💙🖤💙8💙🖤💙
— Первое, чему вы сегодня научитесь, — стрелять из пистолета. Второе — побеждать в схватке. — Ви не глядя вкладывает пистолет Чими в ладонь и идет дальше. — К счастью, поскольку вы здесь, вы уже знаете, как садиться на движущийся поезд и спрыгивать с него, так что мне не нужно учить вас еще и этому.
Неудивительно, что лихачи требуют, чтобы новички взяли с места в карьер, но шести часов отдыха перед забегом Чими явно недостаточно. Тело еще тяжелое после сна.
— Инициация разделена на три ступени. Мы будем измерять ваш прогресс и ранжировать вас по успехам на каждой ступени. Ступени имеют разный вес при определении вашего заключительного ранга, поэтому возможно, хоть и сложно, кардинально улучшить ранг со временем.
Омега смотрит на оружие в своей руке. "Никогда бы не подумал, что мне придется держать пистолет, не говоря уже о том, чтобы стрелять из него...."
Он кажется опасным, как будто Пак может причинить кому-нибудь вред, даже просто прикоснувшись к нему.
— Мы верим, что подготовка искореняет трусость, которую мы определяем как неспособность действовать вопреки страху, — произносит Ви. — Таким образом, ступени инициации предназначены для разносторонней подготовки. Первая ступень в основном физическая, вторая в основном эмоциональная, третья в основном интеллектуальная.
— Но что… — Пит сопровождает слова зевками. — Что общего между стрельбой из пистолета и… отвагой?
Ви проворачивает пистолет на пальце, прижимает дуло ко лбу Пита и взводит курок. Пит замирает с открытым ртом, не завершив зевка.
— Проснись! — рявкает Ви. — У тебя в руках заряженный пистолет, идиот. Веди себя соответственно.
Он опускает пистолет. Как только непосредственная угроза миновала, зеленые глаза Пита леденеют. Чимин удивлён, что он в состоянии удержаться от ответа, ведь он правдолюб и всегда высказывал все, что приходило на ум, и все же он молчит, заливаясь краской.
— Что касается твоего вопроса… намного меньше шансов, что вы наделаете в штаны и приметесь звать папочку, если научитесь защищаться. — альфа останавливается в конце ряда и поворачивается на каблуках. — Также эти сведения могут пригодиться вам позже на первой ступени. Итак, следите за мной.
Он поворачивается к стене с мишенями из клееной фанеры — по одному квадрату с тремя красными кружками для каждого из новичков. Он стоит, расставив ноги, держит пистолет обеими руками и стреляет. От грохота ушам становится больно. Чими вытягивает шею, чтобы посмотреть на мишень. Пуля прошла через средний кружок.
Омега поворачивавается к своей мишени. Родные никогда бы не одобрили стрельбу. Сказали бы, что оружие используется для самозащиты, а то и насилия, и потому своекорыстно.
Чими отгоняет мысли о семье, широко расставляет ноги и осторожно обхватывает рукоять пистолета обеими руками. Пистолет тяжелый, и отвести его от тела нелегко, но он хочет, чтобы он был как можно дальше от лица. Чими нажимает на спуск, сперва нерешительно, затем тверже, и весь съеживается. Выстрел бьет по ушам, отдача посылает руки к носу. Омега спотыкается и хватается рукой за стену позади, чтобы не упасть.
"Не знаю, куда ушла пуля, но точно не в сторону мишени...."
Чими стреляет снова, и снова, и снова, но все пули летят мимо.
— С точки зрения статистики, — усмехается альфа сосед-эрудит по имени Уилл, — ты должен был попасть в цель хотя бы раз, по чистой случайности.
У него светлые лохматые волосы и складка между бровями.
— Да ну, — ровным голосом произносит омега.
— Ну да, — подтверждает он. — По-моему, ты бросаешь вызов природе.
Чими скрипит зубами и поворачивается к мишени, решив, по крайней мере, стоять неподвижно.
"Если я не могу справиться с первым же заданием, которое нам дали, как мне вообще преодолеть первую ступень?"
