💙🖤💙16💙🖤💙
Днем Пак возвращается в спальню, пока остальные проводят время с семьями, и видит Ала. Он сидит на своей кровати и смотрит на пустое место на стене, где прежде висела доска. Ви снял ее вчера, чтобы рассчитать их ранги первой ступени.
- Вот ты где! - восклицает парнишка. - Родители тебя искали. Нашли?
Альфа качает головой.
Чими садится рядом с ним на кровать. Его нога как минимум вполовину тоньше, чем у альфы, даже теперь, когда мышцы окрепли. На Але черные шорты. Его колено фиолетово-синее и пересечено шрамом.
- Не хотел их видеть?
- Не хотел, чтобы они спрашивали, как у меня дела, - поясняет он. - Пришлось бы ответить, а они почувствовали бы ложь.
- Ну... - омега пытается что-нибудь придумать. - А что не так с твоими делами?
Ал скрипуче смеется.
- Я проиграл все схватки, кроме первой с Уиллом. Я плохо справляюсь.
- Но ты проиграл их намеренно. Вот и сказал бы об этом.
Он качает головой.
- отец всегда хотел, чтобы я оказался здесь. В смысле, родители говорили, что мне лучше остаться в Правдолюбии, но только потому, что должны были так говорить. Они всегда восхищались лихачами, и отец, и папа. Они не поняли бы моих объяснений.
- О! - Чими барабанет пальцами по колену и поднимает глаза на Ала. - Так вот почему ты выбрал Бестрашее? Из-за родителей?
Ал качает головой.
- Нет. Наверное, я выбрал ее потому... Мне кажется, очень важно оберегать людей. Вставать на их защиту. Как ты встал на мою. - Он улыбается младшему. - Разве не так должны поступать лихачи? Разве не в этом суть отваги? Не в том... чтобы избивать людей просто так.
Чими вспоминает слова Ви о том, что командная работа прежде была в почете у лихачей.
" Каким тогда было Бестрашее? Чему я научился бы, будь я здесь, когда мой папа был лихачом? Возможно, я не сломал бы нос Шину. И не угрожал брату Уилла."
Омега чувствует укол вины.
- Возможно, после инициации станет легче.
- К сожалению, я могу оказаться последним в списке, - отвечает Ал. - Сегодня вечером увидим, полагаю.
Некоторое время они просто сидят рядом. Лучше быть здесь в тишине, чем в Яме, наблюдая, как все смеются со своими семьями.
"Отец говорил, что иногда лучший способ кому-то помочь - просто быть рядом. Приятно совершать поступки, которыми он мог бы гордиться, как будто это искупает все мои поступки, которыми он гордиться не мог бы."
- Знаешь, рядом с тобой я становлюсь храбрее, - говорит Ал. - Словно действительно могу здесь прижиться, как ты.
Чими собирается ответить, но тут альфа обнимает его за плечи. Внезапно омега замирает, его щеки вспыхивают.
Паа надеется, что неправильно понял чувства Ала. Но он не ошибся.
Омега не склоняется к нему. Напротив, подаёт вперед, так что его рука падает. Затем Чим стискивает руки на коленях.
- Чими, я... - начинает альфа.
Его голос напряжен. Пак смотрит на него. Его лицо такое же красное, как и у младшего, судя по ощущениям, но он не плачет - просто выглядит смущенным.
- Гм... извини, - произносит он. - Я не пытался... Гм. Извини.
Парнишка хотел бы заверить его, что в этом нет ничего личного. Чими мог бы рассказать, что его родители редко держались за руки даже в их собственном доме, так что омега привык уклоняться от любых проявлений нежности, поскольку его приучили воспринимать их всерьез. Возможно, если бы Чим сказал это, за его краской смущения не крылась бы боль.
"Но разумеется, это личное. Он мой друг, но и только. Что может быть более личным?"
Пак вздыхает и на выдохе заставляет себя улыбнуться.
- За что извинить? - голос парнишки звучит достаточно небрежно.
Он смахивает с джинсов несуществующие соринки и встает.
- Мне пора.
Ал кивает и не смотрит на него.
