💙🖤💙10💙🖤💙
Ночью Чимину снится, что Крис снова висит на перилах, на этот раз цепляясь пальцами ног, и кто-то кричит, что только дивергент может ему помочь. Поэтому Пак бросается вперед, чтобы вытащить его, но кто-то сталкивает Чими с обрыва, и парнишка просыпается, прежде чем разбиться о камни.
Потный и дрожащий, он идёт в омежью ванную, чтобы принять душ и переодеться. Когда Чими возвращается, поперек его матраса написано «Сухарь» красной краской из баллончика. То же слово написано буквами помельче на каркасе кровати и еще раз - на подушке. Пак оглядывается по сторонам, его сердце колотится от злости.
Пит стоит за его спиной и насвистывает, взбивая свою подушку. Трудно поверить, что Чими ненавидит такого доброго на вид человека - его брови от природы приподняты, и у него широкая белозубая улыбка.
- Классно смотрится, - замечает он.
- Я тебя случайно чем-то обидел? - спрашивает омега, хватая простыню за угол и сдергивая с кровати. - Может, ты не заметил, но мы теперь в одной фракции.
- Понятия не имею, о чем ты, - отмахивается альфа и смотрит на парнишку. - К тому же мы с тобой никогда не будем в одной фракции.
Чими качает головой, снимая наволочку с подушки.
"Только не злись".
Он хочет вывести омегу из себя; ему это не удастся. Но всякий раз, когда он ударяет по своей подушке, Чими хочется врезать ему в живот.
Входит Ал, и парнишке даже не приходится просить его о помощи; он просто подходит и помогает ему снять постельное белье. Кровать придется отскребать потом. Ал относит стопку простыней в корзину, и они вместе идут в тренировочный зал.
- Не обращай на него внимания, - советует Ал. - Он идиот и, если ты не станешь злиться, рано или поздно прекратит.
- Хорошо.
Пак касается щек. На них еще горит румянец злости.
"Надо отвлечься."
- Ты разговаривал с Уиллом? - тихо спрашивает Чими - Ну, после... сам знаешь.
- Да. С ним все в порядке. Он не сердится. - Ал вздыхает. - Теперь меня запомнят как парня, который первым вырубил другого.
- Не самый худший способ запомниться. По крайней мере, с тобой остерегутся враждовать.
- Есть способы и получше. - Он подталкивает опегу локтем, улыбаясь. - Ты вот первый спрыгнул.
"Может, я и первый спрыгнул, но подозреваю, что моя слава среди лихачей на этом и закончится."
Чими прочищает горло.
- Один из вас должен был потерять сознание, сам знаешь. Если не он, значит, ты.
- И все же я не хочу больше этого делать. - Ал качает головой, слишком долго, слишком быстро, и шмыгает носом. - Правда не хочу.
Они подходят к двери тренировочного зала, и омега отвечает:
- И все же тебе придется.
У него доброе лицо. Возможно, он слишком добрый для лихача.
Пак входит и смотрит на классную доску. Вчера Чими не пришлось сражаться, но сегодня непременно придется. При виде своего имени паринишка замирает с занесенной ногой.
Его противник - Пит.
- О нет! - восклицает Крис, который, шаркая, входит за ними.
Его лицо в синяках, и такое впечатление, что он изо всех сил старается не прихрамывать. При виде доски он комкает бумажку от маффина, которую держал в кулаке.
- Они что, серьезно? Они правда хотят заставить тебя драться с ним?
Пит почти на фут выше Чими и вчера победил Дрю меньше чем за пять минут. Сегодня лицо Дрю скорее черно-синего, чем розового цвета.
- Может, тебе пропустить пару ударов и притвориться, будто потерял сознание? - предлагает Ал. - Никто не станет тебя винить.
- Ага, - отвечает Чими- Может быть.
Они глядит на свое имя на доске. Его щеки пылают. Ал и Крис просто пытаются помочь, но до чего досадно, что они даже в глубине души не верят, будто у него есть шанс одержать верх над Питом!
Чими стоит у стены, вполуха слушая болтовню Ала и Крис, и наблюдаю за схваткой Шина и Эда. Он намного проворнее, так что сегодня Шин не победить.
