💙🖤💙17💙🖤💙
Полдень. Пора обедать.
Чими сидит в незнакомом коридоре. Он пришёл сюда, потому что хотел убраться подальше от спальни. Возможно, если принести сюда постель, омеге больше не придется возвращаться в спальню. Или у его разыгралось воображение, или там действительно до сих пор пахнет кровью, несмотря на то что парнишка тёр пол, пока не покраснели руки, и кто-то вылил на него сегодня утром отбеливатель.
Пак берётся двумя пальцами за переносицу. Драить пол в отсутствие других желающих - поступок в духе его папы. Если он не может быть с ним, по крайней мере, омега может время от времени вести себя, как он.
Чими слышит чье-то приближение, гулкие шаги по каменному полу, и опускает взгляд на свою обувь. Неделю назад омега сменил серые кроссовки на черные, но серые ботинки все еще лежат в недрах одного из его ящиков. Пак не в силах их выбросить, хотя знает, что глупо питать привязанность к кроссовкам, как будто они могут отнести его домой.
- Чими?
Парнишка поднимаю глаза. Передо ним останавливается Райя. Омега машет неофитам-лихачам, с которыми шел. Они переглядываются, но идут дальше.
- Все в порядке? - спрашивает он.
- У меня была трудная ночь.
- Да, я слышал о том парне, Эдварде.
Райя смотрит вдоль коридора. Неофиты-лихачи исчезают за поворотом. Затем омега чуть усмехается.
- Хочешь выбраться отсюда?
- Что? - переспрашивает младший. - Куда вы идете?
- На скромный ритуал инициации, - отвечает он. - Идем. Надо поторопиться.
Чими быстро взвешивает варианты. Можно остаться здесь. Или выбраться из лагеря Бестрашия.
Он рывком поднимается и бегжит рядом с Райем, чтобы догнать неофитов-лихачей.
- Обычно разрешают приходить только тем неофитам, у кого есть старшие братья и сестры среди лихачей, - добавляет он. - Но тебя могут не заметить. Просто веди себя непринужденно.
- Что именно мы делаем?
- Кое-что опасное.
В его глазах появляется блеск, который можно описать только как манию Бестрашия, но вместо того, чтобы в ужасе отшатнуться, как Чими мог бы поступить несколько недель назад, он перенимает его, как будто это заразно. Свинцовая тяжесть в груди сменяется возбуждением. Догнав неофитов-лихачей, они замедляют шаг.
- А Сухарь что здесь делает? - спрашивает парень с металлическим кольцом в носовой перегородке.
- Он только что видел, как тому парню выкололи глаз, Гэб, - отвечает Райя. - Полегче с ним, ладно?
Гэб пожимает плечами и отворачивается. Больше никто ничего не говорит, хотя Чимин ловит на себе несколько изучающих косых взглядов. Неофиты-лихачи - как будто стая собак. Если младший поведёт себя неправильно, ему не позволят бежать рядом с ними. Но пока что Пак в безопасности.
Они снова заворачивают за угол, и в конце следующего коридора стоит группа членов фракции. Их слишком много, чтобы все они были родственниками неофитов-лихачей, но в некоторых лицах Чими замечает определенное сходство.
- Идем, - говорит один из лихачей.
Он поворачивается и ныряет в темный дверной проем. Остальные члены фракции следуют за ним, а они - за ними. Чими держится за Райем, шагает в темноту и ударяется ногой о ступеньку. Ему удается не упасть и приступить к подъему.
- Черная лестница, - почти бормочет Райя. - Обычно заперта.
Младший кивает, хотя старший его не видит, и поднимается по лестнице. Когда ступени заканчиваются, появляется открытая дверь, сквозь которую падает дневной свет. Все выходят из-под земли в нескольких сотнях ярдов от стеклянного здания над Ямой, недалеко от железнодорожных рельсов.
