💙🖤💙15💙🖤💙
День посещений. Чимин вспоминает об этом, едва открыв глаза. Сердце подскакивает к горлу и падает, когда парнишка видит, как Шин хромает по спальне; между полосками пластыря на носу проглядывает лиловая кожа. Он уходит, и Чим оглядывается в поисках Пита и Дрю. Ни того ни другого нет в спальне, так что он быстро переодевается. До тех пор, пока их нет рядом, Чими наплевать, кто увидит его в нижнем белье, теперь наплевать.
Все одеваются молча. Даже Крис не улыбается. Они знают, что могут спуститься на дно Ямы, весь день вглядываться в лица, но так и не увидеть родного.
Чими заправляет кровать, туго натягивая уголки, как учил отец. Когда он снимает с подушки выпавший волос, входит Рик.
— Внимание! — объявляет он, смахивая прядь темных волос с глаз. — Я хочу дать вам совет на сегодня. Если каким-то чудом ваши семьи придут навестить вас…
Он изучает наши лица и ухмыляется.
— …в чем я лично сомневаюсь, лучше не выказывать особой привязанности. Так будет проще для вас и для них. Кроме того, у нас принято крайне серьезно относиться к лозунгу «Фракция превыше крови». Привязанность к семье означает, что вы не вполне довольны своей фракцией, а это постыдно. Поняли?
Пак понял. Он услышал угрозу в резком голосе Рика. Последняя часть его речи — единственная, которую он произнес всерьез: они лихачи и должны поступать соответственно.
Рик останавливает Чими по дороге к двери.
— Возможно, я недооценил тебя, Сухарь, — замечает он. — Ты неплохо справился вчера.
Омега смотрит на старшего альфу снизу вверх. Впервые после избиения Шина чувствует укол вины.
"Если Рик считает, что я поступил правильно, значит, я ошибся."
— Спасибо.
Парнишка выскальзывает из спальни.
Когда его глаза привыкают к полумраку коридора, Чими видит впереди Крис и Уилла; Уилл смеется, наверное, над шуткой Криса. Омега не пытаюсь их догнать. Почему-то кажется, что мешать им будет ошибкой.
Ал куда-то пропал. Пак не видел его в спальне, и он не идет к Яме сейчас. Возможно, он уже там.
Чими проводит пальцами по волосам и убирает некоторые пряди сбоку за уши. Проверяет одежду — он достаточно прикрыт?
" Штаны обтягивают ноги, ключицы обнажены. Родители не одобрят....Ну и что с того? "
Пак выпячивает челюсть. Теперь его фракция — Бестрашиеи он лихач. Он носит одежду своей фракции. Перед самым концом коридора омега останавливается.
Семьи стоят на дне Ямы, в основном это семьи лихачей с неофитами-лихачами. Они все еще кажутся ему странными: папа с проколотой бровью, отец с татуировкой на плече, неофит с фиолетовыми волосами — здоровая ячейка общества. Чими замечает в конце комнаты Дрю и Шина, стоящих в одиночестве, и подавляет улыбку. По крайней мере, их семьи не пришли.
Зато семья Пита пришла. Он стоит рядом с высоким мужчиной с кустистыми бровями и низенькой рыжеволосой омегой кроткого вида. Он совсем не похож на родителей. Они одеты в черные брюки и белые рубашки, типичные наряды правдолюбов, и его отец говорит так громко, что до Чими доносятся отдельные слова.
" Знают ли они, что за человек их сын?
С другой стороны… а я какой человек?"
На другой стороне комнаты стоит Уилл с омегой в голубом платье. Он не выглядит достаточно взрослым, чтобы быть его папой, но у него такая же морщинка между бровями, как у него, и такие же золотистые волосы. Он как-то раз упоминал о брате-омеге; возможно, это он.
Рядом с ним Крис обнимает темнокожего омегу в черно-белом наряде. За спиной Крис стоит омежка, тоже правдолюбка. Его младший братик.
"Стоит ли утруждаться искать в толпе своих родителей? Может, просто вернуться в спальню?"
А потом Пак виждит его. Папа стоит один у перил, сжимая руки у груди. Он никогда еще не выглядел так неуместно в своих серых брюках и сером пиджаке, застегнутом до самого горла, со скрученными простым узлом волосами и безмятежным лицом. Парнишка идёт к нему; на глаза наворачиваются слезы. Он пришёл. Он пришла к нему.