По мере того как драка продолжается и раздражение омеги утихает, Чим начинает нервничать. Вчера Ви советовал играть на слабостях противника, но, не считая полного отсутствия привлекательных черт, у Пита нет недостатков. Он достаточно высокий, чтобы быть сильным, но не настолько крупный, чтобы быть медлительным; у него нюх на чужие уязвимые места; он злобный и не станет его жалеть. Хотелось бы сказать, что он парнишку недооценивает, но это ложь. Он действительно такой неумеха, как он считает.
"Возможно, Ал прав, и мне следует пропустить пару ударов и притвориться, будто я потерял сознание....но я не вправе даже не попытаться. Я не должен стоять в списке последним."
Когда Шин приподнимается с пола, явно оглушенный ударами Эда, Чиминово сердце колотится так сильно, что пульсируют даже кончики пальцев. Он забыл, как стоять. Забыл, как бить.
Омега идёт на середину арены, и у него сводит живот, когда Пит направляется к нему. Он выше, чем казалось, и мышцы его рук напряжены. Он улыбается Чими. "Интересно, если меня на него стошнит, это поможет?"
"Сомневаюсь."
- Все нормально, Сухарь? - спрашивает альфа. - У тебя такой вид, будто ты вот-вот заплачешь. Возможно, я не буду особо усердствовать, если ты разрыдаешься.
За плечом Пита Чими видит у двери Ви со сложенными на груди руками. Он кривит рот, как будто только что проглотил что-то кислое. Рядом с ним стоит Рик и притопывает ногой быстрее, чем бьется Чиминово сердце.
Только что они с Питом стояли и смотрели друг на друга, и вот уже Пит поднимает руки к лицу, согнув локти. Его колени тоже согнуты, как будто он готовится прыгнуть.
- Ну же, Сухарь. - Его глаза сверкают. - Хватит и одной слезинки. Давай моли о пощаде.
При мысли о том, чтобы молить Пита о пощаде, у Чими горчит во рту, и он автоматически пинает его в бок. Или пнул бы, не поймай он его ступню и не дерни на себя, заставив потерять равновесие. Омега шлепается спиной об пол, выдергивает ногу и неуклюже поднимается.
"Я должен оставаться на ногах, чтобы он не пнул меня в голову."
Это единственное, о чем Чими может думать.
- Хватит играть с ним! - рявкает Рик. - Я не собираюсь торчать здесь весь день.
Лукавая гримаса Пита тает. Он дергает рукой, и боль пронзает челюсть Чими и разливается по лицу, отчего темнеет в глазах и звенит в ушах. Он моргает и кренится набок, а комната тем временем куда-то падает и качается. Пак не помнит, как кулак альфы коснулся его.
Чими слишком ошарашен, чтобы что-то делать, кроме как пятиться от него, насколько позволяет арена. Он бросается к нему и сильно бьет в живот. Его нога вышибает воздух из легких, и омеге больно, так больно, что невозможно дышать, а может, это из-за удара,Чими не щнает, он просто падает
"Не падать".
Это единственное, о чем парнишка думает. Он заставляет себя встать, но Пит уже здесь. Он хватает Пака за волосы и бьет в нос. Эта боль другая, меньше похожа на укол и больше - на хруст, она хрустит у парня в голове, и перед глазами мелькают разноцветные пятна, синие, зеленые, красные. Чими пытается оттолкнуть его, молотит по рукам, и он снова бьет его, на этот раз по ребрам. Лицо омеги мокрое. Чертов нос. Наверное, это кровь, но голова слишком кружится, чтобы посмотреть вниз.
Альфа толкает , и Чими снова падает, скребёт руками по земле и моргает, заторможенный, вялый, разгоряченный. Он кашляет и с трудом встаёт. Лучше бы полежать, ведь комната кружится так быстро. И Пит кружится вместе с ней; Чими центр плоскости вращения, единственная неподвижная точка. Что-то прилетает ему в бок, и омега снова едва не падает.
"Не падать, не падать"
Пак видит перед собой плотную массу, чье-то тело. Бьет со всей силы, и его кулак попадает во что-то мягкое. Пит неубедительно стонет и шлепает омегу по уху ладонью, тихонько посмеиваясь. У Чими звенит в ушах, и он пытается сморгнуть черные пятна; и как это ему что-то попало в глаза?
