💙🖤💙3💙🖤💙
Чимин просыпается с потными ладонями и ощущением вины. Он лежит в кресле в зеркальной комнате. Откинув голову назад, он видит за спиной Рито. Поджав губы, он снимает электроды с их голов. Младший ждет каких-то слов о проверке — что все закончилось или что он неплохо справился, хотя разве можно плохо справиться с подобной проверкой? — но он молча снимает провода с его лба.
Пак садится и вытирает ладони о брюки. Наверное, он сделал что-то неправильно, пусть все и происходило всего лишь у него в голове. У Рито такое странное лицо, потому что он не знает, как сказать ему, какой он ужасный человек? Лучше бы он не тянул с ответом.
— Очень неожиданно, — говорит он. — Извини, я на секундочку.
Неожиданно?
Чимин прижимает колени к груди и зарывается в них лицом. Жаль, ему не хочется плакать, ведь слезы могли бы принести облегчение. Как можно провалить тест, к которому не дают подготовиться?
Время течет, и Чими нервничает всё больше. Ему приходится вытирать ладони каждые несколько секунд, потому что на них собирается пот... а может, просто потому, что это слегка успокаивает. А вдруг ему скажут, что он не годится ни в одну фракцию? Ему придется жить на улицах, с бесфракционниками. Но это невозможно. Жить без фракции — значит не просто жить в нищете и убожестве, это значит быть отвергнутым обществом, лишенным самого главного в жизни: коллектива.
Папа сказал однажды, что мы не можем выжить одни, но даже если бы могли, то не захотели бы. Без фракции у нас нет цели и смысла жизни.
Чимин качает головой. Нельзя об этом думать. Необходимо сохранять спокойствие.
Наконец дверь открывается, и входит Рито, Чим хватается за подлокотники кресла.
— Извини, что заставил волноваться, — говорит Рито.
Он стоит у его ног, засунув руки в карманы, и выглядит бледным и напряженным.
— Чимин, твои результаты неокончательны, — произносит он. — Как правило, каждый этап симуляции исключает одну или более фракций, но в твоем случае были вычеркнуты всего две.
Парнишка смотрит на него.
— Две? — повторяет.
Горло перехватывает так, что трудно говорить.
— Если бы ты выказал рефлекторное отвращение к ножу и выбрал мясо, симуляция пошла бы по другому сценарию, который подтвердил бы твою склонность к Товариществу- дружелюбию. Этого не случилось, а значит, Товарищество исключено. — Рито скребет в затылке. — Обычно симуляция развивается линейно и выделяет одну фракцию, исключая остальные. Принятые тобой решения не позволили отвергнуть следующий вариант, Правдолюбие-искренность и мне пришлось изменить симуляцию и поместить тебя в автобус. Где твое упорство во лжи исключило Правдолюбие.
Он криво улыбается.
— Не переживай. Только искренние говорят правду в этом случае.
Один из узлов в Чиминовой груди ослабевает. Может, он не ужасный человек.
— Я полагаю, что это не совсем так. Правду говорят правдолюбы... и альтруисты, — продолжает он. — А значит, у нас проблема.
У него отвисает челюсть.
— С другой стороны, ты бросился на пса, чтобы защитить от него маленькую омежку, а это альтруистическая реакция... Но когда мужчина-альфа сказал тебе, что правда спасет его, ты продолжал упорствовать во лжи. Это не альтруистическая реакция. — Он вздыхает. — Ты не убежал от пса — так поступают лихачи из Бестрашия, но лихачи берут нож, а ты не взял.
Он прочищает горло и продолжает:
— Твоя здравая реакция на пса означает сильную тягу к Эрудиции. Понятия не имею, как толковать твою нерешительность на первом этапе, но...
— Погодите, — перебивает младший. — Выходит, вы не представляете, к чему я склонен?
— И да и нет. Мой вывод, — поясняет он, — что ты выказал равную склонность к Альтруизму, Лихости и Эрудиции. Люди, которые получают подобный результат... — он оглядывается через плечо, как будто ожидает кого-то увидеть, — называются... дивергентами.
Последнее слово он произносит так тихо, что его почти не слышно, и снова становится напряжен и беспокоен. Он огибает кресло и наклоняется к Чимину.
— Чимин, — произносит он, — ты ни в коем случае не должен об этом рассказывать. Это очень важно.
— Мы не должны делиться результатами, — кивает парнишка. — Я знаю.
— Нет.
Рито опускается на колени рядом с креслом и кладет руки на подлокотник. Между их лицами всего несколько дюймов.
— Это другое. Я не о том, что ты не должен ими делиться сейчас; я о том, что ты не должны ими делиться ни с кем, никогда, что бы ни случилось. Дивергенция крайне опасна. Ты понимаешь?
Чим не понимает, как могут неокончательные результаты проверки быть опасны, но кивает. Ему все равно не хочется ни с кем делиться результатами.
— Ладно.