- Ты не слишком расстроился? - спрашива - В смысле... из-за родителей. Не из-за того...
Чими умолкет. Не знает, до чего он иначе бы договорился.
- А! Нет. - Ал усердно кивает. - Увидимся, Чими.
Пак старается не слишком торопиться. Когда дверь спальни закрывается за ним, парнишка прикладывает ладонь ко лбу и слегка усмехается. Если отбросить неловкость, приятно кому-то нравиться.
°°°°°°°°°°°°°°°°
Обсуждение визитов семей было бы слишком мучительным, поэтому единственная тема вечерних разговоров - их окончательные ранги первой ступени. Каждый раз, когда кто-то поднимает ее рядом с Чими, он смотрит в пространство и не обращает внимания.
Его ранг должен был немного повыситься, особенно после избиения Шина, но его все равно может не хватить, чтобы попасть в десятку лучших в конце инициации, тем более когда в таблицу включат неофитов-лихачей.
За ужином Чими сидит с Крисом, Уиллом и Алом за столом в углу. За соседним столом - Пит, Дрю и Шин, что довольно неприятно.
В их беседе наступает затишье, и Чим слышит каждое слово этих троих. Они строят предположения о рангах. Кто бы мог подумать.
- Вам не разрешали держать домашних животных? - Крис стучит ладонью по столу. - Но почему?
- Потому что они алогичны, - сухо поясняет Уилл. - Какой смысл предоставлять кров и пищу животному, которое портит мебель, распространяет по дому дурные запахи и рано или поздно умирает?
Чими с Алом встречаются глазами, как всякий раз, когда Уилл и Крис начинают ссориться. Но на этот раз их взгляды скрещиваются и тут же расходятся.
"Надеюсь, неловкость между нами продлится недолго. Я хочу вернуть своего друга."
- Смысл в том... - Крис умолкает и наклоняет голову. - Ну, они такие забавные. У меня был бульдог по кличке Ворчун. Как-то раз мы оставили жареную курицу на кухонной стойке, чтобы остыла, и, пока папа ходил в туалет, он стащил ее и сожрал, целиком, с костями и кожей. Мы так смеялись.
- Ну да, это все меняет. Конечно, я хочу жить с животным, которое ворует мою еду и устраивает разгром на кухне. - Уилл качает головой. - Почему бы тебе не завести собаку после инициации, раз ты так тоскуешь по ним?
- Потому что.
Улыбка Крис исчезает, и он ковыряет картошку вилкой.
- Собаки для меня вроде как закрытая тема. После... ну, знаешь, после проверки склонностей.
Чим с ним обменивается взглядами. Всем известно, что новички не должны говорить о проверке, даже теперь, когда сделали выбор, но для них это правило не должно быть таким нерушимым, как для Пака. Сердце неровно бьется в груди. Для него это правило - защита. Оно позволяет ему не лгать друзьям о своих результатах. Всякий раз, вспоминая слово "дивергент", парнишка слышит предупреждение Рито... а теперь и предупреждение папы.
"Никому не говори. Опасно".
- В смысле... убийства собаки, да? - спрашивает Уилл.
Чими едва не забыл. Склонные к Лихости ребята на симуляции брали нож и убивали напавшего пса. Неудивительно, что Крис больше не хочет держать собаку. Омега натягивает рукава на запястья и переплетает пальцы.
- Ага, - отвечает он. - В смысле, нам ведь всем пришлось это сделать?
Он смотрит сперва на Ала, затем на Чими. Его темные глаза сужаются, и он произносит:
- Тебе - нет.
- Мм?
- Ты что-то скрываешь, - обвиняет он. - Вертишься, как уж на сковородке.
- Что?
Ал толкает меня плечом. Ну вот, совсем другое дело.
- В Правдолюбии нас учат понимать язык тела, - поясняет альфа, - чтобы мы знали, когда кто-то лжет или пытается что-нибудь утаить.
- Вот как. - парнигка чешет в затылке. - Ну...
- Смотри, он снова! - Крис показывает на его руку.
Сердце бьется в горле.
"Как я могу лгать о своих результатах, если они знают, когда я лгу? Придется контролировать язык тела. "
Чими опускает руку и кладет ладони на колени.