Омега с силой нажимает на спуск, и на этот раз он готов к отдаче. Руки летят назад, но ноги словно врастают в землю. На краю мишени появляется пулевая дыра, и Чими поднимает бровь, глядя на Уилла.
— Вот видишь, я прав. Статистика не лжет, — говорит он.
Парнишка чуть улыбается.
Ему требуется пять патронов, чтобы попасть в центр мишени, и когда это наконец удается, Чими переполняет энергия. Он проснулся, его глаза широко распахнуты, руки горят. Он опускает пистолет. Какое могущество — контролировать нечто способное нанести столько вреда… да и вообще контролировать нечто.
"Возможно, здесь мое место..."
К перерыву на обед руки омнги трясутся от напряжения, а пальцы сложно выпрямить. Чиии массирую их по дороге в столовую. Крис приглашает Ала сесть с ними. При виде него Пак всякий раз снова слышит рыдания и потому старается на него не смотреть.
Чими размазывает горох по тарелке вилкой, и его мысли возвращаются к проверке склонностей. Когда Рито предупредил, что быть дивергентом опасно, ему показалось, будто на нём стоит клеймо и стоит совершить единственную ошибку, как его кто-нибудь заметит. До сих пор это не было проблемой, но Чими все равно не чувствую себя в безопасности.
"Что, если я ослаблю бдительность и случится что-то ужасное?"
— Да ладно. Ты меня не помнишь? — спрашивает Ала Крис, сооружая сэндвич. — Мы вместе ходили на математику всего пару дней назад. И я не тихоня.
— Я спал большую часть математики, — отвечает Ал. — Это был первый урок!
"Что, если опасность затаится на время… что, если она проявится через много лет и я даже не замечу ее приближения?"
— Чими. — Крис щелкает пальцами у меня под носом. — Ты здесь?
— Что? Что случилось?
— Я спросил, не помнишь ли ты, чтобы мы ходили на одни уроки, — повторяет омега. — В смысле, без обид, но я бы, наверное, тебя не запомнил. Все альтруисты казались мне одинаковыми. То есть они и сейчас кажутся мне одинаковыми, но ты больше не один из них.
Чими смотрит на нее. Как будто он нуждается в напоминании.
— Извини, если обидел, — добавляет он.— Я привык говорить все, что приходит на ум. Папа часто повторяет, что вежливость — это ложь в красивой упаковке.
Пак издаёт короткий смешок.
— Наверное, поэтому наши фракции редко общаются.
Искренность и Альтруизм ни непримиримые враги, как Эрудиция и Альтруизм, но избегают друг друга. По-настоящему Искренность не терпит Дружелюбие. Правдолюбы говорят, что те, кто превыше всего ценит покой, обязательно обманут, лишь бы не мутить воду.
— Можно к вам? — Уилл барабанит пальцами по столу.
— Что, не хочешь тусоваться со своими дружками-эрудитами? — удивляется Крис.
— Они не мои дружки. — Уилл ставит тарелку на стол. — То, что мы были в одной фракции, еще не означает, что мы ладим. К тому же Эд и Майр встречаются, и я не хочу быть третьим лишним.
Эд и Майр, оставшиеся переходники-эрудиты, сидят в двух столах от них, так близко, что стукаются локтями, разрезая пищу. Майр прерывается, чтобы поцеловать Эда. Чими осторожно наблюдает за ними. До сих пор он всего несколько раз видел, как люди целуются.
Эд поворачивает голову и прижимается губами к губам омеги .
Чимин выпускает воздух сквозь сжатые зубы и отворачивается. Часть его хочет, чтобы им сделали замечание. Другая часть с ноткой отчаяния задумывается, каково это — ощущать прикосновение чужих губ.
— Обязательно выставлять себя напоказ? — спрашивает парнишка.
— Он просто поцеловал его, — хмурится Ал. Когда он хмурится, густые брови касаются его ресниц. — Можно подумать, они голые.
— Поцелуи — не то, чем занимаются на людях.
Ал, Уилл и Крис с пониманием улыбаются.
— Что? — спрашивает омега.
— Это в тебе Альтруизм говорит, — поясняет Крис. — Остальные не против капельки нежностей на людях.
