Dr. Stone "Вслед За Мечтой"

Автор-сан:

30 страниц, ребят. Почти 13 000 слов, ребят.

（；'д｀）ゞ

Я не знаю, как вы будете это читать, ребят.

Но! Два месяца ожидания обвенчались успехом, не так ли? 

В предпоследней главе этого тома (то есть в этом) вас ожидает дичайший экшен, кровь, насилие, схватки и много чего вкусного.

Клянусь, я никогда не ожидала подобного от этой истории. Она начиналась как простое камеди, хей, когда мы свернули не туда? 

Я искренее надеюсь, что вам зайдет эта глава! Мой первый опыт в написании экшен-сцен должен быть откритикован! 

А для моих "последователей" в конце главы будут ждать интересные новости касательно моего творчества

o(*￣▽￣*)ブ

Приятного чтения!

⁕⁕⁕

Последнии дни борьбы на острове

Пещера Царства Науки

Хром то и дело наклонялся, чтобы поднять очередную желтоватую бумагу, кинутую Ишигами на пол. Ученный что-то восторженно бормотал себе под нос, разгребая завалы старых чертежей. Раньше эта куча макулатуры валялась в лаборатории, в деревянных ящиках под столом для проведения процедур. Таких ящиков было около трех или четырех, и все они под завязку наполненные десятками бумаг, с неразборчивыми подписями на каждой. Еще несколько таких «сокровищниц» Сенку спрятал в обсерватории, под несколькими накидками, и Хром отчетливо помнит, с какой безграничной любовью вождь поглаживал их через ткань. Сколько всего было чертежей спрятано по всей деревне – загадка. Сенку распихивал свои «драгоценности» везде, кто только мог, лишь бы те не попались на глаза Хьюстон. Деревенский так и не получил ответ на вопрос, почему ученый так делает, но один раз лицезрев тяжелый взгляд врача, когда та всё таки нашла один из них, больше решил не размышлять на эту тему.

Тем не менее, количество бумаг с вычислениями и разработками, написанные угольками или уже полноценными грифелями, подаренными врачом, заставляло всех задуматься, где Ишигами берет время на жизнь.

-Когда ты успеваешь всё это рисовать? – Хром рассматривал чертеж возрастом уже в два года. Цифры, буквы, линии и рисунки. Сенку не отличался красивым, каллиграфическим почерком, в отличии от того же врача. – Ни чё не понятно...

-У меня нет времени париться над оформлением, Хром. – он сидел на холодном камне, перебирая среди кучи работ. – Главное, что мне всё понятно.

-А как, по-твоему, Касеки будет этот Ад разбирать? – повертев бумагу в руке и тщательно разглядев со всех сторон, аккуратно сложил в «пока ненужную кучу чертежей №2». – Тут черт ногу сломит, не то что дед...

Ишигами повернулся к нему и, смерив недовольным взглядом, – последнее время других взглядов у него, кроме как недовольных или восторженных, нет – вернулся глазами к завалу.

-Обычно я переписываю те, что нужны, а остальные каракули ждут своего часа.– ученый почесал затылок и горько вздохнул. – Несколько месяцев назад я нарисовал чертеж револьвера, но... Большинство из чертежей не закончены, потому что док вечно ловила меня за черченьем ночью и я отхватывал жестких пиздюлей. Раньше меня это бесило – да и до сих пор бесит – но из-за писанины ночью я теперь не могу отличить чертёж «Гориллы» от гребанного огнестрела.

Хром хмыкнул, вспоминая необычно молчаливую девушку и особо сердитого Ишигами. Это было правдой: Сенку имел за собой вредную привычку игнорировать желание поспать или поесть во имя очередной идеи «гениальничать». Врач не терпела подобного, решая оттаскивать того от лаборатории или обсерватории куда подальше, но ученого ничего не остановит – были моменты, когда Сенку, сидя со всеми за ужином, умудрялся скрытно от «няньки» создавать новый рисунок под столом, ногой по земле.

Хьюстон вечно ныла о том, что горе-умник не ценил ни её, ни её заботу, ни даже собственную жизнь со здоровьем. Что ж, она была права – Ишигами, не скрывая, кривил лицо от чужих нравоучений, всегда старался увильнуть от женского недовольства, игнорировал все наставления и продолжал не спать, не доедать и считать себя тем, кто может учить Т\И «здравому уму».

-Блять, ты знаешь, насколько всё хреново?

Сенку с напряженной усмешкой держал в руке бумагу и смотрела на содержимое с каким-то тихим ужасом.

