💙🖤💙7💙🖤💙
Когда все неофиты снова стоят на твердой земле, Лон и Ви ведут новичков по узкому тоннелю. Стены сложены из камня, как и потолочные скосы, и в результате кажется, будто Чими погружается в самое сердце земли. Тоннель освещен через большие промежутки, так что в темных переходах между тусклыми лампами он боится, что заблудился, пока не налетает на чужой локоть. В лужицах света омега снова оказывается в безопасности.
Эрудит передо ним резко останавливается, и парнишка врезается в него, ударяясь носом о плечо. Спотыкаясь, Чими шагает назад и потирает нос, приходя в себя. Остановилась вся толпа, и три их лидера стоят впереди, сложив руки на груди.
— Здесь мы разделимся, — говорит Лон. — Неофиты, рожденные в Бестрашии, — за мной. Полагаю, вам экскурсия не нужна.
Омега улыбается и подзывает неофитов-лихачей. Они откалываются от группы и растворяются среди теней. Чимин следит, как последние пятки скрываются во мраке, и переводит взгляд на тех, кто остался. Большинство неофитов родились в Бестрашее, так что осталось всего девять человек. Из них он единственный переходник из Альтруизма, а переходников из Дружелюбия нет вовсе. Прочие — из Эрудиции и, как ни странно, Искренности.
" Наверное, нужна смелость, чтобы все время быть честным. "
Чими об этом ничего не известно.
Ви обращается к нам.
— Большую часть времени я работаю в диспетчерской, но следующие несколько недель я ваш инструктор, — сообщает он. — Меня зовут Ви.
— Ви? — переспрашивает Крис. — Как буква V?
— Да, — подтверждает Ви. — Что-то не так?
— Нет.
— Хорошо. Сейчас мы пойдем в Яму, которую вы рано или поздно полюбите. Это…
Крис фыркает:
— Яма? Отличное название.
Ви подходит к Крису и наклоняется к его лицу. Глаза альфы сужаются, и мгновение он просто смотрит на омегу.
— Как тебя зовут? — тихо спрашивает он.
— Крис, — пищит он.
— Вот что, Крис, — шипит он, — если бы я хотел мириться с наглецами-правдолюбами, я бы вступил в их фракцию. Вот первый урок, который я тебе преподам: держи язык за зубами. Понял?
Он кивает.
Ви идет к тени в конце тоннеля. Толпа неофитов следует за ним.
— Вот придурок, — бормочет он.
— Наверное, он не любит, когда над ним смеются, — отвечает Чими.
"Пожалуй, с Ви лучше быть поосторожнее,"- осознает Пак.
На платформе он казался безмятежным, но теперь его спокойствие чем-то омегу настораживает.
Ви распахивает двойные двери, и все входят в помещение, которое он назвал Ямой.
— Ох, — шепчет Крис. — Теперь понятно.
«Яма» — самое подходящее название. Это подземная пещера, такая огромная, что Чими не видит противоположной стороны со дна, на котором стоит. Неровные каменные стены возвышаются над головой на несколько этажей. В них высечены ниши для еды, одежды, припасов и отдыха. Соединяют их узкие тропинки и лестницы, вырезанные из камня. Перил, чтобы люди не падали, нет.
На одной из каменных стен лежит косой оранжевый луч. Крыша Ямы сделана из стеклянных панелей, а над ней возвышается здание, которое впускает солнечный свет. Наверное, оно казалось обычным городским зданием, когда они проезжали мимо на поезде.
Голубоватые фонари, такие же как в Зале выбора, с неравными промежутками висят над каменными тропинками. Их свет становится ярче по мере захода солнца.
Люди повсюду, все в черном, все кричат и разговаривают, оживленно жестикулируя. Чимин не видит в толпе пожилых. "Существуют ли пожилые лихачи? Они не доживают до старости или их просто отсылают прочь, когда они больше не в состоянии прыгать с несущегося поезда?"
Стайка детей бежит по узкой тропке без перил так быстро, что у омеги колотится сердце, и хочется крикнуть им, чтобы притормозили, пока не убились. Перед глазами вспыхивает воспоминание об упорядоченных улицах Альтруизма: колонна людей справа проходит мимо колонны людей слева; скупые улыбки, склоненные головы и тишина. У Чими сводит живот. Но в хаосе Лихости есть нечто чудесное.
— Идите за мной, — говорит Ви, — и я покажу вам пропасть.
Альфа манит всех вперед. Его лицо кажется довольно заурядным по стандартам лихачей, но, когда он поворачивается спиной, из-под воротника его футболки выглядывает татуировка. Он ведет новичков к правой стороне Ямы, отчетливо темной. Чими щурится и видит, что пол, на котором он стоит, кончается железным заграждением. Все подходят к перилам, и омега слышит рев — это вода, стремительно несущаяся вода разбивается о камни.
