💙🖤💙2💙🖤💙
Проверка начинается после обеда. Паки сидим за длинными столами в столовой, и распорядители называют по десять имен за раз, по одному для каждой проверочной комнаты. Чимин сидит рядом с Тэмином и напротив их соседа Сью.
Отец Сью ездит на работу через весь город, поэтому у него есть машина и он подвозит сына в школу и домой каждый день. Он предлагал подвозить и ребят, но, как говорит Тэмин, они предпочитают выходить из дома попозже и не хотят доставлять ему неудобств.
Ну конечно, не хотят.
Распорядители — в основном добровольцы-альтруисты, хотя в одной из проверочных комнат сидит эрудит, а в другой — лихач, чтобы проверять альтруистов, потому что правила запрещают проверку членами собственной фракции. В правилах также говорится, что они не могут подготовиться к тесту, поэтому Чимин не знает, чего ожидать.
Омега переводит взгляд со Сью на столы лихачей на другой стороне комнаты. Бестрашные смеются, кричат и играют в карты. За третьей группой столов эрудиты щебечут над книгами и газетами в вечном поиске знаний.
Стайка товарок- омег в желтом и красном сидят кружком на полу и играют в ладушки, читая стишок. Каждые несколько минут раздается взрыв смеха, когда одна из них выбывает и садится в середине круга. За столом рядом с ними размахивают руками правдолюбы. Кажется, они спорят о чем-то, но вряд ли всерьез, ведь некоторые из них продолжают улыбаться.
Паки за столом Альтруизма сидят тихо и ждут. Традиции фракций регулируют даже праздное поведение и подавляют личные предпочтения. Чимин сомневается, что все эрудиты хотят учиться дни напролет или что всем правдолюбам по душе жаркий спор, но они могут пренебречь обычаями своих фракций не больше его.
Имя Тэмина называют в следующей группе. Он уверенно идет к выходу. Чимину незачем желать ему удачи или заверять, что беспокоиться не о чем. Он знает, где его место, и, насколько младшему известно, всегда знал. Его самое раннее воспоминание о брате — когда им было по четыре года. Он выбранил Чими за то, что он не отдал свою скакалку маленькой омежке на детской площадке, которой было не с чем играть. Сейчас он редко читает ему нотации, но Чим навсегда запомнил неодобрение на его лице.
Чим пытается объяснить ему, что у него другие инстинкты — ему даже не пришло в голову уступить место правдолюбу в автобусе, — но он не понимает.
«Просто делай, что должно», — всегда говорит он. Для него все так просто. Но не для Чимина.
У парнишки сжимается желудок. Чим закрывает глаза и открывает только через десять минут, когда Тэмин садится на место.
Он весь белый как мел. Он прижимает ладони к коленям — Чим так делает, если хочет стереть с них пот, — затем отрывает их, и его пальцы дрожат. Младший открывает рот, чтобы о чем-то спросить, но слова не вылетают. Чим не вправе спрашивать его о результатах, а он не вправе отвечать ему.
Доброволец-альтруист называет имена следующего круга. Двое из Лихости, двое из Эрудиции, двое из Товарищества, двое из Правдолюбия, и наконец: «Из Альтруизма: Сью Блэк и Чимин Пак».
Блондин встаёт, потому что должен, но, будь его воля, Чим оставался бы на месте до конца проверки. В груди словно надувается пузырь, который с каждой секундой становится все больше и больше, угрожая разорвать его изнутри. Парнишка идёт за Сью к выходу. Люди, мимо которых он проходит, наверное, не различают их. Они носят одинаковую одежду и одинаково причесывают свои светлые волосы. Единственная разница — то, что Сью, вероятно, не тошнит и, насколько Чим может судить, его руки не дрожат так сильно, что приходится держаться за подол рубашки.
Рядом со столовой выстроились в ряд десять комнат. Они используются только для проверки склонностей, так что Пак ни разу не бывал в них прежде. В отличие от остальных комнат в школе они отделены не стеклами, а зеркалами. Чимин наблюдает за собой, бледным и испуганным, идущим к одной из дверей. Сью нервно улыбается ему и заходит в комнату 5, а Чимин заходит в комнату 6, где его ждет лихачка- омега из Бестрашия.
Она не кажется такой суровой, как молодые лихачи, которых Пак встречал. У нее маленькие темные глаза с заостренными уголками; на ней черный пиджак — как от мужского костюма — и джинсы. Лишь когда она поворачивается, чтобы закрыть дверь, он видит татуировку на ее шее: черно-белого ястреба с красным глазом. Если бы у меня в горле не стоял ком, Чим спросил бы, что это значит. Это наверняка что-то значит.
