💙🖤💙36💙🖤💙
Пака преследуют три солдата-лихача. Они бегут в унисон, их шаги эхом разлетаются по переулку. Один из них стреляет, и панишка падает, обдирая руки об асфальт. Пуля попадает в кирпичную стену справа от него, и осколки кирпича разлетаются во все стороны. Чими ныряет за угол и взводит курок.
«Они убили моего папу ». Он наводит пистолет в переулок и стреляет вслепую. На самом деле это были не они, но это ничего не значит... не может значить и, подобно самой смерти, не может быть реальным в это мгновение.
Остался всего один враг. Чимин держит пистолет обеими руками и стоит в конце переулка, целясь в солдата бесстрашия. Палец давит на спуск, но недостаточно сильно, чтобы выстрелить. К нему бежит не мужчина, а мальчик. Лохматый мальчик со складкой между бровей.
Уилл. С тусклым и бессмысленным взглядом, но все же Уилл. Он останавливается и, подобно Паку, расставляет ноги и прицеливается. В то же мгновение омега слышит лязг затвора, досылающего патрон, видит его палец, готовый спустить курок, и стреляет. Зажмурившись. Задыхаясь.
Пуля попадает ему в голову. Чимин знает это, потому что целился именно туда.
Он поворачивается, не открывая глаз, и, спотыкаясь, бредёт прочь. Норт и Фил.Пак смотрит на адресную табличку, чтобы понять, где находится, но не может ее прочитать: перед глазами все расплывается. Парнишка несколько раз моргает.
"От меня всего несколько ярдов до здания с остатками моей семьи."
Чими опускается на колени у двери. Тэхён назвал бы младшего глупым за то, что тот нашумел. Шум может привлечь солдат-лихачей. Омега прижимаясь лбом к стене, кричит. Через несколько секунд он зажимает рот ладонью, чтобы приглушить звук, и издаёт еще один вопль, переходящий в рыдание. Пистолет с грохотом падает на землю. Парнишка не перестаёт видеть Уилла.
Он улыбается в его воспоминаниях. Вздернутая губа. Ровные зубы. Свет в глазах. Смеющийся, поддразнивающий, более живой в памяти, чем Чимин - в реальности.
"Или я, или он."
Пак выбрал себя. Но умер вместе с ним.
Чимин стучит в дверь: два раза, затем три, затем шесть, как учил папа.
Омежка вытирает слезы с лица. Он с отцом встретятся впервые с тех пор, как Чимин его покинул, и младший не хочет, чтобы он видел его рыдающим, в полуобмороке.
Дверь открывает Тэмин. При виде брата Чимин впадает в оцепенение. Он несколько секунд смотрит на младшего и затем заключает в объятия, задев рану на плече. Чим прикусывает губу, чтобы не закричать, но сдержать стон не удается, и Тэмин отшатывается.
- Чимин. О боже, тебя ранили?
- Давай зайдем в дом, - тихо говорит, не отвечая на вопрос.
Альфа проводит большим пальцем под глазами, ловя влагу. Дверь захлопывается за ними.
Комната освещена тускло, но Чимин видит знакомые лица бывших соседей и одноклассников, товарищей отца по работе. Отца, смотрящего так, словно у омеги выросла вторая голова. Марка. При виде него Пака скручивает боль... Тэхён...
"Нет. Я не стану это делать, не стану думать о нем."
- Откуда тебе известно о нашем укрытии? - спрашивает Тэмин. - Папа нашёл тебя?
Младший кивает. Думать о папе тоже не хочется.
- Плечо, - говорит омега.
Теперь в безопасности. Адреналин, приведший парня сюда, распадается и боль становится сильнее. Он опускается на колени. Вода течет с одежды на бетонный пол. Из груди отчаянно рвется всхлип и омега, давясь, глотает его.
Омега по имени Тесс, живший на нашей улице, раскатывает тюфяк. Он был замужем за членом совета, но Чимин не видит его. Вероятно, он мертв.