Такое ощущение, будто Чими это делал уже тысячу раз. Он слышит гудок поезда. Чувствует, как дрожит земля. Видит фонарь на переднем вагоне. Тянет себя за пальцы и подпрыгивает на цыпочках.
Затем все единой группой бегут рядом с вагоном, и члены фракции и неофиты наравне забираются волнами в вагон. Райя запрыгивает прежде Чими, и люди сзади напирают. Пак не может позволить себе ошибиться; он бросается в сторону, цепляюсь за ручку на стенке вагона и подтягиваюсь внутрь. Райя хватает его за плечо, чтобы поддержать.
Поезд набирает скорость. Они с Райем сидят у стены.
Парнишка перекрикивает ветер:
- Куда мы едем?
Райя пожимает плечами.
- Зак мне не сказал.
- Зак?
- Мой старший брат.
Он указывает через вагон на парня, который сидит в дверном проеме, свесив ноги. Он худенький и невысокий и совсем не похож на Райя, не считая цвета кожи.
- Вы не должны знать. Это испортит сюрприз! - кричит омега слева и протягивает руку. - Меня зовут Шан.
Чими встряхивает его руку, но держит недостаточно крепко и выпускает слишком рано.
"Сомневаюсь, что мне когда-нибудь удастся улучшить свое рукопожатие. Кажется таким неестественным держаться за руки с незнакомцами!"
- Меня... - начинает младший.
- Я знаю, кто ты, - перебивает он. - Ты - Сухарь. Ви говорил о тебе.
"Надеюсь, краска на моих щеках незаметна."
- Да? И что он сказал?
Омега ухмыляется.
- Сказал, что ты был Сухарем. А почему ты спрашиваешь?
- Если мой инструктор говорит обо мне, - как можно тверже отвечает Чими, - хотелось бы знать, что именно.
"Надеюсь, мне удалось солгать убедительно."
- Кстати, он здесь будет?
- Нет. Он больше здесь не бывает, - отвечает он.- Наверное, ему неинтересно. Его трудно напугать, знаешь ли.
"Его не будет."
Воздушный шарик внутри омежки сдувается. Чими не обращает внимания и кивает. Омега знает, что Ви не трус. Но знает и то, что он боится по крайней мере одного - высоты.
"Вероятно, нам предстоит что-то делать на верхотуре, если он увильнул. Очевидно, он об этом не знает, раз говорит о нём с такой почтительностью в голосе."
- Ты хорошо его знаешь? - спрашивает парнишка.
Чимин всегда был слишком любопытным
- Все знают Ви, - отвечает он.- Мы вместе были неофитами. Я плохо дрался, и он учил меня по ночам, когда все засыпали.
Он чешет в затылке, внезапно посерьезнев.
- Очень мило с его стороны.
Омега поднимается и встает за членами фракции, сидящими в дверях. Через мгновение серьезное выражение исчезает с его лица, но Чими все еще взволнован его словами, наполовину смущенный мыслью о том, что Ви может быть "милым", наполовину охвачен желанием ударить его без малейшего повода.
- Пора! - кричит Шан.
Поезд не замедляет ход, но омега выпрыгивает из вагона. Остальные члены фракции следуют за ним, поток одетых в черное, покрытых пирсингом людей немногим старше Чими. Пак стоит в дверях рядом с Райем. Поезд мчится намного быстрее, чем ему когда-либо доводилось прыгать, но парнишка не может струсить сейчас, перед членами фракции. И он прыгает, больно ударившись о землю и пробежав несколько шагов, прежде чем восстановить равновесие.
Они с Райем догоняют членов фракции, как и остальные неофиты, которые почти не обращают на Чими внимания.
По пути омега осматривается. «Втулка» за спиной, черный силуэт на фоне облаков, но здания вокруг темные и притихшие.
"Значит, мы на север от моста, в заброшенной части города."
Все поворачивают за угол и рассыпаются по Мичиган-авеню. На юг от моста это оживленная улица, запруженная людьми, но здесь она пустынна.