Внутренние стены комнаты покрыты зеркалами. Пак вижу свое отражение со всех ракурсов: серая ткань, скрывающая очертания спины, длинная шея, узловатые пальцы, красные от прилива крови. Потолок светится белым. Посередине комнаты стоит откидывающееся кресло, как у стоматолога, а рядом с ним — машина. В подобном месте должны происходить ужасные вещи.
— Не бойся, — говорит омега, — это не больно.
У него черные прямые волосы, но на свету Чимин видит в них прожилки седины.
— Садись и устраивайся поудобнее, — продолжает старший. — Меня зовут Рито.
Чим неуклюже опускается в кресло и откидывается, положив голову на подголовник. Свет режет глаза. Рито возится с машиной справа от него. Парнишка пытается сосредоточиться на старшем, а не на проводах в его руках.
— Почему ястреб? — выпаливает парнишка, когда омега прикрепляет электрод к егт лбу.
— Впервые вижу любопытного альтруиста. — Он вздергивает брови.
Чимин ежется, и его руки покрываются гусиной кожей. Его любопытство — ошибка, предательство ценностей Альтруизма.
Тихонько напевая, Рито прижимает еще один электрод к его лбу и поясняет:
— В некоторых частях древнего мира ястреб символизировал солнце. В свое время я решил, что, если на мне всегда будет солнце, я перестану бояться темноты.
Чими пытается удержаться от очередного вопроса, но тщетно.
— Вы боитесь темноты?
— Я боялся темноты, — поправляет Рито.
Она прижимает следующий электрод к своему собственному лбу, прикрепляет к нему провод и пожимает плечами.
— Теперь он напоминает мне о страхе, который я преодолел.
Он встает сзади. Чим сжимает подлокотники кресла так крепко, что костяшки его пальцев белеют. Рито тянет на себя провода, прикрепляет их к себе, к нему, к машине у себя за спиной. Затем передает ему пробирку с прозрачной жидкостью.
— Выпей, — говорит он.
— Что это?
Чиминово горло как будто распухло. Он с трудом сглатывает.
— Что случится?
— Я не могу тебе сказать. Просто доверься мне.
Пак шумно выдыхает и опрокидывает содержимое пробирки в рот. Его глаза закрываются.
Они открываются всего лишь через мгновение, но блондин оказывается в другом месте. Он снова стоит в школьной столовой, но все длинные столы пусты, и за стеклянными стенами идет снег. На столе передо ним стоят две корзины. В одной лежит большой кусок свежего мяса, в другой — нож длиной с его предплечье.
Нежный омежий голос за спиной произносит:
— Выбирай.
— Зачем? — спрашивает младший.
— Выбирай, — повторяет омега.
Чимин оборачивается, но за спиной никого нет. Он возвращается к корзинам.
— Что мне с ними делать?
— Выбирай! — кричит он.
Когда он кричит на него, страх исчезает, сменяясь упрямством. Чим хмурится и скрещивает руки на груди.
— Как знаешь, — произносит он.
Корзины исчезают. Пак оборачивается на скрип двери и видит в нескольких ярдах от себя пса с острым носом. Он припадает к земле и крадется к нему, скаля белые зубы. Глубоко в его горле клокочет рык, и Чим понимает, почему пригодилось бы то мясо. Или нож. Но уже слишком поздно.
Убежать? Но пес быстрее него. Он не может прижать его к земле. В голове пульсирует кровь. Чимин должен принять решение. Если перепрыгнуть через какой-нибудь стол и загородиться им... нет, он слишком маленький, чтобы прыгать через столы, и слишком слабый, чтобы опрокинуть один из них.
Пес рычит, и парнишка почти чувствует, как звук вибрирует в его черепе.
В учебнике по биологии написано, что собаки чуют запах страха из-за химического вещества, которое человеческие железы выделяют при угрозе насилия. Ещё сильнее оно у выделяется у омег. Такое же вещество выделяют звери, на которых собаки охотятся. Запах страха побуждает их нападать...так же он действует и на альф...
Пес приближается к нему, царапая когтями по полу.
Чим не может убежать. Не может драться. Вместо этого он слышит зловонное дыхание пса и старается не думать о том, что он только что съел. В его глазах нет белков, только черное мерцание.