"Честные люди поступают именно так?"
"По крайней мере, мне не нужно лгать о собаке."
- Нет, я не убивал собаку.
- Но как тогда тебя признали лихачом? - щурится Уилл.
Я смотрю ему в глаза и спокойно произношу:
- Никак. Меня признали альтруистом.
Это полуправда. Рито сообщил, что его результат - Альтруизм, так записано в системе. Любой, у кого есть доступ к итогам, сможет это увидеть.
Пак несколько секунд смотрит Уиллу в глаза. Если омега отведет взгляд, это может показаться подозрительным.
Затем Чими пожимаеь плечами и протыкает кусок мяса вилкой.
"Надеюсь, они мне поверили. Они должны мне поверить."
- Но ты все равно выбрал Бестрашее? - спрашивает Крис. - Почему?
- Я же говорил. - Я ухмыляюсь. - Из-за еды.
Крис смеется.
- Ребята, вы в курсе, что Чими ни разу не видел гамбургера, пока не попал сюда?
Омега заводит рассказ о их первом дне, и мышцы Чими расслабляются, хотя ему все равно тяжело. Он не должен лгать друзьям. Это создает преграды между ними, а их и без того достаточно.
Крис срывает флаг. Пак отвергает Ала.
После ужина они возвращаются в спальню, и Пак с трудом не переходит на бег, осознавая, что ранги ждут их. Хочется поскорее покончить с этим. У двери в спальню Дрю отпихивает парнишку в сторону, чтобы пройти. Чими задевает стену плечом, но не останавливается.
При его росте трудно что-либо разглядеть поверх голов неофитов, столпившихся в глубине комнаты, но когда омега находит просвет, то видит, что классная доска стоит на земле, тыльной стороной ко всем, прислоненная к коленям Ви. Инструктор держит в руке кусок мела.
- Для тех, кто только что пришел, я объясняю, как определяются ранги, - произносит он. - После первого круга боев мы ранжировали вас по уровню мастерства. Количество полученных баллов зависело от вашего уровня мастерства и уровня мастерства поверженного вами противника. Дополнительные очки начислялись за рост мастерства и победу над тем, кто сильнее. Я не награждаю за издевательство над слабыми. Это трусость.
Кажется, при последних словах его взгляд задержался на Пите, но совсем мимолетно, так что Чими не уверен.
- Если у вас был высокий ранг, вы теряли очки, проигрывая противнику с низким рангом.
Шин издает недовольный звук, не то фырканье, не то ворчание.
- Вторая ступень обучения весит больше, чем первая, поскольку более тесно связана с преодолением трусости, - продолжает он. - Тем не менее крайне сложно стоять высоко в конце инициации, если вы стояли низко в конце первой ступени.
Чими переминается с ноги на ногу, стараясь разглядеть его как следует. Когда омеге это наконец удается, парнишка отвожу глаза. Старший уже смотрит на него, по-видимому привлеченный нервным движением парнишки.
- Завтра мы объявим имена отсеявшихся, - сообщает Ви. - То, что вы - переходники, а неофиты-лихачи - нет, не будет принято во внимание. Возможно, четверо из вас станут бесфракционниками и ни один из них. Или четверо из них станут бесфракционниками и ни один из вас. Или любой промежуточный вариант. Тем не менее вот ваши ранги.
Он вешает доску на крюк и отступает в сторону, чтобы все увидели ранги:
1. Эдвард
2. Пит
3. Уилл
4. Крис
5. Шин
6. Чими
" Шестой? Я не могу быть шестым. Видимо, победа над Шином подняла мой ранг выше, чем я думал. А проигрыш мне, похоже, опустил его ранг. "
Чими переводит взгляд ниже.
7. Дрю
8. Ал
9. Майра
Ал не самый последний, но, если неофиты-лихачи не провалят свою версию первой ступени, он - бесфракционник.
Чими смотрит на Криса. Он наклоняет голову и, хмурясь, разглядывает доску. Он не единственный, кто это делает. В комнате царит напряженная тишина, которая словно покачивается на краю обрыва.
