💙🖤💙31💙🖤💙
Загорается свет. Дрожа, Пак стоит один в пустой комнате с бетонными стенами.
Омежка падает на колени, обхватив себя руками. Когда он вошёл, холодно не было, но сейчас его знобит. Парнишка потирает руки, чтобы избавиться от мурашек.
Он никогда раньше не испытывал подобного облегчения. Все мышцы его тела расслабляются одновременно, и Чими снова дышит полной грудью.
"Не могу представить, как прохожу через свой пейзаж страха в свободное время, подобно Тэхёну. Раньше это казалось мне отвагой, но теперь больше напоминает мазохизм."
Дверь открывается, и Чими встаёт. Мак, Рик, Тэхён и несколько незнакомых человек по очереди входят в комнату и небольшой толпой встают перед младшим. Тэхён улыбается ему.
— Поздравляю, Чими, — произносит Рик. — Ты успешно завершил последнее испытание.
Омежка пытается улыбнуться, но не получается. Не может прогнать воспоминание о пистолете, приставленном к голове. Чими все еще чувствует его дуло между бровей.
— Спасибо, — благодарит младший.
— Есть еще кое-что, прежде чем ты пойдешь готовиться к приветственному банкету. — Он жестом подзывает к себе одного из незнакомцев.
Омега с синими волосами протягивает ему маленький черный ящик. Он открывает его и достает шприц и длинную иглу.
При виде них Пак напрягается. Оранжево-коричневая жидкость в шприце напоминает ту, которую им впрыскивали перед симуляциями. А с ними должно быть покончено.
— По крайней мере, ты не боишься уколов, — замечает он. — Я впрысну тебе маячок, который активируется, только если тебя сочтут пропавшей. Обычная предосторожность.
— И часто люди пропадают? — хмурится омежка.
— Нечасто, — ухмыляется Рик. — Это новая разработка, любезность Эрудиции. В течение дня мы обработали всех лихачей, и, полагаю, остальные фракции очень скоро последуют нашему примеру.
У младшего сводит живот.
"Я не могу позволить ему что-либо впрыскивать, особенно нечто, разработанное эрудитами… возможно, даже Жаном. Но и отказаться я не могу. Если я откажусь, он вновь подвергнет сомнению мою лояльность."
— Хорошо, — с трудом говорит Чими.
Рик направляется к парнишке с иглой и шприцем в руке. Пак убирает прилипшую от пота чёлку со лба и наклоняет голову набок, подставляя шею. Омега смотрит в сторону, пока Рик протирает его шею антисептической салфеткой и вводит иглу под кожу. По шее разливается боль, резкая, но мимолетная. Он убирает иглу в ящик и налепляет на место укола пластырь.
— Банкет через два часа, — сообщает он. — На нем будет объявлен твой ранг среди других неофитов, в том числе прирожденных лихачей. Желаю удачи.
Небольшая толпа высыпает из комнаты, но Тэхён задерживается. Он останавливается у двери и манит младшего за собой, и тот повинуюсь. Стеклянный зал над Ямой кишит лихачами, некоторые ходят по канатам у них над головами, другие болтают и смеются, сбившись в кучки. Альфа улыбается омежке. Похоже, он ничего не видел.
— Говорят, тебе встретилось всего семь препятствий, — замечает он. — Практически неслыханно.
— Ты… ты не наблюдал за симуляцией?
— Только на экранах. Лидеры Бестрашия — единственные, кто видит все, — отвечает он. — Похоже, они поражены.
— Ну, семь страхов не так поразительны, как пять, — возражает младший, — хотя тоже неплохо.
— Я удивлюсь, если ты не получишь первый ранг, — заверяет альфа.
Они входят в стеклянный зал. Толпа еще здесь, но поредела после того, как последний неофит — Чими — закончил испытание.
Люди замечают его через несколько секунд. Омежка держится рядом с Тэхёном, пока на него показывают пальцами, но не может идти достаточно быстро, чтобы избежать одобрительных возгласов, хлопков по плечу, поздравлений. Глядя на людей вокруг, младший понимает, какими странными они показались бы его отцу и брату и какими нормальными кажутся ему, несмотря на множество металлических колечек в лицах и татуировок на плечах, шеях и торсах. Чими улыбается им в ответ.
°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°
Они спускаются по лестнице в Яму.
— У меня есть вопрос. — Чими прикусывает губу. — Что тебе рассказали о моем пейзаже страха?
— Вообще-то ничего. А в чем дело?
