💙🖤💙35💙🖤💙
Чими приходит в сознание в темноте, втиснутый в жесткий угол. Пол под ним холодный и гладкий. Пак касается пульсирующей головы, и жидкость сочится сквозь пальцы.
Красная… кровь.
Опуская руку, парнишка ударяется локтем о стену.
"Где я? "
Наверху вспыхивает свет. Лампочка горит голубовато и тускло.
Пак видит со всех сторон стены стеклянного аквариума и свое затененное отражение напротив.
Комната маленькая, с бетонными стенами и без окон, и он один в ней.
Ну, или почти один: к одной из бетонных стен приделана маленькая видеокамера.
Чими обнаруживает под ногами отверстие. К нему подведена труба, выходящая из огромной цистерны в углу комнаты.
Дрожь начинается в кончиках пальцев, поднимается вверх по рукам, и вскоре дрожит уже все тело.
"На этот раз я не в симуляции."
Его правая рука онемела. Выбравшись из угла, Чими видит лужу крови на том месте, где он только что сидел.
"Нельзя поддаваться панике."
Чими встаёт, прислонившись к стене, и дышит.
Худшее, что с ним может случиться, — утонуть в этом аквариуме.
Чимин прижимает лоб к стеклу и смеётся. Это худшее, что он может вообразить. Смех переходит в рыдания.
"Если я буду бороться до последнего, это покажется отважным тем, кто наблюдает за мной через камеру, но иногда подлинное мужество не в борьбе, а в том, чтобы встретить неминуемую смерть лицом к лицу."
Чими всхлипывает в стекло. Он не боится смерти, но хотел бы умереть другим образом, любым другим образом.
Лучше кричать, чем плакать, и потому омежка кричит и бьет пяткой по стене за спиной. Нога отскакивает, и он бьёт снова, так сильно, что пятка пульсирует от боли. Чими бьёт снова, и снова, и снова, затем отклоняется и бьёт в стену левым плечом. От удара рана на правом плече горит, как будто ее пронзили раскаленной кочергой.
Вода сочится на дно аквариума.
Видеокамера означает, что за младшим наблюдают — нет, изучают его, как способны одни эрудиты. Чтобы проверить, совпадает ли его реакция в реальности с реакцией в симуляции. Чтобы доказать, что он трус.
Чими разжимает кулаки и опускает руки. "Я не трус."
Омега поднимает голову и смотрит в камеру напротив.
"Если сосредоточиться на дыхании, получится забыть, что мне предстоит умереть."
Чими смотрит в камеру, пока поле зрения не сужается и он не видит ничего, кроме нее.
Вода щекочет лодыжки, затем икры, затем бедра. Покрывает кончики пальцев. Вдох, выдох. Вода мягкая, струится, как шелк.
Вдох.
"Вода промоет мои раны."
Выдох.
" Папа погрузил меня в воду, когда я был маленьким, чтобы посвятить Богу. Я уже очень давно не думала о Боге, но думаю о нем сейчас. Разве это не естественно?"
Внезапно Пак радуется, что выстрелил Рику в ногу, а не в голову.
Тело младшего поднимается вместе с водой. Вместо того чтобы барахтаться и оставаться на поверхности, омежка выдыхает весь воздух и опускается на дно. Вода приглушает звуки.
Чими чувствует ее движение на лице.
Его посещает мысль вдохнуть воду, чтобы поскорее умереть, но он не может себя заставить.
Он пускает ртом пузыри.
"Расслабься".
Омежка закрывает глаза. Легкие горят.
Пак чувствует, как руки всплывают наверх. Отдается в шелковистые объятия воды.
В детстве отец любил поднимать омежку над головой и бегать, так что казалось, будто тот летит. Чими вспоминает, как воздух скользил по его телу, и ничего не боялся. Он открывает глаза.
Передо ним стоит темная фигура.
"Должно быть, смерть близка, если меня посещают видения..."
Боль пронзает легкие.
Задохнуться — мучительно.
Ладонь прижимается к стеклу перед его лицом, и на мгновение младшему кажется, что сквозь толщу воды он различает размытое лицо своего папы.
Чими слышит удар, и стекло трескается. Вода брызжет из дыры наверху аквариума, и стеклянная панель раскалывается пополам.
Парнишка отворачивается, когда стекло разлетается вдребезги, и вода с силой выносит его на пол. Чими жадно глотает воздух пополам с водой, и кашляет, и снова ловит воздух.
Омежьи руки обнимают младшего за плечи, и тот слышит его голос.
— Чимин, — произносит он. — Чимин, необходимо бежать.
Он кладет руку Чими себе на плечи и поднимает.
Омега одет, как его папа, и выглядит как его папа, но держит револьвер, и его глаза полны незнакомой решимости. Спотыкаясь, Чимих следует за ним по битому стеклу и разлитой воде в открытую дверь. За дверью лежат мертвые охранники-лихачи.
Младший скользит и едет по плитке, пока они идут по коридору, настолько быстро, насколько позволяют слабые ноги Чими. Когда они поворачивают за угол, старший омега стреляет в двух охранников у двери в конце.
Пули попадают им в головы, и охранники падают на пол.
Он прижимает Чими к стене и снимает свою серую куртку.
Под курткой — майка. Когда Пак поднимает руку, Чими замечает уголок татуировки у него под мышкой.
" Неудивительно, что он никогда не переодевался в моем присутствии."
— Папа, — напряженно говорит Чими. — Ты был лихачом.
— Да, — улыбается он.
Омега превращает куртку в перевязь для плеча сына, завязав рукава вокруг шеи.
— И это мне сегодня пригодилось. Твой отец, Тэмин и еще кое-кто прячутся в подвале на перекрестке Норт и Фэрфилд. Мы должны забрать их.
