Глава II Безопасное убежище
Свет вернулся не сразу.
Сначала загорелась одна аварийная лампа у двери, заливая комнату тусклым жёлтым свечением. Тени на стенах зашевелились, словно живые.
— Электрика у нас капризная, — сказал мужчина, убирая пистолет, но не выпуская его из руки. — Привыкай.
Он открыл дверь и жестом приказал следовать за ним.
Коридор оказался узким, бетонным, с низким потолком. Вдоль стен тянулись провода, кое-где висели самодельные фонари. Воздух был тяжёлым — смесь сырости, пота и гари.
Убежище...
Если это и было убежищем, то только от дождя.
Мы прошли мимо нескольких комнат. В одной сидели люди — трое, может четверо. Они замолчали, как только увидели меня. Взгляды — настороженные, изучающие. Один из них сжал нож крепче.
— Это он? — спросила женщина с перебинтованной рукой.
— Да, — коротко ответил мой проводник. — Очнулся.
— И как он? — спросила она, не отводя от меня глаз.
— Пока не кусается.
Я усмехнулся.
Женщина не улыбнулась в ответ.
Правильно. Не доверяй.
«Они чувствуют.»
Я вздрогнул.
— Ты снова это слышишь? — спросил мужчина, оглянувшись.
— Нет, — соврал я. — Просто... голова гудит.
Он кивнул, будто ожидал именно этого.
Мы вошли в более просторное помещение. В центре стоял стол, заваленный картами, радиоприёмниками и пустыми гильзами. У стены — матрасы. У дальней двери — железная решётка, за которой слышался приглушённый вой.
Я замер.
— Что там? — спросил я.
Мужчина посмотрел на решётку, потом на меня.
— Снаружи, — ответил он. — Ночь близко.
Вой.
Он был знакомым. Слишком знакомым.
— Садись, — он указал на стул. — Поговорим.
Я сел. Стул заскрипел подо мной. Я поймал себя на мысли, что чувствую каждый звук, каждый шорох. Слишком отчётливо.
— Меня зовут Марек, — сказал он. — Я здесь за главного.
— А я?
Он пожал плечами.
— Пока что — гость. Или проблема. Посмотрим.
— Ты сказал, меня нашли за карантином, — сказал я. — Это невозможно. Там никто не выживает.
Марек посмотрел мне прямо в глаза.
— Вот именно.
Он положил на стол маленький металлический предмет. Шприц. Пустой.
— Когда мы нашли тебя, — продолжил он, — твоя кровь... она была странной. Не как у заражённых. И не как у здоровых.
— Что это значит?
Марек замолчал. Несколько секунд он просто смотрел на меня, словно решая, стоит ли продолжать.
— Это значит, что ты — ходячая ошибка, — сказал он наконец. — И если кто-то узнает, что ты здесь...
Он провёл пальцем по горлу.
Страх?
Нет.
Я почувствовал возбуждение.
«Они боятся.»
— Я не хочу никому вредить, — сказал я, хотя слова прозвучали неуверенно.
Марек усмехнулся.
— Пока не хочешь, — поправил он. — Это меня и пугает.
В этот момент вой за решёткой усилился. К нему присоединились крики — далёкие, рваные, искажённые.
Снаружи начиналась ночь.
— Тебе лучше остаться здесь, — сказал Марек. — Закрыться. Не высовываться.
Я поднялся со стула.
— А если не останусь?
Он посмотрел на меня долго. Слишком долго.
— Тогда ты узнаешь, — тихо сказал он, — почему мы называем это место безопасным.
Я направился к решётке и положил руку на холодный металл.
Сердце билось быстро.
Слишком быстро.
«Выйдем.»
Я закрыл глаза.
И понял:
убежище — это не стены.
Это клетка.