— Да так, ерунда. — парнишка ногой отбрасывает камешек с тропинки.
— Ты собираешься вернуться в спальню? — спрашивает Тэ. — Потому что если тебе нужен мир и покой, ты можешь остаться со мной до банкета.
У Пака сводит живот.
— Что случилось? — спрашивает старший
"Я не хочу возвращаться в спальню и не хочу бояться его."
— Идем, — соглашается младший.
°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°
Тэхён закрывает за ними дверь и сбрасывает ботинки.
— Хочешь воды?
— Нет, спасибо. — парнишка держит руки перед собой.
— С тобой все в порядке? — Он касается щеки младшего, кладет на нее ладонь, перебирает его волосы за ушами длинными пальцами.
Тэхён улыбается и целует Чими, придерживая за голову. Жар медленно разливается по омежке. И страх, зудящий в груди, как сигнал тревоги.
Не отпуская его губы, альфа снимает с него куртку. Чими вздрагивает, когда она падает, и отталкиваю его, у омежки глаза горят. Пак не знает, почему так себя чувствует. Он не чувствовал ничего подобного, когда старший целовал его в поезде.
Парнишка прижимает ладони к лицу, закрывая глаза.
— Что? Что не так?
Чими качает головой.
— Не говори мне, будто ничего не случилось.
Голос старшего холоден. Тэхён хватает младшего за руку.
— Слушай. Посмотри на меня.
Чими отнимает ладони от лица и поднимает взгляд. Обиженные глаза альфы и яростно стиснутые зубы поражают омежку.
— Иногда я задумываюсь, — как можно спокойнее произносит младший, — какой тебе в этом прок. В этом… что бы это ни было.
— Какой мне в этом прок, — повторяет он и отступает, качая головой. — Ты идиот, Чими.
— Я не идиот. И потому прекрасно вижу, насколько странно, что из всех омег на свете ты выбрал меня. Как будто тебе нужно только… гм, ну ты знаешь… это…
— Что именно? Секс? — Тэхён сердито смотрит на него. — Знаешь, если бы мне было нужно только это, ты не был бы первым в моем списке.
У младшего такое чувство, будто альфа ударил его под дых.
" Конечно, я не первый в его списке… не первый, не самый красивый, не желанный." Чими прижимает ладони к животу и отворачивается, борясь со слезами. Пак не из тех, кто плачет. И не из тех, кто кричит. Омежка несколько раз моргает, опускает руки и смотрит на старшего.
— Я ухожу, — тихо говорит парнишка и поворачиваетмя к двери.
— Нет, Чими.
Тэ хватает его за запястье и заставляет вернуться. Младший со всей силы отпихивает его, но он хватает его второе запястье, удерживая скрещенные руки между ними.
— Извини, что сказал это. Я имел в виду, что ты не такой. И я понял это, когда встретил тебя.
— Ты был препятствием в моем пейзаже страха. — нижняя губа парнишки дрожит. — Ты в курсе?
— Что? — Тэхён отпускает его запястья и снова кажется уязвленным. — Ты боишься меня?
— Не тебя. — Чими прикусывает губу, чтобы она перестала дрожать. — Быть с тобой… с кем угодно. У меня никогда раньше не было отношений, и… ты старше, и я не знаю, на что ты рассчитываешь, и…
— Чими, — сухо говорит он, — не знаю, во власти какого заблуждения ты находишься, но все это ново и для меня.
— Заблуждения? — повторяет омежка. — Хочешь сказать, что никогда…
Чими поднимает брови.
— О! О! Я просто думал… —
" что все в таком же восторге от него, как и младший "
— Гм. Ну, сам знаешь.
— Что ж, ты ошибался.
Старший отводит глаза. Его щеки пылают, как будто он смущен.
— Знаешь, мне можно рассказывать все. — Он берет лицо младшего в руки. Кончики его пальцев холодные, ладони теплые. — Я добрее, чем казалось во время обучения. Честное слово.
"Я верю ему. Но его доброта здесь ни при чем."
Он целует младшего между бровей, в кончик носа, прижимается губами ко рту. Чими балансируют на грани. В его венах вместо крови бурлит электричество. Пак хочет, чтобы он целовал его, хочет. Пак боится, куда это может завести.
Тэхён кладет руки на плечи парнишки, и его пальцы касаются края бинта. Он отстраняется, наморщив лоб.
— Ты ранен? — спрашивает он.
— Нет. Это новая татуировка. Она зажила, просто… я хотел ее прикрыть.
