Оберег

— Я.

Спокойно. Без эмоций.

Командир задержал взгляд на нём ещё на пару секунд. Хмыкнул. Прошёл дальше.

Дмитрий продолжал стоять неподвижно. В кармане — холодный патрон. В голове — она. Вражеская медсестра с белыми волосами. Война только начиналась. И он уже совершил предательство.

Командир договорил свою речь и после сказал:

—Выйди вперёд!

Мужчина сделал три шага вперёд.

— Хорошая новость для тебя. Сто отжиманий!

Некоторые солдаты посмотрели на него, одаривая единственным, что они могли, — сочувственным взглядом. Сотня ушла в землю. Раз. Два. Три.

Дмитрий опускался и поднимался ровно, без рывков. Дыхание размеренное. Мышцы горели, пот стекал по вискам, капал на сухой песок, оставляя тёмные крупинки. Солнце пекло затылок. Пятьдесят один... Пятьдесят два...

Краем глаза он видел сапоги командира. Тот стоял рядом и не уходил. Смотрел. Ждал.

Девяносто восемь. Девяносто девять. Сто.

Дмитрий поднялся. Отряхнул ладони от песка — скупо, без лишних движений. Вернулся в строй. Плечи расправлены. Дыхание чуть сбитое.

Командир кивнул. В жёстких глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. Короткий, низкий смешок.

— Знал, что сможешь. Хотел проверить перед тем, как сказать кое-что.

Пауза. Командир обвёл строй взглядом, задержался на Дмитрии. Лицо вновь стало серьёзным, тяжёлым.

— Дмитрий! Пляши и радуйся! У тебя повышение!

Строй замер. Он не шелохнулся.

— С сегодняшнего дня ты не просто комвзвода. Приказ из штаба. За прошлую операцию и ликвидацию вражеского пулемётного расчёта без потерь... Присвоено звание младшего лейтенанта. Будешь командовать второй ротой. Прежний ротный... не вернулся с разведки третьего дня.

Командир замолчал. Строй молчал тоже. Дмитрий чувствовал на себе взгляды — уважение, зависть, усталое безразличие. Кто-то сзади едва слышно выдохнул: «Ну, дела».

Младший лейтенант. Ротный.Война шла считанные дни

— Принимай роту завтра с утра. Личный состав — шестьдесят три человека. Пополнение придёт через двое суток. Вопросы?

Дмитрий смотрел прямо. Скулы напряжены.

— Никак нет.

Командир кивнул.

— Вольно. Разойтись.

Строй рассыпался. Солдаты потянулись кто к палаткам, кто к кухне. Пара человек хлопнули Дмитрия по плечу — «поздравляю, лейтенант». Он кивнул в ответ. Сухо. Коротко.

Оставшись один, он достал папиросу. Закурил. Выпустил дым в темнеющее небо. Вторая рота. Шестьдесят три жизни. Теперь они — его ответственность. Его приказы. Его потери.
___________

Рассвет встретил его холодной водой из ведра и тишиной пустого неба. Дмитрий умылся, провел ладонью по мокрому лицу, стряхнул капли. Форма сидела как влитая. Новые петлицы. Младший лейтенант. Звучало чуждо.

Он вышел к роте. Шестьдесят три человека. Кто постарше, кто совсем мальчишка. Стояли вразнобой, курили, переговаривались. При его появлении не сразу, но подтянулись.

— Солдаты! Стройся!

Голос ровный, слышно каждому.

Кто-то с краю закатил глаза. Высокий, с ленцой в движениях. Однако строй образовался. Плечи расправлены, подбородки подняты. Но в глазах — скепсис. Оценивают. Молодой. Вчерашний взводный. Что он может?

Дмитрий медленно прошел вдоль первой шеренги. Взгляд спокойный, тяжелый. Остановился в центре.

— Я принял вас к себе. С сегодняшнего дня я, младший лейтенант Дмитриев, командую второй ротой. Вопросы?

Тишина.

А потом — шепот. Едва слышный, но в утренней тишине различимый.

— Тоже мне лейтенант... только вчера был солдатом. Зазнался ишь.

Дмитрий выгнул бровь. Медленно. Чуть заметно. Взгляд скользнул по строю — слева направо.
Лица. Глаза. Кто-то отвел взгляд. Кто-то смотрел прямо. Шептавший не выдал себя.

— Кто сказал — три шага вперед.

Тишина. Секунды тянулись. Десять. Двадцать. Никто не вышел.

Дмитрий кивнул. Закрыл журнал, лежавший в руке. Положил на ящик у палатки. Расправил плечи. Вдохнул.

— Понял. Хорошо.

Пауза. А потом голос, резкий, как удар хлыста — впервые за утро:

— Солдаты! Все шестьдесят три! Сто пятьдесят отжиманий! На месте! Живо!

Строй дрогнул. Кто-то выругался сквозь зубы. Кто-то уже падал на землю, принимая упор. Дмитрий стоял перед ними, руки за спиной.
Шептавший не вышел. Значит, ответят все.

Первые сорок ушли быстро. На восьмидесяти кто-то начал сбиваться. На сотой — стоны. Дмитрий молча смотрел. Ждал.

Теперь это его рота. И она будет лучшей. Или сдохнет, пытаясь ею стать.
Песок скрипел под локтями. Пот капал на сухую землю.  Шестьдесят три человека. Один ритм. Одно дыхание.

Последние отжимания давались с хрипом. Кто-то рухнул грудью на землю и тут же поднялся — стыдно перед остальными. Он стоял неподвижно. Руки за спиной.

Наконец строй выпрямился. Плечи тяжело вздымались. Руки дрожали у некоторых. Но стояли все. До единого.

Дмитрий поднял журнал с ящика. Взял ручку. Медленно обвел взглядом строй — мокрые лица, сжатые челюсти, горящие глаза. Кто со злостью. Кто с уважением. Кто с пустотой.

— Перекличка.

Голос ровный. Будто и не было полутора сотен под палящим солнцем.

— Кто отошел или еще спит — передайте хорошего дня. И пусть каждый по очереди зайдет ко мне.

Он открыл журнал. Щелкнул ручкой. Список фамилий. Шестьдесят три строки. Шестьдесят три судьбы.

— Абрамов.

— Я.

— Белов.

— Я.

Фамилии звучали одна за другой. Дмитрий отмечал галочки — без задержек. Кто-то отвечал громко, с вызовом. Кто-то тихо, устало.Он слышал каждого.

— Ветров.

Тишина.

Дмитрий поднял глаза от журнала. Строй замер. Солдаты переглянулись.

— Ветров.

Снова тишина. Где-то сзади кашлянули.

Дмитрий медленно опустил ручку. Закрыл журнал. Посмотрел на строй темными, спокойными глазами.

— Передайте Ветрову... хорошего дня.

Строй молчал. Кто-то сглотнул. Дмитрий развернулся и пошел к палатке. Первый день. Первый урок. Они запомнят.