Подняв глаза, чтобы изучить здания, Чимин немедленно понимает, куда они направляются: в небоскреб Джона Хэнкока, черную колонну с перекрещенными балками, самое высокое здание на север от моста.
"Но что мы будем делать? Взбираться на него?"
По мере приближения к зданию члены фракции пускаются бегом, и Чими с Райем мчится за ними. Толкая друг друга локтями, они протискиваются в двери у основания здания. Стекло в одной из дверей разбито, так что осталась только рама. Парнишка проходит сквозь нее, не открывая, и следует за членами фракции через зловещий темный вестибюль, хрустя битым стеклом под ногами.
Пак думал, они поднимемся по лестнице, но все останавливаются у ряда лифтов.
- Лифты работают? - как можно тише спрашивает парнишка у Райя.
- Ну конечно. - Зак закатывает глаза. - Думали, я совсем идиот и не пришел сюда пораньше, чтобы включить аварийный генератор?
- Ага, - отвечает Райя. - Есть немного.
Зак сердито смотрит на брата, зажимает его шею и втирает костяшки пальцев в макушку. Может, Зак и меньше Райя, зато, наверное, сильнее. Или, по крайней мере, быстрее. Райя пинает альфу в бок и высвобождается.
Чими усмехается при виде растрепанных волос Райя, и двери лифтов распахиваются. Все грузятся внутрь: члены фракции в один лифт, неофиты - в другой. По дороге бритая наголо омега наступает Чими на ногу и не извиняется. Морщась, парнишка хватается за ногу и подумывает пнуть негодяя по голени. Райя изучает свое отражение в двери лифта и приглаживает волосы.
- Какой этаж? - спрашивает тот омега
- Сотый, - отвечает младший.
- Ты-то откуда знаешь?
- Линн, успокойся, - говорит Райя. - Не кипятись.
- Мы в стоэтажном заброшенном здании с горсткой лихачей! - рявкает Пак. - Почему ты этого не знаешь?
Он не отвечает. Просто вдавливает нужную кнопку.
Лифт несется наверх так быстро, что у Чимина сосет под ложечкой и закладывает уши. Он хватается за поручень у стенки лифта, глядя, как растут номера этажей. Двадцатый, тридцатый, и волосы Райя наконец разглаживаются. Пятидесятый, шестидесятый, и у омеги пальцы перестают болеть. Девяносто восьмой, девяносто девятый, и лифт замирает на сотом этаже.
"Хорошо, что мы не пошли по лестнице."
- Интересно, как мы выберемся на крышу... - Райя умолкает.
Сильный порыв ветра ударяет Чими, отбрасывая волосы к затылку и приглаживая на макушке. В потолке сотого этажа - зияющая дыра. Зак прислоняет к ее краю алюминиевую лестницу и начинает взбираться. Лестница скрипит и шатается у альфы под ногами, но он спокойно поднимается, насвистывая. Выбравшись на крышу, он поворачивается и придерживает лестницу для следующего.
Чими на мгновение задумывается, не ждет ли их верная смерть под маской игры.
Подобная мысль посещает его не впервые с Церемонии выбора.
Пак поднимается по лестнице после Райя. Это напоминает парнишке, как он карабкался по перекладинам чертова колеса, а Ви взбирался за ним. Омега снова вспоминает его пальцы на своем бедре, как альфа помог ему не упасть, и чуть не промахивается мимо ступеньки.
"Глупо".
Прикусив губу, Чим добирается до верха и встаёт на крыше небоскреба Джона Хэнкока.
Ветер такой сильный, что Чими больше ничего не слышит и не чувствует. Приходится прислониться к Райю, чтобы не упасть. Сперва парнишка видит только болото - обширное, коричневое, бесконечное, простирающееся до горизонта, безжизненное. В другом направлении лежит город, и во многих отношениях он неотличим от болота, такой же безжизненный, с неведомыми Чимину границами.