Чими ускоряет шаг. Старший видит сына, и сперва его лицо не меняется, как будто он его не узнает. Затем глаза загораются, и он распахивает объятия. От него пахнет мылом и стиральным порошком, и его запахом тёплого молока.
— Чимини, — шепчет он и гладит парнишку по волосам.
"Не плачь", — приказывает Чими себе. Он обнимаю его, смаргивая влагу с глаз, после чего отстраняется, чтобы еще раз взглянуть на папу. Омега улыбается с закрытым ртом, совсем как старший. Папа касается его щеки.
— Надо же, — замечает он — Ты поправился. И внешность изменил
Он обнимает сына за плечи.
— Расскажи, как дела.
— Ты первый.
Старые привычки вернулись. Чими должен уступить ему право говорить первым. Чими не должен слишком долго быть в центре внимания. Он должен убедиться, что папе ничего не нужно.
— Сегодня особенный случай, — возражает он. — Я пришёл повидать тебя, поэтому давай говорить в основном о тебе. Это мой тебе подарок.
" Мой самоотверженный папа! Ему не следует дарить мне подарки после того, как я покинул его и отца....."
Чими идёт с ним к перилам над пропастью, радуясь тому, что они вместе. Последние полторы недели были лишены любви больше, чем омега сознавал. Дома они не часто касались друг друга, и родители позволяли себе разве что держаться за руки за ужином, и все же это было больше, чем здесь.
— Всего один вопрос. — Сердце пульсирует в горле. — Где отец? Он навещает Тэмина?
— А! — Он качает головой. — Отцу нужно было на работу.
Парнишка опускает глаза.
— Скажи прямо, что он не захотел прийти.
Старший изучает лицо сына.
— Твой отец в последнее время ведет себя эгоистично. Это не значит, что он тебя не любит, поверь.
Чимин изумленно смотрю на папу. Отец ведет себя эгоистично? Поразителен не столько сам ярлык, сколько то, что он его применил. По его виду не скажешь, злится он или нет. Глупо было надеяться определить это. Но он наверняка злится, если называет отца эгоистичным.
— А Тэмин? — спрашивает омега— Ты навестишь его позже?
— Хотел бы, — отвечает старший, — но эрудиты запретили альтруистам заходить в свой лагерь. Если я попытаюсь, меня выведут за ворота.
— Что? — поражается Чими. — Это ужасно. Почему они так поступили?
— Напряженность между нашими фракциями сильнее, чем когда-либо, — отвечает он. — Мне это не нравится, но я мало что могу поделать.
Пак представляет, как Тэмин стоит среди неофитов-эрудитов и ищет в толпе их папу, и у омеги сводит живот. Он ещё немного злится него за скрытность, но не хочет, чтобы ему было больно.
— Ужасно, — повторяет парнишка и смотрит на пропасть.
У перил в одиночестве стоит Ви.
"Хотя он уже не неофит, большинство лихачей встречаются в этот день со своими семьями. Либо его семья не любит собираться, либо он не прирожденный лихач. Из какой фракции он мог перейти?"
— Это один из моих инструкторов.
Чими наклоняюется ближе к папе и добавляет:
— Немного пугающий, правда?
— Красивый, — поправляет он.
Младший машинально кивает. Папа смеется и убирает руку с его плеч. Чими хочет увести его от Ви, но, когда парнишка собирается предложить отправиться в другое место, он оборачивается.
При виде чиминово папы глаза альфы широко распахиваются. Омега протягивает ему руку.
— Привет. Меня зовут Найли, — сообщает он — Я папа Чимина.
"Никогда не видел, чтобы папа пожимал кому-нибудь руку. "
Ви неловко берет его ладонь и дважды встряхивает. Жест кажется неестественным для обоих. Да, Ви не может быть прирожденным лихачом, если рукопожатие дается ему так нелегко.
— Ви, — произносит он. — Приятно познакомиться.
— Ви, — улыбаясь, повторяет папа. — Это прозвище?
— Да.
"Он не развивает эту тему.
Как же его зовут на самом деле?"
— Ваш сын неплохо справляется. Я присматриваю за его обучением.
"С каких это пор "присмотр" включает метание ножей и нагоняи при любой возможности?"
— Рад это слышать, — отвечает она. — Мне кое-что известно об инициации Бестрашия, и я переживал за сына.
Альфа смотрит на Чими, переводит взгляд с носа на рот, со рта на подбородок. Затем он произносит:
— Вам не о чем волноваться.