И падает в пропасть.
- Что? - рявкает Шин, тыча пальцем в Криса. - Я победил его! Я победил его за считаные минуты, и он стоит выше меня?
- Ага. - Крис скрещивает руки на груди и самодовольно улыбается. - И?
- Если ты намеренен обеспечить себе высокий ранг, советую не заводить привычку проигрывать противникам с низким рангом. - Голос Ви прорезает шепотки и ворчание неофитов.
Он кладет мел в карман и проходит мимо, не глядя на Чими. Слова альфы уязвляют, напоминая, что он - тот самый противник с низким рангом.
Очевидно, Шин тоже об этом вспоминает.
- Ты. - Омега, щурясь, пристально глядит на Чими. - Ты за это ответишь.
Пак думал, он бросится или ударит, но он только поворачивается на каблуках и вылетает из спальни, что хуже. Если бы он взорвался, его ярость иссякла бы быстро, после одного-двух ударов. Уход означает, что он намерен обдумать план мести. Уход означает, что Пак должен быть начеку.
Пит промолчал, когда вывесили ранги. Поразительно, учитывая его склонность жаловаться, если что-нибудь не по нему. Он просто идет к своей кровати и садится, расшнуровывая ботинки. От этого Чиминово беспокойство лишь усиливается. Он не может быть удовлетворен вторым местом. Только не Пит.
Уилл и Крис "дают пять" друг другу, после чего Уилл хлопает Чими по спине ладонью, которая больше омежей лопатки.
- Вы только посмотрите! Номер шесть, - усмехается он.
- И все же этого может не хватить, - напоминает парнишка.
- Этого хватит, не волнуйся, - отвечает он. - Надо отметить.
- Ну так идем. - Крис хватает за руки Чими и Ала. - Идем, Ал. Ты же не знаешь, как справились прирожденные лихачи. Ты ничего досконально не знаешь.
- Я лучше лягу, - бормочет он, выдергивая руку.
В коридоре легко забыть об Але, мести Шина и подозрительном спокойствии Пита и притвориться, будто преград между ними не существует. Но в глубине души Чими помнит, что Крис и Уилл - его соперники.
"Если я хочу пробиться в первую десятку, я должна их победить."
Пак лишь надеется, что не придется предавать их.
°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°
Той ночью Паку не удается заснуть. Раньше ему казалось, что в спальне очень шумно от чужого дыхания, но сейчас в ней слишком тихо. В тишине омега думает о своей семье. Слава богу, в лагере Бестрашия обычно шумно.
"Если мой папа был лихачом, почему он выбрала Альтруизм? Ей нравился его покой, размеренность, доброта - все то, чего не хватает мне, когда я позволяю себе вспоминать?"
"Возможно, в лагере еще остались те, кто знал его в юности и сможет рассказать, какой он был? Но даже если и остались, вряд ли они захотят о ней говорить. Переходники не должны обсуждать свои бывшие фракции, после того как становятся членами. Считается, что так проще принести клятву верности фракции вместо семьи - принять принцип "фракция превыше крови"."
Чими зарывается лицом в подушку.
"Папа попросил меня передать Тэмину, чтобы он исследовал симуляционную сыворотку... Но зачем? Это как-то связано с тем, что я дивергент, я в опасности, или дело в другом?"
У младшего тысяча вопросов, а папа ушёл, прежде чем Чим успел задать хотя бы один. Теперь они кружатся у него в голове, и вряд ли омеге удастся заснуть, прежде чем найдутся ответы.
Пак слышит на другой стороне комнаты возню и отрывает голову от подушки. Его глаза не привыкли к темноте, и омега вглядывается в чернильную тьму, словно в изнанку собственных век. Раздается шарканье, затем скрип ботинка. Тяжелый удар.
А затем вой, от которого кровь стынет в жилах и волосы встают дыбом. Чими откидывает одеяла и спускает на каменный пол босые ноги. Он все еще видит недостаточно хорошо, чтобы найти источник вопля, но в нескольких кроватях от меня на полу лежит темная груда. Новый вопль пронзает мои уши.
- Включите свет! - кричит кто-то.