Что еще Чимин знает о собаках? Он не должен смотреть ему в глаза. Это знак агрессии. В детстве он просил у отца щенка и теперь, стоя перед когтистыми лапами пса, не может припомнить почему. Пес подходит ближе, не переставая рычать. Если взгляд в глаза — знак агрессии, то каков знак покорности?
Чимин дышит громко, но ровно. Опускается на колени. Меньше всего ему хочется лежать на полу перед псом — лицом на уровне его зубов, — но это лучшее, что парнишка может придумать. Он вытягивает ноги и опирается на локти. Пес крадется все ближе, пока не обжигает ему лицо своим жарким дыханием. Чиминовы руки дрожат.
Он лает ему в ухо, и омега сжимает зубы, чтобы не закричать.
Что-то шершавое и влажное касается его щеки. Пес перестает рычать и, когда я снова поднимает на него глаза, шумно дышит. Он лижет его лицо. Чим хмурится и садится на пятки. Пес кладет лапы омеге на колени и лижет его подбородок. Парнишка отшатывается, вытирая слюни с кожи, и смеётся.
— А ты совсем не страшное чудовище, верно?
Чимин встаёт медленно, чтобы не напугать пса, но он совсем не похож на дикого зверя, который стоял перед ним несколько секунд назад. Парнишка протягивает руку, осторожно, готовый отдернуть ее, если понадобится. Пес тычется ему в руку головой. Внезапно Чимин радуюется, что не выбрал нож.
Он моргает, а когда открывает глаза, на другой стороне комнаты стоит маленький омежка в белом платье. Он протягивает руки и визжит:
— Щеночек!
Он бежит к собаке, стоящей рядом с ним, и Чим открывает рот, чтобы предупредить ее, но слишком поздно. Пес оборачивается. Он не рычит, а лает, огрызается и щелкает пастью, и мышцы бугрятся под его шкурой, как витки проволоки. Он вот-вот прыгнет. Не размышляя, Чимин бросается на пса; наваливаетсч на него всем телом, обхватив руками толстую шею.
Пак ударятся головой об пол. Пес исчез, как и маленькая омежка. Он осталась один— в проверочной комнате, на этот раз пустой. Он медленно поворачивается вокруг и не видит себя ни в одном зеркале. Толкает дверь и выходит в коридор, но это не коридор; это автобус, и все сиденья заняты.
Чимин стоит в проходе и держится за поручень. Рядом с ним сидит альфа с газетой. Его лицо заслоняет газета, но парнишка видит его руки. Они испещрены шрамами, как будто он обгорел, и сжимают бумагу, как будто хотят ее смять.
— Знаешь этого парня? — спрашивает он и постукивает по фотографии на первой странице газеты.
Заголовок гласит: «Жестокий убийца наконец задержан!» Чим разглядываю слово «убийца». Немало воды утекло с тех пор, как он в последний раз читал это слово, но все равно его очертания наполняют его страхом.
На фотографии под заголовком — молодой парень с простым лицом и бородой. По-моему, он его где-то видел, только не помнит где. И в то же время Чимину кажется, что не стоит говорить мужчине об этом.
— Ну так что? — В его голосе звенит злоба. — Знаешь его?
Не стоит... нет, ни в коем случае нельзя! Его сердце колотится, и омега сжимает поручень, чтобы руки не дрожали, чтобы не выдали его. Если Чими скажет ему, что знает парня из статьи, со ним случится что-то ужасное. Но он может убедить его, что ничего не знает. Чим может прочистить горло и пожать плечами... но это будет ложью.
Парнишка прочищает горло.
— Знаешь? — повторяет альфа.
Он пожимает плечами.
— Ну?
Чим содрогается. Его страх иррационален; это всего лишь тест, а не реальность.
— Не-а, — небрежно отвечает блондин — Понятия не имею, кто это.
Альфа встает, и младший наконец видит его лицо. На нем темные солнечные очки, и рот его искривлен злобой. Его щеки испещрены шрамами, как и руки. Он наклоняется к его лицу. Его дыхание пахнет сигаретами. «Не реальность, — напоминает Чим себе. — Не реальность».
— Ты лжешь, — говорит он. — Ты лжешь!
— Я не лгу.
— Я вижу это по твоим глазам.
Чим выпрямляет спину.
— Ничего вы не видите.
— Если ты его знаешь, — тихо говорит альфа, — то можешь меня спасти. Можешь меня спасти!
Чимин щурится.
— Увы, — говорит он и выпячивает челюсть, — я его не знаю.
Продолжение следует....