— Можно посмотреть?
Чими кивает с комком в горле. Спускает рукав и высвобождает плечо. Старший мгновение смотрит на него и затем проводит по коже пальцами. Они вторят очертаниям костей омежки, которые торчат сильнее, чем ему хотелось бы. Там, где Тэхёновы пальцы касаются его кожи, все меняется. Внутри младшего все трепещет. Не только от страха. От чего-то еще. От желания.
Старший отводит край бинта в сторону. Проводит взглядом по символу Альтруизма и улыбается.
— У меня такой же, — смеется он. — На спине.
— Правда? Можно посмотреть?
Тэ закрывает татуировку бинтом и натягивает футболку Чими обратно на плечо.
— Ты просишь меня раздеться, Чими?
Нервный смешок вырывается из омежьего горла.
— Только… частично.
Он кивает, его улыбка внезапно исчезает. Он поднимает глаза на младшего и расстегивает толстовку. Она скользит с его плеч, и он швыряет ее на стул. Чими больше не хочется смеяться. Он может только смотреть на старшего.
Он сводит брови, хватается за низ футболки и одним быстрым движением стаскивает ее через голову.
На его правом боку пляшет пламя Бестрашия, но больше на груди знаков нет. Он отводит глаза.
— В чем дело? — хмурится парнишка.
"Такое впечатление, что ему… не по себе."
— Я редко предлагаю на себя посмотреть, — отвечает он. — Собственно, никогда.
— Не представляю почему, — тихо говорит омега. — В смысле, ты бы себя видел!
Чими медленно обходит его. На спине Тэхёна краски больше, чем кожи. Здесь нарисованы символы всех фракций: Бестрашее наверху позвоночника, Альтруизм сразу под ней, другие три, поменьше, еще ниже. Несколько секунд Пак смотрит на весы, которые представляют Правдолюбие, глаз, который означает Эрудицию, и дерево, которое символизирует Дружелюбие.
"Вполне логично, что он нанес на себя символ Бестрашия, своего прибежища, и даже символ Альтруизма, своей родной фракции, как и я. Но остальные три?"
— Я считаю, что мы все совершили ошибку, — тихо говорит он. — Мы стали принижать добродетели других фракций, развивая свои собственные. Я не хочу этого делать. Я хочу быть смелым, и самоотверженным, и умным, и добрым, и честным.
Тэхён прочищает горло.
— Я постоянно борюсь с добротой.
— Никто не идеален, — шепчет Чими. — Ничего не получится. Один недостаток замещается другим.
"Я обменял трусость на жестокость; обменял слабость на свирепость."
Чими проводит по символу Альтруизма кончиками пальцев.
— Знаешь, надо предупредить их. И поскорее.
— Я знаю. Мы предупредим.
Альфа поворачивается к младшему.
".... хочу прикоснуться к нему, но боюсь его наготы, боюсь, что он заставит меня тоже обнажиться."
— Это пугает тебя, Чими?
— Нет, — хрипло отвечает Чими и прочищает горло. — Не всерьез. Просто я… боюсь своих желаний.
— И чего же ты хочешь? — Его лицо становится напряженным. — Меня?
Пак медленно кивает.
Тэхён тоже кивает и осторожно берет его руки. Кладет его ладони себе на живот. Глядя вниз, поднимает ладони младшего по животу и груди и прижимает к своей шее. Чиминовы руки покалывает от близости его кожи, гладкой, теплой. Лицо пылает, но омежка все равно дрожит.
Альфа смотрит на него.
— Когда-нибудь, — говорит он, — если ты не передумаешь, мы можем…
Он умолкает и прочищает горло.
— Мы можем…
Парнишка слегка улыбается и обнимает его, прежде чем он успевает договорить, прижимается щекой к груди.
Чими чувствует щекой его сердцебиение, такое же учащенное, как и у себя.
— Ты тоже боишься меня, Тэхён?
— Ужасно, — улыбается он.
Младший поворачивает голову и целует впадинку под его горлом.
— Возможно, ты больше не появишься в моем пейзаже страха, — шепчет парнишка.
Старший нагибает голову и медленно целует Пака.
— Тогда все будут называть тебя Шесть.
— Ви и Шесть, — пробует Чими.
Они снова целуемся, и теперь это кажется знакомым. Чими точно знает, как соотносятся их тела: рука альфы на его талии, его ладони на груди Тэ, давление его губ на своих. Они запечатлели друг друга в памяти.
Продолжение следует....