Кто-то переносит лампу из одного угла в другой, чтобы у них был свет. Тэмин достает аптечку, а Сью приносит бутылку воды. Нет лучшего места для нуждающихся в помощи, чем полная комната членов Альтруизма. Чимин смотрит на Тэмина. Он снова в сером. Их встреча в лагере Эрудиции теперь кажется сном.
Отец подходит к Чими, кладет его руку себе на плечи и помогает пересечь комнату.
- Почему ты мокрый? - спрашивает старший брат.
- Меня пытались утопить. Как ты здесь оказался?
- Я сделал, как ты велел... как папа велел. Исследовал симуляционную сыворотку и обнаружил, что Жан работал над сывороточными передатчиками дальнего действия, чтобы сигнал распространялся на большее расстояние, а это привело меня к информации об Эрудиции и Бесстрашия... в общем, узнав, что происходит, я провалил инициацию. Я предупредил бы тебя, но было уже слишком поздно. Теперь я бесфракционник.
- Ничего подобного, - жестко возражает отец. - Ты с нами.
Чимин опускается на колени на тюфяк и Тэмин срезает медицинскими ножницами лоскут рубашки с его плеча. Он отлепляет квадрат ткани, обнажая сначала татуировку Альтруизма на правом плече, затем трех птиц на ключице. Тэмин и отец смотрят на татуировки младшего одинаково зачарованно и возмущенно, но ничего не говорят.
Омежка лежит на животе. Старший сжимает его ладонь, пока отец достает антисептик из аптечки.
- Ты когда-нибудь вынимал пулю из живого человека? - спрашиваю Чимис нервным смешком.
- Ты многого не знаешь обо мне, - отвечает он.
"Я многого не знаю об обоих своих родителях." Он думает о папиной татуировке и прикусываю губу.
- Будет больно, - предупреждает он.
Чимин не видит, как входит нож, но чувствует его. Боль разливается по телу, и он орёт, сжав зубы и стиснув руку брата. Сквозь крик он слышит, как отец просит расслабить спину. Из уголков глаз текут слезы, и младший повинуется. Боль начинается снова, он чувствует, как нож ходит под кожей, и не перестаёт кричать.
- Достал, - говорит он и швыряет что-то на пол со звоном.
Тэмин смотрит на отца, затем на Чимина и смеется. Младший так долго не слышал его смеха, что на глаза наворачиваются слезы.
- Что смешного? - омежка хлюпает носом.
- Вот уж не думал, что снова увижу нас вместе, - отвечает он.
Отец протирает кожу вокруг раны чем-то холодным.
- Пора зашивать, - сообщает он.
Чими кивает. Он вдевает нить в иглу, как будто проделывал это тысячу раз.
- Раз, - произносит он, - два, три...
На этот раз омега стискивает зубы и молчит. Из всей боли, которая выпала ему сегодня - боли оттого, что его подстрелили, оттого, что едва не утонул, оттого, что из него вытащили пулю, боли обретения и утраты папы и Тэхёна, - эту легче всего вынести.
Отец заканчивает зашивать рану, перерезает нить и закрывает шов бинтом. Тэмин помогает сесть, разделяет подолы двух своих футболок, стягивает через голову ту, что с длинными рукавами, и отдает младшему.
Отец помогает продеть правую руку в рукав футболки, и Чимин натягивает остальное через голову. Футболка мешковатая и пахнет свежестью, пахнет братом- альфой.
- Итак, - тихо произносит отец. - Где папа?
Чимин опускает глаза. Ему не хочется сообщать эту новость.
Не хочется, чтобы эта новость вообще была.
- Его больше нет, - отвечаю младший. - Он спас меня.
Тэмин закрывает глаза и глубоко вдыхает.Отец на мгновение кажется yбитым горем, но затем приходит в себя, отводит влажные глаза и кивает.
- Хорошо, - напряженно произносит он. - Хорошая смерть.
Если он заговорит сейчас, то сорвётся, а он не может себе этого позволить. Так что Пак просто кивает.