— Вот как? — Чими пожимает плечами. — Что ж… наверное, мне придется с этим смириться.
— Или можешь оставаться фригидным. — Зеленые глаза Уилла лукаво блестят. — Ну, знаешь. Если хочешь.
Крис бросает в него булочку. Он ловит ее и вгрызается зубами.
— Не обижай его, — произносит он. — Фригидность дана ему от природы. Примерно как всезнайство — тебе.
— Я не фригидныйх! — восклицает Чимин.
— Не стоит так переживать, — замечает Уилл. — Это ужасно мило. Смотри, ты весь раскраснелся.
От его слов омега еще гуще заливается краской. Все хихикают. Чим выдавливает из себя смешок, и через несколько мгновений он становится искренним.
Как хорошо снова смеяться.
После обеда Ви ведет всех в новую комнату. Просторную, с потрескавшимся и скрипучим деревянным полом и большим кругом, нарисованным посередине. На левой стене — зеленая доска для записей мелом. Учитель Нижних ступеней пользовалась подобной, но с тех пор Пак их не видел. Возможно, это как-то связано с приоритетами Бестрашия: обучение важнее технологии.
Имена Новечков написаны на доске в алфавитном порядке. Вдоль одной из стен через трехфутовые интервалы висят выцветшие черные боксерские груши.
Все выстраиваются за ними, и Ви встает посередине, у всех на виду.
— Как я уже говорил утром, — произносит альфа, — далее вам предстоит освоить борьбу. Цель — научить вас действовать, научить ваше тело отвечать на опасности и угрозы, а это потребуется, если вы намерены жить в Бестрашии.
Чими совершенно не представляет себе жизни в Бестрашии. Единственное, о чём он может думать, — как пройти инициацию.
— Сегодня мы разучим технику, а завтра вы начнете сражаться друг с другом, — говорит Ви. — Поэтому советую быть внимательными. Кто не будет ловить на лету, должен готовиться к синякам.
Ви называет несколько разных ударов, демонстрируя их сначала в воздухе, затем с боксерской грушей.
Чими успевает за остальными. Как и в случае с пистолетом, ему нужно несколько попыток, чтобы разобраться, как правильно держаться и двигаться. Удары даются сложнее, хотя Ви учит их только основам. Груша обжигает руки и ноги, отчего кожа становится красной, но, как бы парнишка ни старался, ему не удается толком сдвинуть ее с места. Вокруг беспрестанно слышатся звуки ударов о плотную ткань.
Ви расхаживает по толпе неофитов, наблюдая, как они повторяют движения снова и снова. Когда он останавливается перед Чими, у младшего скручивает внутренности, как будто их помешивают вилкой. Альфа смотрит на него, меряет взглядом с головы до пят, нигде не задерживаясь, — практичным, изучающим взглядом.
— У тебя мало мышц, — говорит он, — а значит, лучше использовать колени и локти. В них можно вложить больше силы.
Внезапно он прижимает руку к животу младшего. Его пальцы такие длинные, что ладонь касается обеих сторон грудной клетки. Сердце Чими бьется так сильно, что грудь болит, и он смотрит на старшего широко распахнутыми глазами.
— Не забывай держать живот напряженным, — тихо произносит он.
Ви убирает руку и идет дальше. Пак чувствует давление его ладони даже после того, как он уходит. Странно, но омеге приходится остановиться и перевести дыхание, прежде чем продолжить тренировку.
Когда Ви отпускает всех на ужин, Крис толкает Чими локтем.
— Удивительно, что он не разорвал тебя пополам, — говорит омега и морщит нос. — Он пугает меня до полусмерти. Этот его тихий голос…
— Угу. Он…
Чимин оборачивается через плечо. Ви спокоен и поразительно сдержан. Но парнишка не боялся, что альфа причинит ему боль.
— …и вправду пугает, — наконец говорит Пак.
Ал, который шел перед ними, оборачивается у Ямы и заявляет:
— Я хочу сделать татуировку.
— Какую именно? — спрашивает Уилл из-за спины.
— Не знаю, — смеется Ал. — Просто хочу почувствовать, что и вправду покинул старую фракцию. Больше не тоскую по ней.