Чими смотрит на нее.
"Шестнадцать лет я сидел рядом с ним за кухонным столом дважды в день, и мне не приходило в голову, что он может быть не прирожденной альтруистом. Как хорошо я в действительности знал своего папу?"
— Время для вопросов еще будет.
Он задирает майку, достает пистолет из-за пояса брюк и протягивает младшему. Затем касается его щеки.
— Нам пора.
Омега бежит к концу коридора, и Чими бежит за ним.
Они в подвале штаб-квартиры Альтруизма. Папа работал здесь, сколько Чимм себя помнит, так что он не удивляется, когда старший проводит его по темным коридорам и вверх по сырой лестнице на дневной свет, не встретив никого на пути.
"Сколько охранников-лихачей он застрелил, прежде чем найти меня?"
— Откуда ты знал, где меня искать?
— Я наблюдал за поездами с самого начала атаки, — оборачивается он. — Я не знал, что буду делать, когда найду тебя. Но я стремился к одному — спасти тебя.
У младшего сжимается горло.
— Но я предал тебя. Бросил.
— Ты мой сын. Плевать я хотел на фракции. — Он качает головой. — Посмотри, куда они нас завели. Человеческие существа в своей массе не могут быть хорошими долго. Зло непременно прокрадется и отравит нас снова.
Он останавливается на перекрестке переулка с дорогой.
"..Я знаю, что сейчас не время для разговоров. Но мне нужно кое-что выяснить."
— Папа, откуда ты знаешь о Дивергенции? — спрашивает парнишка. — Что это такое? Почему…
Старший омега откидывает барабан и смотрит на капсюли, проверяя, сколько патронов осталось. Затем вытаскивает несколько штук из кармана и заменяет израсходованные патроны.
"Знакомое выражение лица — с таким же он вдевает нитку в иглу."
— Я знаю о Дивергенции, потому что сам — дивергент. — Он вкладывает патрон в барабан. — Меня уберегло только то, что мой папа был лидером Бестрашия. В День выбора он велел мне оставить свою фракцию и перейти в более безопасную. Я выбрал Альтруизм.
Он убирает лишний патрон в карман и выпрямляется.
— Но я хотел, чтобы ты сам сделал выбор.
— Не понимаю, почему мы представляем такую угрозу для лидеров.
— Каждая фракция обучает своих членов думать и действовать определенным образом. И большинство людей это устраивает. Для большинства несложно научиться отыскать подходящий образ мыслей и следовать ему. — Он касается здорового плеча младшего и улыбается. — Но наши умы движутся во все стороны сразу. Нас нельзя заставить думать строго определенным образом, и это пугает наших лидеров. Это означает, что нами нельзя управлять. И это означает, что, несмотря ни на какие предпринятые ими меры, мы всегда будем для них источником неприятностей.
Словно кто-то вдохнул свежий воздух Чими в легкие.
"Я не альтруист. И не лихач."
"Я — дивергент."
"И мной нельзя управлять."
— Они идут. — папа смотрит за угол.
Чим выглядывает из-за его плеча и видит несколько вооруженных лихачей, слаженно марширующих к ним. Папа оборачивается. Далеко позади еще одна группа лихачей бежит к ним по переулку, переставляя ноги в унисон.
Папа хватает Чими за руки и заглядывает в глаза. Омежка наблюдает, как трепещут его длинные ресницы.
"Жаль, в моем маленьком, простом лице нет ничего от него. Но, по крайней мере, у меня есть кое-что от него в голове."
— Иди к отцу и брату. Переулок справа, вниз в подвал. Постучи два раза, затем три, затем шесть.
Он берет лицо сына в ладони. Ее руки холодные, кожа шершавая.
— Я отвлеку их. Беги со всех ног.
— Нет. — Чими качает головой. — Я никуда без тебя не пойду.
Он улыбается.
— Будь храбрым, Чимин. Я люблю тебя.
Омега прижимается губами к его лбу и выбегает на середину улицы. Поднимает револьвер над головой и три раза стреляет в воздух. Лихачи начинают бежать.
Чимин мчится через улицу в переулок. На бегу омега оглядывается, чтобы проверить, не гонятся ли за ним лихачи. Но папа стреляет в толпу охранников, и они слишком заняты им, чтобы заметить младшего.
Чим еще раз оборачивается, услышав ответный огонь. Спотыкается и останавливается.
Пак старший застывает с выгнутой спиной. Кровь хлещет из раны в его животе, окрашивает майку алым. Пятно крови расплывается на плече. Чими моргает, и пронзительные алые пятна вспыхивают на изнанке его век. Чим снова моргает и видит, как папа улыбается, сметая его остриженные волосы в кучу.
Омега падает, сперва на колени, безвольно свесив руки, затем на мостовую, на бок, как тряпичная кукла. Он не шевелится и не дышит.
Чимин зажимает рот ладонью и кричит в нее. Его щеки горячие и мокрые от неизвестно когда брызнувших слез. Его кровь кричит, что принадлежит старшему, и стремится вернуться к нему, и на бегу парнишка слышит в голове голос папы — он велит ему быть храбрым.
Боль пронзает моадшего, когда все, из чего он сделал, рушится и весь его мир распадается в мгновение ока. Мостовая царапает колени. Если Чимин сейчас ляжет, все кончится. Возможно, Рик был прав, и выбрать смерть — все равно что исследовать туманное, неведомое место.
Чими чувствует, как Тэхён убирает его волосы за ухо перед первой симуляцией. Слышит, как он велит ему быть храбрым. Слышит, как его папа велит быть храбрым.
Солдаты-лихачи поворачивают, как будто ими управляет единая воля. Чимир неведомым образом удается встать и пуститься бегом.
"Я храбрый."
Продолжение следует....