Райя куда-то указывает. К одному из столбов на крыше башни приделан стальной трос толщиной с чиминово запястье. На земле лежит груда черных перевязей из грубой ткани, достаточно больших, чтобы вместить человека. Зак хватает одну из них и закрепляет на шкиве, который свисает со стального кабеля.
Чими прослеживает взглядом кабель. Он тянется поверх группы зданий и вдоль Лейк-Шор-драйв.
"Не знаю, где он заканчивается. Ясно, впрочем, одно: если я пройду через это, узнаю."
Все собираюься скользить в черной перевязи вниз по стальному тросу с высоты тысяча футов.
- О боже, - произносит Райя.
Пак может лишь кивнуть.
Шан первым забирается в перевязь. Он ползет вперед на животе, пока бо'льшая часть его тела не оказывается в черной ткани. Потом Зак закрепляет ремнем его плечи, поясницу и верх бедер. Он подтягивает омегу в перевязи к краю здания и начинает обратный отсчет от пяти. Шан показывает большой палец и альфа толкает омегу вперед, в пустоту.
Линн ахает, когда Шан под крутым углом несется к земле, головой вперед.
Чими протискивается мимо старших, чтобы лучше видеть. Насколько можно судить, пока Шан не исчезает вдали, превращаясь в черную точку над Лейк-Шор-драйв, он надежно закреплен в перевязи.
Члены фракции гикают, потрясают кулаками и выстраиваются в очередь, порой отпихивая друг друга, чтобы занять лучшее место. Почему-то младший оказываюсь первым неофитом в очереди, сразу перед Райем. Между ним и скоростным спуском всего семь человек.
И все же в глубине души парнишки раздается голосок: "Мне что, нужно ждать целых семь человек?"
Он испытывает странную смесь ужаса и нетерпения, незнакомую до сих пор.
Следующий член фракции, совсем молоденький омежка с волосами до плеч, запрыгивает в перевязь на спине, а не на животе. Когда Зак толкает его вниз по стальному канату, он широко раскидывает руки.
"Похоже, члены фракции совсем не боятся. Они ведут себя, как будто проделывали это уже тысячи раз, и, возможно, так и есть. "
Но, оглядываясь через плечо, Чими видит, что большинство неофитов бледны или встревожены, даже если оживленно болтают друг с другом.
"Что происходит между инициацией и вступлением в фракцию, что превращает панику в восторг? Или люди просто учатся прятать свой страх?"
Перед омегой три человека.
Очередная перевязь; лихач- альфа ныряет в нее ногами вперед и скрещивает руки на груди. Два человека. Высокий крупный альфа подпрыгивает вверх и вниз, как ребенок, прежде чем забраться в перевязь и унестись с пронзительным визгом, отчего омега перед Чими смеется. Один человек.
Он запрыгивает в перевязь головой вперед и вытягивает руки, пока Зак закрепляет ремни.
Очередь Чимина.
Чим дрожит, пока Зак подвешивает его перевязь на трос. Омега пытается забраться внутрь, но ничего не получается; руки дрожат слишком сильно.
- Не волнуйся, - шепчет Зак ему на ухо.
Он берет руку парнишки и помогает залезть в перевязь, лицом вниз.
Ремень обнимает его поясницу, и Зак толкает Чимина вперед, к краю крыши. Парнишка скользит взглядом по стальным балкам и черным окнам здания, до самого потрескавшегося тротуара.
"Как глупо, что я на это пошёл! "
И как глупо, что ему нравится, как сердце бьется о грудину и пот собирается в линиях на ладонях!
- Готов, Сухарь? - ухмыляется Зак. - Должен сказать, я впечатлен, что ты не вопишь и не рыдаешь уже сейчас.
- Я же говорил, - замечает Райя. - Он лихач до мозга костей. А теперь займись уже делом.
- Осторожнее, братец, а то забуду затянуть твои ремни как следует, - парирует Зак и хлопает себя по колену. - И тогда - шмяк!
- Ага, конечно, - отвечает Райя. - И тогда наш папа сварит тебя заживо.