Ребята ничего не отвечают, и он добавляет:
— Я же знаю, что вы меня слышали.
— Хочешь научиться помалкивать, а? — Крис тычет Ала в толстую руку. — Я думаю, ты прав. Сейчас мы наполовину здесь, наполовину там. Чтобы оказаться здесь целиком, надо выглядеть как все.
Он косится на Чими.
— Нет. Я не стану обрезать волосы так сильно, — говорю я, — или красить их в сумашедший цвет. Или прокалывать лицо.
— А как насчет пупка? — спрашивает омега.
— Или соска? — фыркает Уилл.
Пак издаёт стон.
Обучение на сегодня закончилось, и все вольны делать, что захотят, до самого отбоя. При мысли об этом у Чим немного кружится голова, хотя, возможно, виновата усталость.
Яма кишит людьми. Крис предлагает Алу и Уиллу встретиться в тату-студии и тащит Чими на склад одежды. Они карабкаемся по тропинке, взбираемся все выше над дном Ямы, и камешки летят из-под наших ботинок.
— А что не так с моей одеждой? — спрашивает Пак — Я больше не ношу серое.
— Она уродливая и безразмерная, — вздыхает Крис. — Просто разреши мне помочь. Если тебе не понравится то, что я выберу, обещаю, тебе больше не придется это надевать.
Через десять минут Чими стоит перед зеркалом на складе одежды в чёрных кожаных штанах, блузка с открытыми плечами, но с рукавами и кедах с потайным каблуком. Блуза не короткая, но и к телу сильно не липнет, в отличие от первой, выбранной Крисом, от которой парнишка отказался. Эту он заправил спереди, а сзади была ткань длиннее и удачно прикрывала попу...красивую....
Его голые участки рук и шеи покрываются мурашками. Крис расчесывает его волосы и делает укладку, чтобы они красиво лежали на голове.
Затем он показывает черный карандаш.
— Подводка для глаз, — поясняет он.
— Имей в виду, у тебя не получится сделать меня симпатичным
Чими закрывает глаза и не двигается. Крис проводит кончиком карандаша вдоль ресниц. Чими представляет, как стоит перед своей семьей в этой одежде, и его чуть не выворачивает наизнанку.
— Кому охота быть симпатичным? Я сделаю тебя заметным.
Парнишка открывает глаза и впервые смотрит на свое отражение прямо. Сердце бьется все быстрее, как будто он нарушает правила и его за это должны наказать.
"Избавиться от внушенного мне образа мыслей альтруиста будет нелегко, все равно что вытащить одну-единственную нить из сложной вышивки. Но я найду новые привычки, новые мысли, новые правила. Я стану кем-то другим."
Глаза Чими всегда были голубыми, но тусклыми, серовато-голубыми — подводка сделала их ярче. Уложеные блондинистве волосы, немного что прикрывают своей длиной уши и половину щёк, скрывают их.
"..Я не стал симпатичным — мои глаза слишком большие, а нос слишком длинный, но Крис прав. Мое лицо трудно не заметить...."
Чими не кажется, что он видит себя впервые; кажется, что он впервые видит кого-то другого. Чимин — омега, которого он украдкой разглядывал в зеркале, который тихо сидел за ужином. А это — тот, чьи глаза притягивают и не отпускают его; это Чими.
— Видишь? — произносит Крис. — Ты… потрясающий.
Учитывая обстоятельства, это лучший комплимент, который он мог придумать. Пак улыбается ей в зеркале.
— Тебе нравится? — спрашивает омега.
— Ага, — кивает парнишка.— Я выгляжу… другим человеком.
Крис смеется.
— Это хорошо или плохо?
Чими снова смотрит себе в глаза. И впервые не переживает из-за необходимости отказаться от своей прежней личности; отражение дарит ему надежду.
— Хорошо. — он качает головой. — Извини, просто мне никогда не позволяли смотреть в зеркало так долго.
— Серьезно? — Крис тоже качает головой. — Должен сказать, Альтруизм — очень странная фракция.
— Идем поглядим, как Алу делают татуировку, — предлагает Чими.
