Оберег

Лес встретил тишиной — густой, влажный, пахнущий прелью и хвоей. Дмитрий шёл первым, автомат наготове, шаг лёгкий, почти бесшумный. За спиной — первый взвод. Дышали через раз.

Жест рукой — присесть. Все опустились как один. Он выглянул из-за ствола.

Трое. Немецкий патруль. Шли неспешно, переговаривались вполголоса, курили. Автоматы на плечах. Не ждали.

Шёпот, едва слышный:

— Двоих беру на себя. Третий — ваш. Не убивать. И не дайте ему убить вас. Нужна информация.

Пауза.

— Ваше дело — вырубить, без шума. Двое отведут на базу. Передайте мой приказ: не трогать. Поняли?

Кивки. Быстрые, молчаливые. В глазах — напряжение, но доверяют.

Дмитрий снял автомат с предохранителя. один жест — вперёд.

Они двинулись.  Немцы смеялись чему-то. Тот, что с биноклем, остановился, поднёс оптику к глазам, отдалился на несколько шагов. Удобно.

Дмитрий выбрал момент. Кивнул. Резко.

Бросок.

Первого снял мгновенно — удар прикладом в висок, тело осело. Второй начал оборачиваться, но не успел — захват шеи, сжатие сонной артерии. Через пять секунд обмяк.

Краем глаза видел: третий даже не вскрикнул. Мешок на голову, короткий удар — и в отключке. Чисто. Тихо.

Дмитрий выпрямился. Дыхание ровное. Кивок своим.

— Уводите. Быстро. Остальные — за мной.

Двое подхватили бессознательного немца и растворились в чаще. Взвод двинулся дальше. Впереди — немецкие позиции. Старая мельница уже виднелась сквозь деревья. Главное — сохранить внезапность.

Они двигались как тени. Дом за домом. Сарай за сараем. Дмитрий впереди, автомат у плеча, взгляд сканировал каждый угол. За спиной взвод рассыпался цепью.

— Убираем всех. Женщин, детей, стариков не трогаем. Поняли?

Короткие кивки.

— Товарищ младший лейтенант... а если кто-то из них открыто нападёт?

Дмитрий не сбавил шага. Пауза. Три шага. Пять.

— Тогда открыть огонь

Война есть война.

Они рассредоточились. Где-то слева — глухой удар, сдавленный вскрик, тишина. Где-то справа — короткая очередь, и снова тишина. Немецкий гарнизон не ждал. Спали. Ели. Жили. Умирали.

Дмитрий толкнул очередную дверь. Старый деревенский дом. Запах дерева, сушёных трав. Полумрак. Пусто.

Шаг. Второй. Тишина.

Резкое движение сзади. Рука захлестнула горло — грамотно, в сгиб локтя. Сжатие. Хруст позвонков у самого уха. Немец. Сильный. Тяжёлое дыхание в затылок.

— Вы, русские твари... сдохните до единого. Скажи прощай.

Голос с акцентом. Ненависть. Пальцы сжимали горло, перекрывая воздух.

Пальцы вцепились в рукав врага — нащупали, зафиксировали. Резкий наклон вперёд, рывок вниз. Бросок через спину.

Тело немца перелетело через плечо и рухнуло на стол. Дерево треснуло, разлетелось щепками. Враг провалился на пол, оглушённый. Дмитрий шагнул вперёд. Сапог упёрся в грудь придавливая.

Немец смотрел снизу вверх. Молодой. 

Дмитрий поднял автомат. Дуло смотрело точно в лоб. Тёмные глаза встретились с голубыми. Секунда. Две.

— Прощай.

Выстрел. Одиночный. Короткий. Голова немца дёрнулась и замерла. Кровь растеклась по полу, смешиваясь с пылью и щепками.

Дмитрий опустил автомат. Выдохнул. Провёл ладонью по горлу — останутся синяки. Дальше пусто. Ушёл.

На крыльце встретил сержант. Взгляд упал на красные следы на шее. Промолчал. Доложил:

— Восточная часть зачищена. Потерь нет. Пленных двое. Женщин и детей не трогали.

Дмитрий кивнул. Перезарядил автомат. Передёрнул затвор.

— Двигаем дальше. Мельница — главная цель. Там основные силы. Пошли.

Он спустился с крыльца. Солнце поднималось выше. День только начинался. А руки уже пахли порохом и чужой кровью.
Я шагал впереди, автомат на изготовку. За спиной — взвод. Тишина. Только дыхание и мягкий хруст травы под сапогами. 

— Женщин и детей отвести в нашу базу. Так же скрытно. Остальные — за мной.

Мы вышли к небольшой поляне. Впереди — старая сторожевая вышка, сколоченная из бревен. На ней — часовой с винтовкой. Внизу, у подножия — трое. Ходили лениво, курили, переговаривались. Не ждали.

Я поднял кулак. Все замерли. Жестом подозвал сержанта.

— Тихо убираем тех троих. Огонь на четвертого не открывать. Мы не сможем его скрытно снять. Выстрел — и все узнают, что мы здесь. Помним про мой приказ. Главное — наши жизни. Поняли?

— Так точно, товарищ младший лейтенант.

Короткие кивки. Солдаты рассредоточились. Тени среди деревьев. Трое немцев внизу исчезли один за другим — без звука. Ножи работали чисто. Тела осели в траву. Тишина.

Часовой на вышке забеспокоился. Перегнулся через перила. Всмотрелся вниз.

— Heiss?.. Mark! Robert! Antwortet!

Тишина. Только ветер. Немец выругался, передернул затвор винтовки, начал оглядываться. Настороженный. Готовый.

— Вот же...

Шепнул я сквозь зубы. Ситуация — дерьмо.

Краем глаза заметил движение слева. Иванов. Молодой, горячий. Он привставал из кустов, вскидывая винтовку с глушителем. Для выстрела нужно было выпрямиться во весь рост.

— Иванов! Ты чего удумал?! Быстро присядь! Иванов! Помни мой приказ!

Шепот — быстрый, злой. Он слышал. Я знал, что слышал. Но не остановился.

Часовой заметил его. Улыбнулся. Ствол винтовки развернулся в нашу сторону.

— Seh-e den Hasen...

" Ви-ижу зайца.."

Выстрел. Громкий. Раскатистый. Пуля ударила Иванова в живот — он дернулся, но успел нажать на спуск. Его выстрел был тихим, почти беззвучным. Немец на вышке покачнулся, выронил винтовку и рухнул вниз. Тело ударилось о землю с глухим, тяжелым звуком.

Солдат упал на спину. Руки прижаты к животу. Между пальцев — темное, густое.

— Чёрт! Безмозглый придурок!

Я подскочил к нему быстрым шагом. Упал на колено рядом. Кровь. Много крови.

— Товарищ лейтенант, простите меня... и поймите... если... кха  если кто-то его не убил... он заметил бы рано или поздно кого-то из нас и убил... кха...

Я закрыл глаза. Сжал автомат до побелевших костяшек. С размаху ударил прикладом по земле

— Рра-а-а!

Гнев. На него. На себя. На всё.

Выдохнул. Открыл глаза. Посмотрел на остальных. Они стояли молча. Кто-то отвернулся. Кто-то смотрел на тело Иванова.

— Уносим его. Быстро. И двигаем дальше.

Голос снова ровный. Некогда горевать. Некогда злиться. Впереди — мельница. Основные силы. Бой.

Двое подхватили Иванова — осторожно, бережно. Понесли в тыл. Остальные перезарядили оружие. Я передернул затвор. Пошел вперед.