Когда Чими слышит, как он говорит о своём папе, о своей невредимой семье, грудь парнишки на мгновение пронзает боль, словно кто-то воткнул в нее иглу.
- Только если узнает.
Зак тянет за шкив, прикрепленный к стальному тросу.
Шкив выдерживает - слава богу, ведь если он сломается, парнишке не миновать мгновенной и верной смерти. Зак смотрит на младшего и произносит:
- На старт, внимание, м...
Не договорив "марш", он отпускает перевязь, и Чими забывает об альфе, забывает о Райе, о семье и обо всем, что может сломаться и повлечь его смерть.
Омега слышит, как металл скользит по металлу, и чувствует ветер, такой яростный, что слезы наворачиваются на глаза, когда парнишка мчится к земле.
Ему кажется, что он лишился плоти, лишился веса.
Болото впереди выглядит огромным, его бурые лоскуты простираются дальше, чем достигает взгляд, даже с такой высоты. Воздух настолько холодный и быстрый, что лицу больно. Пак набирает скорость, и из груди рвется радостный крик, который сдерживает только ветер, наполнивший рот, стоило губам разомкнуться.
В надежном коконе ремней омега раскидывает руки в стороны и представляет, что летит. Чими мчится к улице, потрескавшейся, пятнистой улице, которая безупречно повторяет каждый изгиб болота. Здесь, наверху, наконец получается вообразить, каким было болото, когда было озером, - в нем отражалось небо, превращая воду в расплавленную сталь.
Сердце омеги бьется так сильно, что больно, и он не может кричать, не может дышать, но зато чувствует всё, каждую жилку и каждую мышцу, каждую кость и каждый нерв; все ожило и гудит в его теле, как будто заряжено электричеством. Чимин - чистый адреналин.
Земля растет и выгибается под парнишкой, и он видит крошечных людей на мостовой внизу. Ему следовало бы вопить, как любому разумному человеку на его месте, но когда Чимин открывает рот, он лишь радостно гикает. Он кричит громче, и фигурки на земле потрясают кулаками и кричат в ответ, но они так далеко, что омега их почти не слышит.
Чими смотрит вниз, и земля расплывается под ним, сплошь серое, белое и черное, стекло, асфальт и сталь. Завитки ветра, мягкие, словно пряди волос, обвивают его пальцы и тянут руки назад. Омега пытается снова прижать руки к груди, но ему не хватает сил. Земля становится все больше и больше.
Пак не снижает скорость еще по меньшей мере минуту, а летит параллельно земле, будто птица.
Когда скорость падает, парнишка проводит пальцами по волосам. Ветер завязал их узлами. Он висит футах в двадцати над землей, но теперь эта высота кажется ничтожной. Чими тянится за спину и пытается расстегнуть ремни, которые удерживают его на месте. Пальцы дрожат, но парнишке все равно удается ослабить ремни. Толпа членов фракции стоит внизу. Они держат друг друга за руки, образуя под младшим сеть.
Чтобы спуститься, он должен им довериться. Должен признать, что эти люди принадлежат ему, а он им. Это более отважный поступок, чем соскользнуть по канату.
Чими ползет вперед и падает. Сильно ударяется о руки. Кости запястий и предплечий впиваются ему в спину, а ладони обхватывают плечи и помогают встать. Пак не знает, чьи руки держат его, а чьи - нет; он видит улыбки и слышит смех.
- Ну как? - Шан хлопает его по плечу.
- Мм...
Члены фракции глядят на младшего. Ветер поиграл с ними, как и с Чими; в их глазах - адреналиновая лихорадка, волосы растрепаны. Пак знает, почему его отец называл лихачей кучкой сумасшедших. Он не понимал... не мог понять чувства локтя, которое возникает, лишь когда рискуешь жизнью вместе с другими.
- А когда можно будет повторить? - спрашивает младший.