Младший против воли заливается краской. Надеясь, что это незаметно.
"Он просто успокаивает ее, потому что он мой папа, или действительно верит, что я способный? И что означал этот взгляд?"
Старший омега наклоняет голову.
— Вы почему-то кажетесь мне знакомым, Ви.
— Не представляю почему. — Его голос внезапно становится ледяным. — Я не имею привычки общаться с альтруистами.
Папа смеется. У него легкий смех, бурлящий воздушными пузырьками.
— Как и многие в наши дни. Я не принимаю это на свой счет.
Он, кажется, немного расслабляется.
— Ладно, не буду мешать вашему воссоединению.
Чими с папой смотрит ему вслед. Река ревет у младшего в ушах.
"Возможно, Ви был эрудитом — это объясняет, почему он ненавидит Альтруизм. Или, может, он верит статьям, которые Эрудиция издает против них… против них,"- напоминает омега себе.
"Но все равно очень мило с его стороны сказать папе, что я неплохо справляюсь, ведь я знаю, что на самом деле он в это не верит."
— Он всегда такой? — спрашивает старший.
— Хуже.
— Ты завёл друзей?
— Несколько.
Чими оборачиваюсь на Уилла, Криса и их семьи. Когда Крис ловит его взгляд, он улыбкой подзывает Пака к себе, и они с папой идут по дну Ямы.
Но прежде чем они успевают подойти к Уиллу и Крис, невысокий, кругленький омега в черно-белой полосатой блузке касается чиминова плеча. Он дёргается, борясь с желанием смахнуть ее руку.
— Прошу прощения, — произносит он. — Вы не знаете моего сына? Альберта?
— Альберта? — повторяет парнишка. — А… вы имеете в виду Ала? Да, я его знаю.
— Вы не в курсе, где мы можем его найти? — спрашивает он, указывая на альфу за своей спиной. Он высокий и массивный, как валун. Очевидно, отец Ала.
— Извините, но я не видел его сегодня утром. Возможно, вам стоит поискать его вон там? — Чими указывает на стеклянный потолок над ними.
— О боже. — папа Ала обмахивается ладонью. — Я лучше и пытаться не стану. У меня едва не случилась паническая атака, когда мы спускались. Почему вдоль этих тропинок нет перил? Вы что, сумасшедшие?
Чими чуть улыбается.Несколько недель назад он, возможно, сочел бы подобный вопрос оскорбительным, но теперь он провел слишком много времени с переходниками-правдолюбами, чтобы удивляться бестактности.
— Сумасшедшие — нет, — отвечает парнишка. — Лихие — да. Если увижу вашего сына, скажу, что вы его ищете.
Чими видит на губах папы такую же улыбку, как у себя. Он ведет себя не так, как родители некоторых переходников, — вертит головой, разглядывая стены Ямы, потолок Ямы, пропасть. Разумеется, любопытство здесь ни при чем, ведь он альтруистка. Любопытство ей чуждо.
Чими знакомит папу с Крисом и Уиллом, а Крис знакомит его со своим папой и братиком. Но когда Уилл знакомит омегу с Кари', своим старшим братом-омегой, он бросает на Пака испепеляющий взгляд и не протягивает ладонь для рукопожатия. Он сердито смотрит на его папу.
— Поверить не могу, что ты общаешься с одной из них, Уилл, — говорит он.
Папа кусает губы, но, разумеется, молчит.
— Кари', — хмурится Уилл, — не надо грубить.
— Ну конечно, не надо. Тебе известно, кто это? — Она указывает на папу Чими. — Это муж члена совета, вот кто. Он управляет «добровольной организацией», которая якобы помогает бесфракционникам. По-вашему, я не знаю, что вы просто запасаете товары, чтобы раздавать членам своей фракции, в то время как мы не видели свежей еды уже месяц? Еда для бесфракционников, как же!
— Прошу прощения, — спокойно произносит папа. — Полагаю, вы ошибаетесь.
— Ошибаюсь? Ха! — рявкает Кари' — Уверена, вы именно то, чем кажетесь. Фракция беззаботных благодетелей без единой эгоистичной косточки. Ну конечно!
— Не смейте так говорить с поим папой, — говорит Чими, краснея, и сжимаю кулаки. — Еще одно слово, и, клянусь, я сломаю вам нос.
— Полегче, Чими, — требует Уилл. — Ты не ударишь моего брата.
— Неужели? — парнишка поднимает обе брови. — Уверен?