Чими выглядываеь за край. Пол обрывается под острым углом, и в нескольких этажах ниже мчится река. Неукротимый поток разбивается о стену и брызжет вверх. Слева от омеги вода спокойнее, зато справа — сплошь белая, пенящаяся на камнях.
— Пропасть напоминает нам о тонкой грани между отвагой и глупостью! — кричит Ви. — Безрассудный прыжок с этого уступа оборвет вашу жизнь. Такое уже случалось и будет случаться и впредь. Я вас предупредил.
— Невероятно, — замечает Крис, когда они все отходят от перил.
— Вот именно, невероятно, — кивает Чими.
Ви ведет группу неофитов через Яму к зияющей дыре в стене. Комната за ней освещена достаточно хорошо, чтобы видеть, куда они идут: обеденный зал, полный людей и звенящих столовых приборов. Они заходят, и все лихачи встают. Они аплодируют. Топают ногами. Кричат. Шум окружает и переполняет Чими. Крис улыбается, и через мгновение парнишка присоединяется к нему.
Все ищут свободные места. Чими с Крис находят почти пустой стол на краю комнаты, и блондин оказывается между ней и Ви. Посередине стола стоит тарелка с незнакомой едой: круглые куски мяса между круглыми ломтями хлеба. Чим зажимаю один пальцами, не зная, как к нему подступиться.
Ви пихает меня локтем.
— Это говядина, — подсказывает он. — Вот, намажь сверху.
Он передает омеге маленькую мисочку красного соуса.
— Ты никогда не ела гамбургеров? — удивляется Крис с широко распахнутыми глазами.
— Нет, — отвечает парнишка — Это так они называются?
— Сухари едят простую еду, — объясняет Ви Крису.
— Почему? — спрашивает он.
Чими пожимает плечами.
— Затейливость считается потаканием своим прихотям и излишеством.
Омега ухмыляется.
— Неудивительно, что ты ушёл.
— Ага. — Чимин закатывает глаза. — Все дело в еде.
Уголок рта Ви дергается.
Двери в столовую открываются, и все умолкают. Чими оборачивается. Входит молодой альфа, и в тишине слышны его шаги. Его лицо сплошь покрыто пирсингом, а волосы длинные, темные и сальные. Но зловеще он выглядит не поэтому. Его ледяной взгляд скользит по комнате.
— Кто это? — шепчет Крис.
— Его зовут Рик, — отвечает Ви. — Он лидер Бестрашия.
— Серьезно? Но он так молод.
Ви мрачно смотрит на него.
— Возраст здесь не главное.
Чими видит, что он собирается спросить о том же, что волнует и его: «Тогда что главное?» Но Рик заканчивает осмотр комнаты и идет к столу. Он идет к их столу и плюхается на стул рядом с Ви. Он не здоровается, так что мы тоже не здороваемся.
— Ну что, представишь меня? — Он кивает на Чими с Крис.
Ви произносит:
— Это Чими и Крис.
— Ого, Сухарь, — ухмыляется Рик. Улыбка растягивает проколы от пирсинга в его губах, и я морщусь. — Посмотрим, долго ли ты протянешь.
" Я должен что-то сказать, например, заверить его, что протяну очень долго…" но слова не идут на ум. Не понимает Пак почему, но ему не хочется, чтобы Риик смотрел на него. Ни сейчас, ни в будущем.
Он барабанит пальцами по столу. Костяшки его пальцев сбиты, как будто он слишком сильно ударил их обо что-то.
— Чем ты занимался в последнее время, Ви? — спрашивает он.
Альфа пожимает плечами.
— Да так, ничем.
"Они друзья?"
Взгляд Пака мечется между Риком и Ви. Все, что делает Рик — сидит с нами, расспрашивает Ви, — говорит о том, что они друзья, но поза Ви, напряженная, словно натянутая струна, заставляет предположить, что они нечто иное. Соперники, быть может, но разве это возможно, если Рик — лидер, а Ви — нет?
— Мак говорит, что пытается встретиться с тобой, а ты не показываешься, — произносит Рик. — Он просил разузнать, что с тобой происходит.
Ви несколько секунд смотрит на Рика, прежде чем ответить.
— Скажи ему, что я вполне доволен своим местом.
— То есть он хочет предложить тебе работу.
Кольца в брови альфы сверкают на свету. Возможно, Рик воспринимает Ви как потенциальную угрозу его положению. Отец Чими говорит, что те, кто стремится к власти и добивается ее, живут в вечном страхе ее потерять. Вот почему они должны вручать власть тем, кто к ней не стремится.
— Похоже на то, — говорит Ви.
— И тебе это не интересно.
— Мне два года это не интересно.
— Что ж, — произносит Рик. — Тогда давай надеяться, что до него дойдет.
