Оберег

— Чёрт!

Дмитрий стиснул зубы, зажмурился на секунду.

Солдаты среагировали мгновенно. Девушка не успела даже опустить пистолет. Приклад ударил её в затылок.  Глаза закатились. Тело обмякло и рухнуло на пол. Белые волосы разметались по деревянным доскам.

Тишина.

Он сполз по косяку. Сел на корточки. Дышал тяжело. Кровь капала на пол.

— Товарищ младший лейтенант! Вы ранены! Разрешите перевязать!

Он мотнул головой.

— Её… связать. И не трогать. В базу. К остальным пленным. Живой. Поняли? Живой.

Солдаты переглянулись, но спорить не стали.

— Так точно.

Дмитрий поднялся. Тяжело. Прислонился к стене. Посмотрел на неё — лежит без сознания.

Он стянул зубами край бинта. Туго. Ещё туже. Кровь пропитала ткань, но уже не текла. Рука горела огнём, пальцы плохо слушались. Ничего. Работают.

Поднялся. В глазах потемнело на секунду — перетерпел.

— Мы потеряли людей. Вернёмся ни с чем — значит, потери зря. Продолжаем.

Солдаты смотрели. Уставшие. Злые. Готовые. Он обвёл их взглядом — каждого.

— Все узнали, что мы здесь. Выходим. Держать позиции. Зарядить патроны.

Загремели затворы. Лязг металла. Сосредоточенные лица.

Дмитрий толкнул дверь наружу.
И началось.

Грохот. Взрывы. Крики. Земля летела в лицо. Пули свистели над головой, впивались в деревья, в стены, в людей.

— Держать левый фланг! Огонь!

__Пригнись! Граната!

Команды рвались из горла сами. Он стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Рука ныла, но это неважно.

Падали. Его. Чужие. Кто-то вскрикивал и затихал. Кто-то полз, оставляя красный след. Кого-то оттаскивали за ноги в укрытие.

Несколько часов. Вечность.

И вот — тишина. Оглушительная. Звенящая.

Дмитрий стоял посреди разрушенной мельницы. Дым. Пыль. Запах пороха и крови. В ушах — звон. Перед глазами — тела. Наши. Немецкие. Много.

Подошёл сержант. Лицо чёрное от копоти. Глаза красные. Гимнастёрка порвана на плече.

— Товарищ младший лейтенант… позиция наша. Немцы отступили. Потери… шесть человек убитыми. Десять ранеными. Остальные держатся.

Дмитрий кивнул. Медленно. Тяжело.

— Раненых — в тыл. Убитых — собрать. Похороним как положено. Пленных — под охрану. Выставить караулы. Всем отдыхать по очереди.

Сержант кивнул и ушёл. Дмитрий остался один. Прислонился спиной к обгорелой стене. Сполз вниз. Сел на землю.

Пятьдесят семь. Из шестидесяти трёх. Шесть жизней остались здесь навсегда.

Он закрыл глаза. Выдохнул. Открыл.

Победа. Взяли позицию. Расширили плацдарм. Выполнили приказ.
___________

Три дня. Рана на руке ныла тупой, постоянной болью. Бинт он менял сам — некогда было ходить в лазарет. Дел навалилось: позиции укрепить, караулы расставить, донесения в штаб, похороны, письма семьям.

Утро четвёртого дня. Холодная вода из ведра — привычно. Форма. Петлицы. Ремень затянут. Левая рука слушается плохо, но терпимо.

Вышел на воздух. Утренний туман ещё стелился по земле. База просыпалась — голоса, лязг кухни, шаги часовых.

Солдат подбежал, вытянулся.

— Товарищ младший лейтенант, разрешите доложить! Раненые в лазарете, получают помощь. Убитые похоронены. Семьям сообщили.

Дмитрий кивнул. Молча. Потом добавил:

— Вольно. Молодцы.

Хлопнул его по плечу. Здоровой рукой. И тут же дёрнулся — левая отозвалась острой вспышкой. Зубы сжались сами собой, лицо на миг исказилось.

— Младший лейтенант, вы ещё не получали помощь. Пожалуйста, пойдёмте в лазарет.

Он выдохнул, разжал челюсть.

— Пустяк. Что с пленными?

— С ними всё под контролем. Некоторых женщин мы уже не держим в тюрьме.  Они больше не агрессируют, будто привыкли к жизни у нас. Старики и бабушки в одном доме. А та девушка… под присмотром командира.

Дмитрий замер. Повернул голову медленно.

— Девушка? Какая?

Солдат замялся. Отвёл взгляд.

— Петров доложил о том, что беловолосая девушка стреляла в вас. Командир отдал приказ держать её в тюрьме. Без еды и воды. Он хотел её казнить, но мы еле убедили не убивать. Сказали, что не сможем ответить перед вами.

Тишина. Дмитрий смотрел на солдата. Тот смотрел в землю.

Без еды. Без воды. Три дня.

Он кивнул — медленно, принимая информацию. Развернулся и зашагал через базу. 

Тюрьма располагалась в подвале старого каменного дома на краю базы. Дмитрий толкнул дверь. Спустился по лестнице вниз. Ступени скрипели под сапогами. Сырость. Полумрак. Запах плесени и железа.

Внизу — часовой. Вытянулся при виде него.

— Где она?

— Дальняя камера, товарищ младший лейтенант. Третья дверь.

Он прошёл мимо. Ключи звякнули в замке. Дверь отворилась с тяжёлым скрипом.