Глава III За кулисами
Парижская опера жила собственной жизнью.
Золото балконов, бархат занавесов и холодный блеск люстр скрывали за собой мир, в котором всё решалось шёпотом. Здесь судьбы ломались не на сцене, а за кулисами — там, где свет прожекторов не доставал до грязных сделок и испорченных душ.
Агент 47 стоял у служебного входа, одетый в форму ремонтной бригады. Каска, перчатки, ящик с инструментами — идеальное прикрытие. Люди проходили мимо, не замечая его. В этом здании каждый был занят собой.
Наушник ожил.
— Здравствуйте, 47-й, — сказала Диана. — У нас есть повод посетить Парижскую Оперу. Целей две: знаменитый тенор Альваро Д'Альваде и Ричард Делахант, посол США при Ватикане.
47 вошёл внутрь.
— Они стоят за группировкой, занимающейся торговлей детьми из Восточной Европы, — продолжала Диана. — Репетиции «Тоски» ещё продолжаются. Здание бурлит жизнью, так что вы едва ли привлечёте внимание.
Сцена была залита светом. Оркестр настраивал инструменты, хор переговаривался, рабочие сцены двигали декорации.
— Посол Делахант наблюдает за репетициями из своей ложи, — уточнила Диана. — Он путешествует с вооружённым эскортом, однако других охранников там быть не должно.
47 скользнул вдоль стены, растворяясь среди рабочих.
— Хорошим прикрытием будет ремонтная бригада, — добавила Диана. — Мы также оставили для вас пакет в гардеробе. В третьем акте «Тоски» тенор стоит перед расстрельным отрядом. Эта сцена может предоставить удачный момент.
47 остановился на мгновение, глядя на сцену.
— Это простая миссия, 47-й, — голос Дианы стал чуть тише. — Однако у Агентства с недавних пор возникли проблемы в Париже. Будьте очень осторожны.
Связь оборвалась.
Альваро Д'Альваде репетировал свою партию с самодовольной улыбкой. Его голос наполнял зал — сильный, чистый, завораживающий. Публика боготворила его, не зная, чем он расплачивается за свою роскошь.
47 наблюдал из тени.
Он знал таких людей. Они любили сцену, потому что аплодисменты заглушали крики совести.
Посол Делахант сидел в ложе, рядом с двумя охранниками. Дорогой костюм, спокойный взгляд, лицо человека, уверенного в своей неприкосновенности.
Ошибочное чувство.
Кат-сцена
Разговор
Рик Хендерсон:
— Ваша «история века» — про пару дохлых виноделов из Чили?
Александр Кейн:
— Меня заинтересовали не жертвы, а их убийца. Я пришёл к выводу, что — это Сорок Седьмой.
Рик Хендерсон:
— Лысый клон-киллер? Да бросьте, Джек. Он — просто байка. Даже ЦРУ и ваше ФБР говорят, что его нет.
Александр Кейн:
— Мы много чего говорим, Рик — такая у нас работа. Дельгадо вёл процветающий бизнес. Чтобы добиться успеха в тех краях, надо... скажем так, волноваться о безопасности. Мало кто мог повернуть такое в одиночку.
Рик Хендерсон:
— Так значит, вы погнались за мифом?
Александр Кейн:
— Погнался? О нет. Мне просто стало любопытно. Делом заинтересовался мой знакомый из ЦРУ. Случай в опере усилил наше любопытство. Почитайте.
Возвращение к миссии
Третий акт.
На сцене выстроился расстрельный отряд. Холостые патроны были готовы. Альваро стоял на коленях, по сценарию — обречённый.
47 находился за декорациями.
Выстрел прозвучал вовремя.
Публика ещё не успела осознать, что что-то пошло не так, когда тенор рухнул на сцену уже по-настоящему. Кровь расплылась по доскам, смешиваясь с театральным реквизитом.
Аплодисментов не было.
Паника началась мгновенно.
В этот хаос 47 поднялся по служебной лестнице к ложе посла.
Делахант даже не успел встать.
Глушитель приглушил звук, но не смысл. Один охранник рухнул первым, второй — следом. Посол схватился за грудь, глядя на 47 с неверием.
— Вы... не должны... — прошептал он.
47 не ответил.
Сирены завыли, когда он уже покидал театр, смешавшись с бегущими рабочими и артистами. Парижская опера осталась позади — величественная, испачканная правдой.
— Цели устранены, — спокойно произнесла Диана. — Вы привлекли внимание, 47-й. Будьте готовы.
Он исчез в ночном Париже.
За кулисами всегда было темнее, чем на сцене.