Краем глаза омега видит, как Ви распахивает дверь и выходит. Очевидно, эта схватка ему не слишком интересна. Или он собирается выяснить, почему все кружится волчком, и Чими его прекрасно понимает; ему тоже хотелось бы знать.
Колени подламываются, щека касается прохладного пола. Что-то бьет Пака в бок, и он впервые кричит; пронзительный визг принадлежит кому-то другому, не ему; еще удар в бок, и Чими больше ничего не видит, даже того, что под самым носом, мир гаснет. Кто-то кричит: "Хватит!" И омега думает: "слишком много" и "совсем ничего"
Проснувшись, Чими почти ничего не чувствует, только кашу внутри головы, как будто ее набили ватными шариками.
Он знает, что проиграл, и единственное, что сдерживает боль, - то же, от чего путаются мысли.
- Его глаз уже почернел? - спрашивает кто-то.
Чими открывает один глаз - второе веко как будто приклеили. Справа от него сидят Уилл и Ал; Крис сидит слева на кровати, прижимая к челюсти пакет со льдом.
- Что с твоим лицом? - спрашивает омега.
Его губы распухли ещё сильнее чем есть на самом деле и плохое слушаются. Крис смеется.
- На себя посмотри! Раздобыть тебе глазную повязку?
- Что с моим лицом, я и так знаю, - отвечает Пак. - Я при этом присутствовал. В некотором роде.
- Никак ты шутишь, Чими? - усмехается Уилл. - Надо почаще давать тебе обезболивающее, раз ты отпускаешь на нем шуточки. А ответ на твой вопрос - я его побил.
- Поверить не могу, что ты проиграл Уиллу, - качает головой Ал.
- А что? Он хорош. - Крис пожимает плечами. - К тому же, кажется, я наконец понял, как перестать проигрывать. Надо просто не давать им бить меня в челюсть.
- Долго же до тебя доходило. - Уилл подмигивает омеге - Теперь ясно, почему ты не эрудит. Туго соображаешь!
- Ты нормально себя чувствуешь, Чими? - спрашивает Ал.
У него карие глаза, почти такого же цвета, как кожа Криса. На щеках щетина, и похоже, если бы он не брился, то обзавелся бы густой бородой. Сложно поверить, что ему всего шестнадцать лет.
- Ага, - отвечает парнишка- Жаль только, нельзя остаться здесь навсегда и больше не видеть Пита.
Но Чим не знает, где это - "здесь".
Он лежит в длинной узкой комнате с двумя рядами кроватей. Между некоторыми кроватями - занавески. С правой стороны - пост медсестры. Наверное, лихачи лежат здесь, когда болеют или поранились. Омега на посту наблюдает за ними поверх планшета. Чими никогда еще не видел медсестер с таким обилием сережек в ухе.
Некоторые лихачи должны добровольно выполнять работу, которой традиционно занимаются другие фракции. В конце концов, для лихачей нет смысла тащиться в городскую больницу по всяким пустякам.
Впервые Пак попал в больницу в шесть лет. Папа упал на тротуаре перед нашим домом и сломал руку. Услышав его крик, Чими разрыдался, но Тэмин просто молча побежал к отцу. В больнице омега из дружелюбия в желтой блузке, с чистыми ногтями, улыбаясь, измерил папе кровяное давление и вправил кость на место.
Помнится, Тэмин сказал папе, что рука заживет за месяц, потому что это всего лишь трещина. Чими думал, он ее успокаивал, поскольку именно так поступают самоотверженные люди, но что, если он просто повторил то, что узнал? Что, если все его альтруистические склонности были на самом деле замаскированными чертами эрудита?
- Не переживай из-за Пита, - говорит Уилл. - По крайней мере, его побил Эд, который с десяти лет удовольствия ради учился рукопашному бою.
- Ладно. - Крис смотрит на часы. - Похоже, мы опаздываем на ужин. Хочешь, посидим с тобой, Чими?
Он качает головой.
- Все нормально.
Крис и Уилл встают, но Ал жестом отсылает их вперед. У него ярко выраженный запах - приятный и свежий, похожий на шалфей и лемонграсс. Когда он ворочается по ночам, запах доносится до Пака, и он понимает, что альфе привиделся кошмар.
