Оберег

Июнь 1941 года. Граница СССР и Восточной Пруссии.

С детства Лэйн мечтала стать врачом и выйти замуж за какого-нибудь влиятельного мужчину, с которым знаком её отец. Ей повезло родиться в обеспеченной немецкой семье, где чистота крови была сохранена. Весь городок, в котором они жили, знал и уважал их семью.

Да, она смогла начать учиться на врача, но дальше всё пошло совсем не так, как она представляла. В один из дней всех студенток, которые практиковались в одной больнице, насильно кинули в машину и куда-то увезли. Спустя сутки они оказались в военном лагере. Тут Лэйн и поняла, что началась война. Не просто война — план, который казался для всех немцев идеальным и легко выполнимым.

На расспросы, где они и что происходит, никто не отвечал. Максимум, что можно было услышать: «Заткнись и выполняй свою работу, мы на вражеской территории». И всё. С медсёстрами обходились не очень. Позволяли себе слишком много. Вся богатая жизнь сменилась на ту, к которой Лэйн никогда не хотела оказаться.

В один из дней ей пришлось пройтись по лесу — просто исследовать местность. По словам солдат, русских здесь быть не должно. По дороге она собирала травы и разглядывала окружающую местность.

Хруст ветки за спиной прозвучал как выстрел. Лэйн резко обернулась, рефлекторно прижав собранные травы к груди.

Он стоял в тени старой сосны. Лицо с резкими скулами и тяжёлой челюстью. Холодные карие глаза под густыми бровями вразлёт. Короткая тёмная щетина и небрежно зачёсанные назад волосы. Широкоплечая фигура в чёрном тактическом снаряжении.

Молчание длилось вечность.Взгляд скользнул с её лица на белые волосы, выбившиеся из-под косынки, на узелок с травами, на чистые руки.

— Уходи.

Голос низкий, тихий. Без интонации. Это был не вопрос и не просьба. Приказ.

Лэйн сглотнула. Сердце колотилось так громко, что казалось, он слышит его за три метра. Во благо, русский она знала нормально. Плохо только с акцентом.

— Я... я гулять тут. Нравится вид. Цветы хороший...

Фраза вышла корявой, чужой. Она натянула вежливую, немного глуповатую улыбку.

Он не ответил. Просто смотрел. Одна секунда. Две. Три. Тишина давила на уши.

Мужчина зашагал к ней. Теперь он стоял слишком близко. От него пахло железом, сырой землёй и табаком. Он ничего не говорил. Просто поднял руку, грубо, двумя пальцами взялся за край её воротника и оттянул ткань.

Взгляд его упал на цепочку. Тонкую, золотую, с крошечным кулоном — гербом её рода. Вещь, которую она не успела снять, когда её кинули в грузовик. Вещь, которая кричала о её происхождении громче любых слов.

Он отпустил воротник. Тёмные глаза встретились с её глазами.

Всё.

Улыбка сползла с лица Лэйн сама собой. Страх сковал горло ледяной рукой.