— Он прав, не ударишь. — Папа касается его плеча. — Идем, Чимир. Мы же не хотим докучать брату твоего друга.
Папин голос спокоен, но рука сжимает плечо Чимм так сильно, что омега едва не вскрикивает от боли, когда он тащит младшего прочь. Он быстро идет с ним к столовой. Перед самой столовой, однако, резко поворачивает налево в один из темных коридоров, которые Чими пока не исследовал.
— папа, — окликаю парнишка. — папа, откуда ты знаешь, куда идти?
Он останавливается у запертой двери и поднимается на цыпочки, вглядываясь в основание голубоватой лампы, свисающей с потолка. Через несколько секунд он кивает и снова поворачивается ко мне.
— Я же сказал, никаких вопросов обо мне. Я серьезно. Как на самом деле твои дела, Чимин? Как прошли бои? Какой у тебя ранг?
— Ранг? — повторяет младший — Ты знаешь, что я дерусь? Знаешь, что мне назначили ранг?
— Механизм инициации Бестрашия— вовсе не тайна за семью печатями.
"Не знаю, насколько легко разузнать, что чужая фракция делает во время инициации, но подозреваю, что это не так уж легко."
— Я почти в конце списка, папа, — медленно говорит Чими.
— Хорошо. — Он кивает. — Никто не присматривается к отстающим слишком пристально. А теперь, и это очень важно, Чимин: что показала твоя проверка склонностей?
Предупреждение Рито пульсирует у парнишки в голове. "Не говори никому". Он должен сказать ему, что его результат — Альтруизм, потому что именно это Рито записал в системе.
Чими смотрит в глаза папе, бледно-зеленые, окаймленные темной дымкой ресниц. У него морщинки вокруг рта, но в остальном он выглядит моложе своего возраста. Эти морщинки становятся глубже, когда он напевает. Он напевает во время мытья посуды.
"Он мой папа....Я могу ему довериться."
— Результат был неокончательным, — тихо говорит парнишка.
— Я так и думал. — старший Пак вздыхает. — Многие дети альтруистов получают такой результат. Мы не знаем почему. Но ты должен быть очень осторожен на следующей ступени инициации, Чимин. Оставайся в середине группы, что бы ты ни делал. Не привлекай к себе внимания. Ясно?
— Мапа, что происходит?
— Мне все равно, какую фракцию ты выбрал. — Он касается ладонями щек омежки.— Я твой папа и хочу, чтобы ты был в безопасности.
— Это потому что я…
Он закрывает его рот ладонью.
— Не произноси этого слова, — шипит он. — Никогда.
Выходит, Рито был прав. Быть дивергентом — опасно. Просто Чими до сих пор не знает почему, и даже что это на самом деле значит.
— Почему?
Он качает головой.
— Я не могу сказать.
Омега оглядывается через плечо на едва различимый свет со дна Ямы. Чими слышит крики и голоса, смех и шарканье ног. Запах из столовой достигает его ноздрей, сладковатый дрожжевой запах пекущегося хлеба. Папа поворачивается к сыну, его рот упрямо сжат.
— Я хочу, чтобы ты кое-что сделал, — говорит он. — Я не могу навестить твоего брата, но ты сможешь, когда инициация завершится. И я хочу, чтобы ты нашёл его и велел исследовать симуляционную сыворотку. Хорошо? Можешь сделать это для меня?
— Только если ты мне что-нибудь объяснишь, папа! — Парнишка скрещивает руки на груди. — Если ты хочешь, чтобы я провел целый день в лагере эрудитов, назови мне причину!
— Я не могу. Прости. — старший целует Чими в щеку и убирает за ухо прядь голубых волос волос, которая выбилась. — Мне пора. Ты будешь лучше выглядеть, если мы не проявим особой привязанности.
— Плевать мне, как я выгляжу, — отвечает младший
— Напрасно, — возражает он. — Подозреваю, за тобой уже наблюдают.
Он уходит, а Чими слишком ошарашен, чтобы последовать за ним. В конце коридора он оборачивается и говорит:
— Съешь кусочек торта за меня, ладно? Шоколадного. Пальчики оближешь.
Он улыбается странной перекошенной улыбкой и добавляет:
— Я люблю тебя, помни.
И уходит.
Чими стоит один в голубоватом свете лампы, висящей над головой, и понимает:
" ...он уже была в нашем лагере. Он помнит этот коридор. Он знает механизм инициации.......Моя папа был лихачом...."
Продолжение следует.....