Он хлопает Ви по плечу, чуть сильнее, чем нужно, и встает. Когда он уходит, Чими сразу оседает на стуле. Омега не осознавал, что так напряжен.
— Вы двое… друзья? — Пак не в силах сдержать любопытство.
— Мы были в одном классе неофитов, — отвечает он. — Он перешел из Эрудиции.
Все мысли об осторожности вылетают из головы.
— Ты тоже был переходником?
— Я думал, нелегко придется только с правдолюбами, которые задают слишком много вопросов, — холодно парирует он. — Теперь и Сухари подключились?
— Наверное, это потому, что ты такой мягкий, — равнодушно предполагает Чими. — Ну знаешь, как кровать, утыканная гвоздями.
Он смотрит на него, и Чими не отводит взгляд.
"Он не пес, но с ним работают те же правила. Отвернуться — значит подчиниться. Смотреть в глаза — значит бросить вызов. Это мой выбор."
Щеки омеги вспыхивают. Что случится, когда напряжение разрядится?
Но он произносит только:
— Осторожно, Чими.
У младшего екает в животе, как будто он проглотил камень. Взрослый лихач за соседним столом окликает Ви, и Чим поворачивается к Крису. Он поднимает обе брови.
— Что? — спрашиваю Чим.
— Я разрабатываю теорию.
— И в чем она заключается?
Он берет свой гамбургер, усмехается и отвечает:
— В том, что у тебя подсознательная тяга к смерти.
После ужина Ви исчезает, не проронив ни слова. Рик ведет новичков по бесконечным коридорам, не объясняя, куда они идут. Чими не знает, почему лидер Бестрашия в ответе за группу неофитов, но, возможно, это только на сегодняшний вечер.
В конце каждого коридора горит голубоватая лампа, но в промежутке темно, и омеге приходится идти осторожно, чтобы не споткнуться на неровной земле. Крис молча шагает рядом. Им не говорили соблюдать тишину, но все равно никто не разговаривает.
Рик останавливается перед деревянной дверью и складывает руки на груди. Все собираемся вокруг него.
— Если кто не в курсе, меня зовут Рик, — сообщает альфа. — Я один из пяти лидеров Бестрашия. Мы здесь очень серьезно относимся к инициации, поэтому я вызвался проследить за большей частью вашего обучения.
От услышанного Чими начинает подташнивать. То, что лидер Бестрашия будет приглядывать за их инициацией, само по себе плохо, но оттого, что это Рик, омеге по-настоящему худо.
— Несколько основных правил, — продолжает он. — Вы должны приходить в учебный класс к восьми утра каждый день. Обучение ведется без выходных с восьми до шести, с перерывом на обед. После шести вы вольны делать все, что хотите. У вас также будет немного свободного времени между ступенями инициации.
Слова «делать все, что хотите» застревают у Чими в голове. Дома он ни единого вечера не мог делать то, что хотел. Он должен был сначала позаботиться о нуждах других. Он даже не знает, что ему нравится делать.
— Покидать лагерь разрешается только в сопровождении лихачей, — добавляет Рик. — За этой дверью — комната, где вы будете спать следующие несколько недель. Обратите внимание, что кроватей десять, а вас всего девять. Мы ожидали, что сюда доберется больший процент переходников.
— Но сначала нас было двенадцать, — возражает Крис.
Чими закрывает глаза и ждёт замечания. Ему надо научиться молчать.
— Всегда есть по меньшей мере один переходник, который не добирается до лагеря, — отвечает Рик, ковыряя под ногтями, и пожимает плечами. — Как бы то ни было, на первой ступени инициации мы держим переходников и неофитов-лихачей порознь, но это не значит, что вас и оценивать будут по-разному. В конце инициации ваши ранги будут определяться в сравнении с рангами неофитов-лихачей. А они уже выше, чем ваши. Так что я думаю…
— Ранги? — переспрашивает эрудит- омега с мышиного цвета волосами справа от Чими. — Но зачем нас ранжировать?
Рик улыбается, и в голубоватом свете его улыбка кажется злобной, как будто ее прорезали ножом.
— Ранжирование преследует сразу две цели, — поясняет он. — Первая — определение порядка, в котором вы будете выбирать работу после инициации. Есть всего несколько по-настоящему хороших мест.
У Пака сосет под ложечкой. Глядя на его улыбку, он понимает — как понял в ту же секунду, когда вошёл в проверочную комнату, — что сейчас случится что-то плохое.
— Вторая цель, — произносит он, — состоит в том, что только лучшие десять неофитов будут приняты в члены фракции.
Чиминов живот пронзает болью. Все стоят неподвижно, как статуи. А потом Крист говорит:
— Что?!
— Неофитов-лихачей — одиннадцать, вас — девять, — продолжает Рик. — Четырех неофитов отсеют в конце первой ступени. Остальных — после заключительного испытания.