- Я просто хотел предупредить, что ты пропустил объявление Рика. Завтра мы отправляемся на экскурсию к ограде, чтобы узнать об обязанностях лихачей, - говорит он. - Мы должны сесть на поезд в четверть девятого.
- Хорошо, - отвечает парнишка. - Спасибо.
- И не обращай внимания на Криса. Ты не так уж плохо выглядишь. - Он чуть улыбается. - В смысле, ты выглядишь хорошо. Как и всегда. То есть... ты выглядишь смелым. Лихим.
Он отводит глаза и скребет в затылке. Тишина становится нестерпимой. Очень мило с его стороны, но по его поведению кажется, что это не просто слова. Надеюсь, Чими ошибается. Его не может тянуть к Алу - он слишком слаб для этого. Омега улыбается, насколько позволяет покрытая синяками щека, в надежде, что это разрядит обстановку.
- Ладно, не буду мешать отдыхать, - говорит он.
Альфа встает, чтобы уйти, но Пак хватает его за запястье.
- Ал, с тобой все хорошо? - спрашивает Чим.
Он непонимающе глядит на него, и парень добавляет:
- В смысле, тебе стало легче?
- Э-э... - Он пожимает плечами. - Немного.
Он выдергивает руку и засовывает в карман. Наверное, вопрос смутил его, потому что Чимин впервые видит его таким красным. Если бы Пак рыдал по ночам в подушку, он бы тоже немного смутился. По крайней мере, когда Чим плачет он знает, как это скрыть.
- Я проиграл Дрю. После твоей схватки с Питером. - Он смотрит на омегу. - Я пропустил несколько ударов, упал и замер. Хотя это было необязательно. Я решил... я решил, что поскольку я победил Уилла, то могу проиграть всем остальным и все же не оказаться в списке последним. Зато мне больше не придется никого бить.
- Ты действительно этого хочешь?
Он смотрит в пол.
- Я просто не могу. Возможно, это значит, что я трус.
- То, что ты не хочешь причинять другим боль, еще не значит, что ты трус, - говорит Пак, поскольку обязан это сказать, пусть даже не уверен в своих словах.
На мгновение они замирают и глядят друг на друга. Возможно, Чими не солгал.
Если он и трус, это не потому, что он боится боли. Это потому, что он не хочет действовать.
Он страдальчески глядит на Чими и спрашивает:
- Как по-твоему, наши семьи навестят нас? Говорят, семьи переходников никогда не приходят в День посещений.
- Не знаю, - отвечает парнишка. - И не знаю, хорошо это или плохо, если навестят.
- Думаю, плохо. - Он кивает. - Нам и без того нелегко.
Он снова кивает, как бы в подтверждение своих слов, и уходит.
Меньше чем через неделю неофиты Альтруизма смогут навестить свои семьи впервые после Церемонии выбора. Они отправятся домой, усядутся в гостиных и впервые будут общаться с родителями как взрослые.
Чими с нетерпением ждал этого дня. Продумывал, что скажет отцу и папе, когда ему разрешат задавать вопросы за ужином.
"Меньше чем через неделю неофиты-лихачи увидят свои семьи на дне Ямы или в стеклянном здании над лагерем и будут делать то, что делают лихачи, воссоединившись. Например, по очереди кидать ножи друг другу в голову... не удивлюсь..."
Неофиты-переходники со снисходительными родителями также смогут их снова увидеть. Пак сомневается что его родители достаточно снисходительны. Вряд ли - после того, как отец закричал от ярости на церемонии. Вряд ли - после того, как их бросили оба ребенка.
Возможно, если бы Чими мог признаться им, что он дивергент и не знает, что выбрать, они поняли бы. Возможно, они помогли бы ему разобраться, кто такие дивергенты, что это значит и почему это опасно. Но Чим не доверил им свою тайну и потому никогда не узнает, как все могло обернуться.
К глазам подступают слезы, и парнишка сжимает зубы. С него хватит. Хватит слез и слабости. Но как их остановить?
Может, он засыпает, а может, и нет. Позже вечером, однако, Чими выскальзывает из палаты и возвращается в общую спальню. Хуже того, что Пит отправил его в больницу, может быть только одно - остаться в ней на ночь из-за него.
Продолжение следует....