Пак идёт на звук, медленно, чтобы не споткнуться. Он словно в трансе. Ему не хочется видеть, откуда звучит вопль. Подобный вопль может означать только кровь, кости и боль; такой вопль зарождается в глубине живота и тянется к каждой клеточке тела.
Вспыхивает свет.
Эдвард лежит на полу рядом со своей кроватью и держится за лицо. Вокруг его головы - лужа крови, а между скрюченными пальцами торчит серебряная рукоятка ножа. Кровь стучит в ушах; Чими узнаёт нож для масла из столовой. Лезвие воткнуто в глаз Эдварда.
Майр стоит в ногах Эдварда и вопит. Кто-то тоже вопит, кто-то зовет на помощь, а Эдвард лежит на полу, корчится и воет. Пак опускается у его головы, встав коленями в лужу крови, и кладет ладони ему на плечи.
- Не двигайся, - говорит парнишка.
Омега совершенно спокоен, хотя ничего не слышит, как будто его голова погружена в воду. Эдвард снова дергается, и он повторяю громче и строже:
- Я сказал, не двигайся. Дыши.
- Мой глаз! - вопит он.
Пак чувствует гадкий запах. Кого-то стошнило.
- Вытащи его! - кричит он. - Вытащи его, вытащи из меня, вытащи его!
Омега качает головой и лишь потом понимает, что он его не видит. В животе бурлит смешок. Истерический. Чими должен подавить истерику, если хочет помочь ему. Должен забыть о себе.
- Нет, - возражает он. - Надо подождать доктора. Слышишь? Пусть доктор его вытащит. А пока просто дыши.
- Мне больно, - всхлипывает альфа.
- Я знаю.
Вместо собственного голоса Пак слышит папин. Видит, как он сидит перед ним на корточках у их дома и утирает ему слезы, когда Чими разбил коленку. Ему тогда было пять лет.
- Все будет хорошо.
Пак старается говорить твердо, как будто это не пустые слова. Но это пустые слова. Он не знает, будет ли все хорошо. Подозревает, что нет.
Приходит медбрат-омега, он велит младшему отойти, и Чимин подчиняется. Его руки и колени сплошь в крови. Оглянувшись, омега видит, что не хватает только двоих.
Дрю.
И Пита.
После того как Эдварда забирают, Чим идёт ванную комнату, прихватив с собой сменую одежды, и моет руки. Крис идет с ним и стоит у двери, но ничего не говорит, и Пак рад. Говорить особо не о чем.
Омега трёт линии на руках и скребёт ногтем под ногтями, чтобы вычистить кровь. Переодевается в брюки, которые принёс, и выбрасывает испачканные в корзину. Берет столько бумажных полотенец, сколько может унести. Кто-то должен прибраться в спальне, и, поскольку Чими вряд ли удастся заснуть, почему бы не ему?
Парнишка тянется к дверной ручке, и Крис произносит:
- Ты ведь знаешь, кто это сделал?
- Да.
- Мы должны об этом рассказать?
- Ты правда думаешь, что лихачам не все равно? - спрашивает Чими. - После того, как тебя повесили на пропастью? После того, как нас заставили избивать друг друга до потери сознания?
Он не отвечает.
Через полчаса Пак стоит на коленях на полу спальни и вытирает кровь Эдварда. Крис выбрасывает грязные бумажные полотенца и подает ему новые. Майр ушёл; наверное, отправился за Эдвардом в больницу.
В ту ночь никто особо не спит.
- Наверное, это прозвучит странно, - говорит Уилл, - но лучше бы у нас не было сегодня выходного.
Чими кивает. Он не знает, что он имеет в виду. Занятие отвлекло бы его, а отвлечься хочется прямо сейчас.
Он редко остается с Уиллом наедине, но Крис и Ал дремлют в спальне, а никто из остальные не хочет находиться в ней дольше, чем нужно. Уилл этого не говорил, Чими и так знает.
Омега ковыряет одним ногтем под другим. Он тщательно вымыл руки после того, как вытер кровь Эдварда, но все равно ощущает её на своих ладонях. Они с Уиллом бредут куда глаза глядят. Им некуда идти.