"Рик назвал самоубийство Ала отважным, но он ошибался. Отважной была смерть моего папы. "
Чими помнит, каким спокойным он был, каким решительным. Отвага не только в том, что он умер ради него. Отвага в том, что он сделал это без громких слов, без промедления и, очевидно, не ища других вариантов.
Отец помогает сыну встать. Пора встретиться с остальными. Папа велел Чими спасти их. Поэтому и потому, что он бесстрашный, теперь возглавить их - его долг.
" Не представляю, как справлюсь с этим бременем."
Марк тоже встает. При виде его Пак вспоминает, как он бил его ремнем по руке, и грудь сжимается от боли.
- Здесь мы в безопасности только на время, - наконец говорит Марк. - Нужно выбраться из города. Самое разумное - отправиться в лагерь Дружелюбия в надежде, что нас примут. Тебе что-нибудь известно о стратегии бестрашных, Чимин? Они приостановят войну на ночь?
- Это не стратегия бесстрашия. За всем стоят эрудиты. Но это не значит, что они отдают приказания.
- Не отдают приказания, - повторяет отец. - Что ты имеешь в виду?
- Я имею в виду, что девяносто процентов бесстрашных превратились в сомнамбул. Они находятся в симуляции и понятия не имеют, что делают. Единственная причина, по которой я не такой же, как они, - это то, что я... - Пак спотыкается на этом слове. - Контроль сознания не действует на меня.
- Контроль сознания? Так они не знают, что убивают людей? - Глаза отца широко распахнуты.
- Нет.
- Это... ужасно. - Марк качает головой. Его сочувственный тон кажется Чими наигранным. - Проснуться и понять, что натворил...
В комнате становится тихо; наверное, все альтруисты воображают себя на месте солдат бесстрашия, и тогда Чимин наконец понимает.
- Мы должны разбудить их.
- Что? - переспрашивает Марк.
- Если мы разбудим бесстрашных, они, вероятно, взбунтуются, когда поймут, что происходит, - объясняет омега. - Эрудиты останутся без армии. Альтруисты перестанут умирать. Все кончится.
- Все не так просто, - возражает отец. - Даже без помощи бесстрашных эрудиты найдут способ...
- И как нам их разбудить? - спрашивает Марк.
- Мы найдем компьютеры, которые контролируют симуляцию, и уничтожим данные, - отвечает парнишка. - Программу. Всё.
- Легче сказать, чем сделать, - замечает Тэмин. - Они могут быть повсюду. Нельзя так просто заявиться в лагерь Эрудиции и вынюхивать.
- Они...
Чимин хмурится. Жанн. Жанн разговаривал о чем-то важном, когда они с Тэхёном вошли в его кабинет, достаточно важном, чтобы бросить трубку. «Его нельзя оставлять без присмотра». И потом, когда отсылал Тэхёна: «Отправьте его в диспетчерскую». Диспетчерская, где работал Тэхён. С мониторами системы безопасности Бесстрашия. И компьютерами Бесстрашия.
- Они в штаб-квартире Бесстрашия. Все сходится. Там хранятся все данные о бесстрашных, так почему бы не контролировать их оттуда?
Чимин краешком сознания замечает, что сказал «их». Формально со вчерашнего дня он считается бесстрашным, но не чувствует себя таковым. Но он и не альтруист.
Наверное, он тот, кем был всегда. Не бесстрашный, не альтруист, не бесфракционник. Дивергент.
- Уверен? - спрашивает отец.
- Это обоснованная догадка, - отвечает омежка, - и лучшей гипотезы у меня нет.
- Тогда надо решить, кто пойдет, а кто отправится в Дружелюбие, - произносит он. - Какая помощь тебе нужна, Чимин?
Вопрос поражает парнишку, как и выражение его лица. Отец смотрит на него как на ровню. Говорит с ним как с ровней. Или он признал, что Чими стал взрослым, или признал, что он больше не его сын. Последнее более вероятно и более мучительно.
- Любой, кто умеет и готов стрелять, - отвечает Чимин, - и не боится высоты.
Продолжение следует.....