Оберег

Он молча кивнул головой в сторону. Туда, где за деревьями угадывалась узкая, едва заметная тропа.

— Пошла.

И снова приказ. Короткий. Без вариантов. Дуло ППШ едва заметно качнулось, указывая направление. Лэйн не оставалось выбора. Она пошла, чувствуя спиной его тяжёлый, спокойный взгляд.

Она обернулась через плечо. Всего на миг. Он стоял на том же месте — тёмный силуэт среди сосен, неподвижный, как изваяние. ППШ опущен, но пальцы на рукояти. Глаза смотрели прямо на неё. Ни гнева, ни жалости. Пустота.

Она поняла: он знает. Понял с той самой секунды, как увидел цепочку. И всё равно отпускает.

Ноги сами подогнулись. Лэйн поклонилась — низко, как кланялась только отцу и преподавателям в университете. Белые волосы упали на лицо.

— Спасибо вам большое... спасибо...

Голос дрогнул. Акцент прорезался сильнее от волнения. Она выпрямилась, встретилась с ним взглядом в последний раз.

Он ничего не ответил. Даже не кивнул. Только едва заметно качнул подбородком в сторону тропы — «уходи».

Лэйн побежала. Ветки хлестали по лицу, травы выпали из рук где-то по дороге. Лёгкие жгло от быстрого бега, но она не останавливалась, пока не вылетела на знакомую просеку у лагеря.

Только там, прижавшись спиной к шершавому стволу берёзы, она позволила себе выдохнуть. Руки тряслись. Золотая цепочка под платьем жгла кожу как клеймо.

Он отпустил врага. Отпустил ту, кого должен был расстрелять на месте или тащить на допрос. Почему? Она не знала.

Мужчина ещё несколько секунд смотрел в ту сторону, где скрылся белый силуэт. Ветки едва заметно покачивались. Тишина.

Пальцы привычно, на автомате, разрядили пистолет. Патрон в ладонь. В карман. Затвор обратно. Оружие в кобуру. Без спешки.

Шаги за спиной. Хруст. Свои.

— Дмитрий, ты чего стоишь тут? Увидел кого-то?

Он не повернулся. Выдохнул. Взгляд скользнул по примятой траве у ног, по сломанному стеблю, по следу, уходящему к тропе. Поднял глаза к верхушкам сосен. Светло. Тихо.

— Нет.

Низкий, ровный голос.

— Цветы хорошие. Нравится вид.

Сзади повисло недоумение. Товарищ выгнул бровь, хмыкнул, перехватил ремень винтовки.

— Цветы? Тебя какая муха укусила? С чего так резко цветами интересуешься?

Дмитрий медленно повернулся. Тёмные глаза спокойно встретили взгляд бойца. Ни тени улыбки. Ни объяснений.

Он прошёл мимо, задев плечом.

— Пошли. Темнеет.

Коротко. Сухо. Без права на дальнейшие расспросы.

Товарищ проводил его взглядом, покачал головой и двинулся следом, что-то бормоча под нос про «странного типа».

Дмитрий шёл впереди, не оборачиваясь. В кармане грелся патрон. Тот самый, который должен был уйти в цель.

Он сам не знал, почему не выстрелил. Только бы не жалеть об этом. Не жалеть о том, что не выстрелил.

База встретила привычным гулом — генератор, голоса, лязг железа где-то у кухни. Но воздух был другой. Напряжённый. Дмитрий почувствовал это сразу, ещё на подходе.

— Строиться! Живо!

Солдаты высыпали из палаток, землянок, на ходу застёгивая гимнастёрки, поправляя ремни. Дмитрий занял своё место в первом ряду. Плечи расправлены. Взгляд прямо.

— Смирно!

Каблуки ударили в землю единым звуком. Командир вышел перед строем. Немолодой, с седыми висками и тяжёлым взглядом человека, прошедшего ещё ту войну. Он медленно двинулся вдоль шеренги, вглядываясь в каждого.

— Пойдёт перекличка. Кого не будет — передайте хорошую новость... сто отжиманий.

Тишина. Только ветер шевелил листву на деревьях за ограждением.

— Иванов!

— Я! — рявкнул солдат с краю, вытягиваясь ещё сильнее.

— Максимович!

— Я!

Командир шагал дальше. Дмитрий смотрел прямо перед собой. Но мыслями был не здесь. Белые волосы. Сломанный стебель арники в грязи.

— Дмитрий!

Он не ответил сразу. Задержка. На долю секунды. Но командир заметил. Остановился напротив. Глаза в глаза. Долго.

— Дмитрий! Ты оглох?!