- Можно навестить его, - предлагает Уилл. - Но что мы скажем? "Я не очень хорошо тебя знал, но сожалею, что тебе выкололи глаз"?
Не смешно.
Чими понимает это сразу, но смешок все равно поднимается в горле, и омега уступает, потому что сдерживать его тяжелее. Уилл мгновение смотрит на него и тоже смеется. Иногда плач или смех - единственное, что им остается, и сейчас смех кажется лучшим выбором.
- Извини, - говорит парнишка. - Просто это так нелепо.
Пак не хочет плакать об Эдварде - по крайней мере, горько, навзрыд, как плачешь о друге или любимом человеке.
Чими хочет плакать, потому что случилось нечто ужасное и он видел это и не представляет, как все исправить. Те, кто хочет наказать Пита, не обладают нужной властью, а те, кто обладает властью наказать его, не захотят этого делать. У лихачей запрещено подло нападать на других, но когда у власти люди, подобные Рику, вряд ли эти запреты соблюдаются.
Чими говорит, уже серьезнее:
- Самое нелепое, что в любой другой фракции было бы отважным поступком рассказать, что случилось. Но здесь... в Бестрашии... смелость не пойдет нам во благо.
- Ты когда-нибудь читал манифесты фракций? - спрашивает Уилл.
Манифесты фракций были написаны после их образования. В школе о них упоминали, но омега их не читал.
- А ты читал? - хмурится парнишка
Потом Пак вспоминает, что Уилл как-то раз запомнил карту города забавы ради.
- А! Ну конечно, ты читал. Проехали.
- Вот одна из строк, которые я запомнил из манифеста Бестрашия: "Мы верим в будничные проявления мужества, в отвагу, которая заставляет одного человека вставать на защиту другого".
Уилл вздыхает.
Ему ни к чему что-либо добавлять. Чими знаю, что он имеет в виду. Возможно, Бестрашее была создана с благими намерениями, с достойными идеалами и достойными целями. Но она далеко от них отклонилась. И то же верно для Эрудиции, понимает Чимин. Давным-давно эрудиты стремились к знаниям и мастерству ради того, чтобы творить добро. Теперь они стремятся к знаниям и мастерству с жадными сердцами. Что, если остальные фракции страдают от той же болезни? Раньше омега об этом не думал.
И все же Пак не может покинуть Бестрашее, несмотря на ее развращенность. Не только потому, что мысль о бесфракционной жизни в полной изоляции кажется уделом страшнее смерти. Но и потому, что в краткие мгновения, когда омега был счастлив здесь, он видел фракцию, достойную сохранения. Возможно, они сумеют снова стать отважными и благородными.
- Пойдем в столовую, - предлагает Уилл, - съедим по пирожному.
- Хорошо, - улыбается парнишка.
Когда они идем к Яме, Чими мысленно повторяет процитированную Уиллом строчку, чтобы не забыть ее.
"Я верю в будничные проявления мужества, в отвагу, которая заставляет одного человека вставать на защиту другого".
Прекрасная мысль.
Позже, когда Чими возвращается в спальню, постельное белье Эдварда убрано, а ящики выдвинуты и пусты. Кровать Майр на другой стороне комнаты выглядит так же.
Чими спрашивает Криса, куда они подевались, и он отвечает:
- Ушли.
- Даже Майр?
- Он сказал, что не хочет оставаться здесь без него. Его в любом случае должны были отсеять.
Омега пожимает плечами, как будто не знает, что еще сделать. Если это так, Паку понятны его чувства.
- По крайней мере, они не отсеяли Ала.
Ал должен был покинуть фракцию, но уход Эдварда спас его. Лихачи решили допустить его к следующей ступени.
- Кто еще отсеялся? - спрашивает Чими
Крис снова пожимает плечами.
- Два прирожденных лихача. Я не помню их имен.
Он кивает и смотрит на классную доску. Кто-то зачеркнул имена Эдварда и Майр и переправил номера рядом с именами остальных. Теперь Пит первый. Уилл второй. Чими пятый. Перед началом первой ступени из было девять.
Теперь осталось семь.
Продолжение следует....