Глава III Маркер чумы
Холл больницы
Больница выглядела так, будто сама смерть решила здесь остаться.
Разбитый автобус упирался в главный вход, словно последний пациент, так и не дождавшийся помощи. Двери были заперты.
— Через автобус, — тихо сказал Хакон.
Эйден пролез внутрь, осторожно ступая по стеклу и мусору. В стене зиял пролом — вход в темноту. Запах гнили и химии ударил в нос сразу.
В холле они остановились.
На стене — сотни записей, царапин, отчаянных фраз. Кто-то писал имена. Кто-то — даты. Кто-то просто слово «помогите».
Эйден прочёл письмо, прикреплённое среди остальных. Руки непроизвольно сжались.
— Здесь умирали долго, — произнёс Хакон. — И не всегда от вируса.
Они поднялись выше, перебираясь по ящикам и сломанным стойкам. На этаже дверь была заперта.
— Нужна отмычка, — сказал Хакон.
Эйден собрал металл из мусора, быстро соорудил примитивный инструмент и принялся за замок. Щелчок. Дверь поддалась.
— Быстро учишься, — усмехнулся Хакон.
Память
Они двигались дальше, карабкаясь по стенам, пробираясь вглубь здания.
И тут Эйден остановился.
Белые стены. Узкие коридоры. Холодный свет.
— Я был здесь... — прошептал он.
— Что? — обернулся Хакон.
— В детстве. Похоже на то место.
Он вспомнил ремни, удерживающие руки. Уколы. Крики других детей. И голос врача:
— Это ради будущего.
— Доктор Вальц... — имя сорвалось само.
Хакон ничего не ответил.
Они спустились по лестнице. Внизу, в полумраке, лежали заражённые. Спящие. Дышащие.
Эйден двигался медленно, почти не дыша. Один звук — и всё здание проснётся.
В шахте лифта пол под ногами обрушился. Эйден рухнул вниз.
— Чёрт! — раздался голос Хакона сверху. — Ты в порядке?
— Да... — Эйден попытался подняться, но тело не слушалось. — Я не могу выбраться.
— Тогда ищи препараты. Я прикрою сверху.
Ящик ВГМ
Нижний этаж был адом на паузе.
Эйден крался между телами, прячась за столами и перевёрнутыми каталками. В одном из коридоров он прополз под зелёным операционным столом, чувствуя, как капли чего-то холодного падают на шею.
В бело-зелёном ящике он нашёл то, за чем пришёл.
Ингибитор.
Он ввёл препарат, ощущая, как тело горит изнутри. Сердце билось быстрее, мышцы наливались силой. Дышать стало легче.
— Вот оно... — прошептал он. — Шанс остаться человеком.
Но времени не было.
В темноте зрение начало плыть. Биение в висках усиливалось. Вирус напоминал о себе.
Эйден рванул назад, карабкаясь по жёлтой стене шахты, перепрыгивая проломы, срывая кожу с ладоней. Свет был уже рядом.
Он вывалился наружу, падая на колени.
Хакон стоял рядом.
— Не успел бы ещё секунд десять — и всё, — сказал он.
Из темноты раздался рык. Прыгун показался на границе света, но не решился сделать шаг.
Свет победил.
Бинокль
На крыше дул холодный ветер.
— Ты хочешь знать, зачем я тебе помогал? — спросил Хакон.
Эйден кивнул.
— Когда ты закончишь свои дела в Вилледоре, — продолжил он, — ты отвезёшь меня к морю. Вот и всё.
— Я ничего не обещаю, — ответил Эйден.
Хакон усмехнулся.
— Правильный ответ.
Он протянул бинокль.
— Смотри. Учись читать город.
Эйден осматривал крыши, ветряки, вышки, магазины. Вилледор постепенно раскрывался перед ним — опасный, живой, полный возможностей и ловушек.
— Иди в церковь, — сказал Хакон. — Там торговцы. И доска пропавших.
Эйден сжал бинокль.
Где-то среди этих имён могла быть Мия.
Теперь он был отмечен.
Теперь он мог выжить.
И теперь путь назад был закрыт.