Его губы расплываются в улыбке. Окружающие смеются, и Чими смеётся вместе с ними. Он вспоминает, как поднимался по лестнице с альтруистами, как их ноги топотали в унисон, как они были одинаковыми. Сейчас все иначе.
"Мы не одинаковы. И все же мы едины."
Пак смотрит на небоскреб Джона Хэнкока, до которого так далеко, что омега не видит людей на крыше.
- Глядите! Вот он! - Кто-то указывает парнишке за плечо.
Чими следит за пальцем и находит маленькую темную фигурку, которая скользит по стальному тросу. Через несколько секунд омега слышит вопль, от которого кровь стынет в жилах.
- Спорим, он заплачет?
- Брат Зака заплачет? Да ни за что! Ему изрядно достанется.
- Он молотит руками!
- Он кричит, будто кошка, которую душат, - замечает Чимин
Все снова смеются. Пак испытывает укол вины за то, что насмехается над Райеи за его спиной, но омега сказал бы то же самое, если бы он стоял рядом.
"Надеюсь."
Когда Райя наконец замирает, младший вместе с членами фракции идет его встречать. Они выстраиваются внизу и заполняем пустое пространство руками. Шан хватает Чими за локоть. Пак цепляется за чью-то руку - не зная, кому именно она принадлежит, здесь слишком много переплетенных рук, - и поднимает взгляд на Шана.
- Будь уверен, мы больше не станем звать тебя Сухарем, - кивает Шан. - Чими.
°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°
Входя в столовую тем вечером, омега все еще пах ветром. Мгновение Чими стоит в толпе лихачей и чувствует себя одним из них. Затем Шан машет ему, толпа рассыпается, и парнишка иду к столу, где Крис, Ал и Уилл глядят на него, разинув рты.
Пак не думал о них, когда принял приглашение Райя. Отчасти ему приятно видеть их ошеломленные лица. Но расстраивать друзей не хочется.
- Где ты был? - спрашивает Крис. - Что ты с ними делал?
- Райя... ну, помнишь, прирожденный лихач, который был в нашей команде по захвату флага? Он покидал лагерь с членами фракции и упросил их взять меня с собой. Они не очень-то хотели это делать. Один омега по имени Линн наступил мне на ногу.
- Может, они и не хотели тебя брать, - тихо говорит Уилл, - но, похоже, ты им понравился.
- Да. - Пак не может отрицать очевидное. - Но я рад вернуться.
"Надеюсь, они не смогут раскусить, что я лгу. Или смогут?"
Чими видел свое отражение в окне на обратном пути в лагерь, и его глаза и щеки горели, а волосы были спутаны. Омега выглядел так, как будто испытал нечто потрясающее.
- Что ж, ты пропустил, как Крис едва не избил эрудита, - бодро замечает Ал.
Кто, как не Ал, всегда разрядит напряжение?
- Он проводил опрос о лидерстве Альтруизма, и Крис сказал ему, чтобы занялся более важными вещами.
- И был совершенно прав, - добавляет Уилл. - А он на него разозлился. Большая ошибка.
- Огромная, - кивает парнишка.
"Если побольше улыбаться, возможно, удастся развеять их зависть, обиду или что там кроется в глубине глаз Криса".
- Ага, - подтверждает он. - Пока ты развлекался, я занимался грязной работой: защищал твою бывшую фракцию, улаживал межфракционный конфликт...
- Да ладно, тебе же понравилось. - Уилл толкает ее локтем. - Если ты не собираешься рассказывать всю историю, я сам расскажу. Он стоял...
Уилл приступает к рассказу, и Чими время от времени кивает, как будто слушает, но думать может лишь о том, как смотрел вдоль стены небоскреба Джона Хэнкока и воображал болото, полное воды, возрожденное в своей былой славе. Пак смотрит через плечо Уилла на членов фракции, которые бросаются кусочками еды при помощи вилок.
Парнишке впервые по-настоящему хочется стать одним из них.
"А значит, я должен преодолеть следующую ступень инициации."
Продолжение следует....