"Это значит, что, даже если мы пройдем все ступени инициации, шесть неофитов не станут членами фракции."
Краешком глаза Чими ловит взгляд Криса, но не может ответить ему тем же. Пак не сводит глаз с Рика.
"Мои шансы как самого маленького неофита, как единственного переходника-альтруиста невелики."
— Что мы будем делать, если нас отсеют? — спрашивает Пит.
— Покинете лагерь Бестрашия, — равнодушно отвечает Рик, — и станете бесфракционниками.
Омега с волосами мышиного цвета прижимает ладонь ко рту и подавляет всхлип. Чим вспоминает бесфракционника с серыми зубами, который выхватил пакетик яблок из его рук. Вспоминает его тусклый, пристальный взгляд. Но вместо того чтобы заплакать, как эрудит, он становится холоднее. Жестче.
"Я стану членом фракции. Обязательно стану."
— Но это… нечестно! — кричит правдолюб- омега с широкими плечами, Шин. Несмотря на злость в голосе, он выглядит напуганной. — Если бы мы знали…
— Хочешь сказать, что если бы знала это до Церемонии выбора, то не выбрала бы Бестрашее? — рявкает Рик. — Раз так, убирайся немедленно. Если ты действительно один из нас, тебе должно быть все равно, что ты можешь провалиться. А если не все равно, ты трус.
Рик толкает дверь в спальню.
— Вы выбрали нас, — говорит он. — Теперь наша очередь выбирать.
°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°
Чимин лежит в кровати и прислушивается к дыханию девяти человек.
Он никогда раньше не спал в одной комнате с альфами, но выбора у него нет, разве что лечь в коридоре. Все остальные переоделись в одежду, которую всем выдали лихачи, но омега спит в своей одежде Альтруизма, которая еще пахнет мылом и свежим воздухом, как дома.
"Я привык к своей собственной комнате. Я видел из окна лужайку, а за ней туманный горизонт. Я привык спать в тишине."
При мысли о доме глаза начинает припекать, Чими моргает, и по щеке скатывается слеза. Он прикрывает ладонью рот, чтобы заглушить всхлип.
"Я не могу плакать, только не здесь. Я должен успокоиться."
"Все будет хорошо. Я могу смотреть на свое отражение в любое время. Могу подружиться с Крис, коротко необрезать волосы и не прибирать за другими людьми. Могу выглядеть как хочу....даже покрасить волосы как лихачи..."
У Чими дрожат руки, и слезы катятся все быстрее, застилая взор.
"Неважно, что, когда я в следующий раз увижу родителей, а это произойдет в День посещений, они с трудом узнают меня… если вообще придут."
Неважно, что омеге больно, когда их лица встают перед мысленным взором всего на миг. Даже лицо Тэмина, несмотря на то, как сильно его тайны обидели младшего. Он старается вдыхать и выдыхать в унисон с другими неофитами. Все это неважно.
Размеренное дыхание прерывается придушенным звуком, а затем горьким всхлипом. Пружины скрипят под тяжелым телом, и подушка приглушает рыдания, но не до конца. Они доносятся с соседней двухъярусной кровати — это плачет правдолюб- альфа Ал, самый крупный и широкоплечий из неофитов. Чими и в голову не приходило, что он сломается.
Его ноги всего в нескольких дюймах от головы омеги.
Чими должен утешить его…
Должнен хотеть утешить его, потому что его так воспитали.
Вместо этого омега испытывает отвращение. Такой сильный человек не должен быть слабаком.
"Почему он не может плакать молча, как все остальные?"
Пак с трудом сглатывает.
"Если бы папа знал, о чем я думаю, представляю, как он бы на меня посмотрел.
Уголки его рта опущены. Брови нависают над глазами — не хмуро, а почти устало. Я провожу ладонью по щекам."
Ал снова всхлипывает. Чими почти чувствует, как его рыдания скребут у него в горле. До парня всего несколько дюймов… он должна коснуться его.
"Нет."
Чими опускает руку и переворачивается на бок, лицом к стене. Никто не обязан знать, что Паку не хочется ему помогать. Он может сохранить это в секрете. Глаза слипаются, и омега чувствует приближение сна, но стоит ему чуть-чуть задремать, как снова слышит Ала.
Возможно, дело не в том, что Чими не может вернуться домой. Он будет скучать по папе, отцу и Тэмину, по вечернему камину и перестуку папиных спиц, но это не единственная причина для сосущей пустоты в животе.
Возможно, дело в том, что, даже если бы омега вернулась домой, он был бы чужой среди людей, которые отдают не раздумывая и заботятся не стараясь.
При этой мысли Чими скрипит зубами. Он накрывает голову подушкой, чтобы заглушить рыдания Ала, и засыпает, прижавшись щекой к мокрому пятну.
Продолжение следует....