Омега отлепляет руки от подлокотников и встаёт. Его пошатывает.
— Советую пойти домой, — говорит Рито. — Тебе нужно хорошенько поразмыслить, а ожидание вместе с остальными может пойти во вред.
— Я должен предупредить брата.
— Я сам ему скажу.
Выходя из комнаты, Пак держится за лоб и глядит в пол. Он не в силах смотреть Рито в глаза. Он не в силах думать о завтрашней Церемонии выбора.
Теперь это его выбор, что бы ни показал тест.
Альтруизм-Отречение. Лихость-Бестрашее. Эрудиция.
Дивергенция.
Пак решает не садиться на автобус. Если он вернётся домой рано, отец заметит это, проверяя домашний журнал в конце дня, и парню придется объяснять, что случилось. Вместо этого Чимин идёт пешком. Ему нужно перехватить Тэмина, прежде чем он обмолвится о чем-нибудь при родителях, но Тэмин умеет хранить секреты.
Чимин идёт посередине дороги. Автобусы стараются прижиматься к обочине, так что здесь безопаснее. Там и сям на улицах рядом с домами он видит следы желтых линий. Они больше не нужны, ведь у нас так мало машин. Светофоры тоже больше не нужны, но кое-где они еще висят над дорогой, угрожая свалиться в любой момент.
Реновация медленно продвигается по городу, лоскутному одеялу новых, чистых зданий и старых, крошащихся. Большинство новых зданий стоит рядом с болотом, которое в прежние времена было озером. Добровольная организация Альтруизма, в которой работает папа, отвечает за большинство этих реноваций.
Когда Чими смотрит на образ жизни альтруистов глазами чужака, он кажется ему прекрасным. Когда он наблюдает за совершенным согласием их семьи, когда они ходят на званые ужины, где все убирают за собой без просьб и понуканий, когда он видит, как Тэмин помогает незнакомцам носить сумки с продуктами, Чим заново влюбляется в подобную жизнь. И лишь когда пытается жить ею, возникают проблемы. Он чувствует фальшь.
Но выбрать другую фракцию означает отречься от своей семьи. Навсегда.
Сразу за сектором Альтруизма начинается полоса остовов зданий и разбитых тротуаров, по которой парнишка сейчас и идёт. Местами дорога совершенно развалилась, обнажив канализационные системы и пустые тоннели, которые надо старательно обходить; местами так сильно воняет нечистотами и мусором, что приходится зажимать нос.
Здесь живут бесфракционники. Они не сумели завершить инициацию и вступить в фракцию, которую выбрали, и потому живут в нищете, выполняя работу, на которую никто другой не согласен. Они работают дворниками, строителями и сборщиками мусора, ткут материю, водят поезда и автобусы. В обмен на свой труд они получают пищу и одежду, но, как говорит папа Чимина, ни того ни другого им не хватает.
Пак видит бесфракционника на углу впереди. На нем поношенный коричневый костюм, и кожа складками свисает с его челюсти. Он смотрит на парнишку, а он смотрит на него, не в силах отвести глаз.
— Извини, — говорит он дребезжащим голосом. — Нет ли у тебя чего-нибудь съедобного?
У меня комок встает в горле. Строгий голос в голове требует: «Опусти голову и иди своей дорогой».
Нет. Чим качает головой. Он не должен бояться этого альфу. Ему нужна помощь, и он должен ему помочь.
— Мм... да.
Чимин лезит в сумку. Отец велит всегда носить еду в сумке, как раз на такой случай. Он протягивает мужчине пакетик сушеных яблочных долек.
Он тянется к ним, но его пальцы смыкаются не на пакетике, а у блондина на запястье. Он улыбается ему. У него трещина между передними зубами.
— Какие красивые глазки и губки, — произносит он. — Жаль, остальное подкачало.
Чиминово сердце колотится. Он отдергивает руку, но его хватка становится крепче. Паришка слышит что-то едкое и неприятное в его дыхании.
— Не слишком ли ты мал, чтобы разгуливать в одиночестве, дорогуша? — спрашивает он.
Чим перестаёт тянуть руку и выпрямляет спину. Он знает, что выглядит маленьким; ни к чему об этом напоминать.
— Я старше, чем кажусь, — возражает Чимир. — Мне шестнадцать.
Альфа широко растягивает губы, обнажая серый коренной зуб с черной дырой. Чимин не может понять, улыбается он или гримасничает.
— Выходит, сегодня у тебя особенный день? День перед выбором?
— Отпустите, — требует блондин.
В ушах звенит. У Пака голос звучный и строгий... совсем не такой, как он ожидал. Он словно не принадлежит ему.
Чим готов. Чим знает, что делать. Чим представляет, как бью его локтем в живот. Вижит, как пакетик яблок летит в сторону. Слышит, как бежит прочь. Он готов действовать.
Но затем альфа отпускает его руку, берет яблоки и говорит:
— Не промахнись с выбором, крошка.
Продолжение следует...