Хотя он и покинул свою фракцию, он пока не готов ее критиковать.
Дома они с папой забирали почти одинаковые стопки одежды примерно раз в полгода. Легко распределять ресурсы, когда все получают одно и то же, но в лагере Бестрашия намного больше разнообразия. Каждый лихач получает несколько талонов, чтобы потратить в течение месяца, и блузка с брюками и обувь стоит один такой талон.
Чими с Крисом бегут по узкой тропинке в тату-студию. Когда они туда добираются, Ал уже сидит в кресле, и невысокий худощавый альфа, на котором больше чернил, чем чистой кожи, рисует на его плече паука.
Уилл и Крис листают книги с рисунками, пихая друг друга локтями при виде особо удачных. Когда они сидят рядом, Чими видит, насколько они разные. Крис темнокожий и худой, Уилл бледный и крепкий, но их беспечные улыбки очень похожи.
Омега бродит по комнате, разглядывая картины на стенах. В их дни художники сохранились только в Дружелюбие. Альтруисты считают искусство непрактичным, а любование им — временем, которое можно потратить на службу людям, и потому Чими видел произведения искусства в учебниках, но никогда не бывал в украшенных комнатах. От картин комната словно становится уютней и теплее, и он мог бы провести в ней многие часы, не замечая времени. Парнишка проводит по стене кончиками пальцев. Изображение ястреба на одной из стен напоминает ему татуировку Рито. Под ним висит набросок птицы в полете.
— Это ворон, — произносит голос за спиной. — Правда, красиво?
Чими оборачивается и видит Рито. Он словно возвращается в комнату для проверки склонностей, в окружении зеркал, с проводами на лбу. Не думал, что снова увидит его.
— Ну, привет, — улыбается старшийомега. — Не думал, что снова увижу тебя. Чимин, верно?
— Вообще-то Чими, — отвечает парень. — Вы работаете здесь?
— Да. Просто отлучился, чтобы помочь с проверкой. Большую часть времени я здесь. — Он постукивает пальцем по подбородку. — Знакомое имя. Кажется, ты спрыгнул первым?
— Да.
— Молодец.
— Спасибо. — Чими касается наброска птицы. — Послушайте… мне нужно поговорить с вами…
Чими поглядывает на Уилла и Крис. Он не может отвести Рито в сторонку сейчас; они будут спрашивать.
— …кое о чем. Когда-нибудь.
— Не уверен, что это умно, — тихо отвечает он. — Я помог тебе, чем смог, и теперь ты должен справляться сам.
Чими покусывает губы.
"У него есть ответы, я это знаю. Если он не хочет поделиться ими сейчас, я найду способ разговорить его в будущем."
— Хочешь сделать татуировку? — спрашивает он.
Набросок птицы приковывает взгляд Пака. Он не собирался делать пирсинг или татуировку, когда пришёл сюда. Он знает, что, если сделает татуировку, это вобьет еще один клин между ним и семьей, который они никогда не сможет вытащить. "И если моя жизнь продолжится в том же духе, скоро он станет самым незначительным клином между нами.."
Но теперь Чими понимает слова Рито о том, что ее татуировка символизирует страх, который он преодолел… это напоминание о том, кем она была, и напоминание о том, кем он стал. Возможно, есть способ почтить свою прежнюю жизнь и одновременно принять новую.
— Да, — отвечает омега. — Три такие голубые бабочки...и вот эту сову...- посмотрел на наброски что были рядом.
Чими касается ключицы, отмечая их полет… к сердцу. По одной для каждого члена семьи, которого он оставил позади.
А сову он захотел на шею...незнает почему именно там, но это значило для него, что он не боится думать, принимать мудрые решения и при этом быть отличным от других...от Альтруистов...и вообще от всех....
А после тату омега решил сходить покрасить волосы, в цвет бабочек. Он решил что это нежный цвет и напоминает небо, а если смешать разные оттенки, то ещё красивее и интересно. Ещё Чими всё-же сделал пирсинг, но простой- проколол уши как делают многие омеги и одел серёжки с перышками...кокрас подходит к тату на шее...
Продолжение следует.....