Заинтересованно подойдя к нему ближе, Хром глянул тому через плечо. Нечеткие линии, скрытые за сотнями размытых иероглифов, сливались в один единый хаос из чертежей, вычислений и... записей?

-Я впал в чертову поэзию.

Присвистнув, Хром еще раз быстро оглядел шедевр современной литературы.

-Сам писал или кто-то помог?

-Ага, сам.

-Хах! Серьёзно, ты и поэзия? – Ишигами снова недовольно зыркнул на смеющегося Хрома. – Дай, хочу глянуть.

Не успел шатен и руку к листу вытянуть, как Сенку перепугано дернулся, прижал лист к своей груди и замер. Хром так и стоял еще с минуту с вытянутой в сторону ученого рукой, в замешательстве играя с ним в гляделки, а потом слегка потряс головой, вытряхивая все неправильные мысли из башки.

-Ты чё? – Хром смело шагнул в сторону Ишигами. – Я же просто почитать, хей.

Но тот в ответ лишь сильнее прижал к груди своё творчество и шагнул назад.

Деревенский остановился, с подозрительным прищуром оглядел ученого перед собой, словно нечто совершенно новое и, пока что, лично ему не понятное.

-Да брось ты, – снова шаг вперед, и противоположный шаг назад. Оба насторожились еще больше. – Ну что ты... Хей, Сенку, неужели там что-то запретное?

Ишигами скривился от многозначащей игры бровями и медленно, четко проговорил:

-Личное.

У Хрома что-то щелкнуло, шестеренки в голове заработали активнее и, подобно переключателю, эмоция задумчивого удивления на его лице сменилась хитрой улыбкой.

Он никогда не умел вовремя сказать себе «стоп».

-Личное? – шаг стал по-настоящему уверенный.

-Личное, - повторил чуток дрогнувший голос.

-Насколько личное? – карие глаза азартно заблестели. – От 1 до 10, насколько?

-Десять миллиардов.

-Воу, почему так много?

-Будешь лезть – получишь то же, только в квадрате.

-А смогу увидеть?

-Я же сказал..!

-Хотя бы глазком!

-Нет, эт-

-Никому не скажу, честное научное!

-Боже, Хром, нет, почему ты..

-Буду держать рот на замке до конца своей жизни, матушкой клянусь!

-Ты сирота.

-А вот обзываться не надо!

Хром категорично и уверенно наступал, в то время как Сенку, не отнимая листа от груди ни на секунду, продолжал немногословно отступать. Их маленькая «игра» начинала затягиваться – Хром настойчиво продолжал гнуть свою линию, прося и умоляя так, словно без этой идиотской бумажки – черт бы побрал ту руку, которая вытянула это из той кучи гениальности – его жизнь оборвется в ближайшие три минуты. И даже если бы это было правдой, Ишигами бы предпочел лишиться друга, чем показывать эту хуйню кому-либо. Особенно, особенно Хрому.

Потому что:

А) Этот придурок не умеет держать язык за зубами, и

Б) Этот придурок – маленькая крыска, таскающая всю самую интересную и важную информацию сплетнице крыске номер два – доку. Гребанный симбиоз.

-Послушай, есть же вероятность, что я пойму далеко не всё! – шатен развел руками в сторону. – Ты можешь самостоятельно прочитать мне. Хотя бы парочку строк!

-Не обязан.

-А как же дружеский долг, а?! «Тайн между нами нет», «делим секреты на двоих», м-м-м?

-Уж не знаю, какими вы там клятвами с доком обменивались, но я в этом дерьме участвовать не собираюсь.

-Ну же!

Неожиданно, Хром с победным смехом ринулся резко вперед, но, что еще более неожиданно, Ишигами успел увернутся. Зацепив краем глаза глумливую насмешку ученого, его ученик пролетел мимо и еле как удержался на ногах.

-Эй!

Парень гневно прикрикнул, разворачиваясь лицом к довольному собой другу. Тот снова улыбнулся – от былой растерянности не осталось и следа – и Хром увидел, как заветный лист падает в костер.

Язычки пламени мгновенно охватили бумагу, уничтожая полностью. Хром мог лишь смотреть на то, как иероглифы один за одним постепенно исчезают в черноте, а после осыпаются горящим пеплом.

-Зараза.

Сенку молча согласился.

-Тоже мне – друг.... – нахмурившись, парень включил свой стандартный режим детской обиды. – Чертовски обидно, вообще-то, когда ты всем делишься, а тебе даже пару строк стишка прочитать не могут.

-Повторяю: не обязан. – Сенку посмотрел на надутый профиль друга. – Твоё решение – рыдать мне о своих проблемах, или нет. Не вешай на меня ответственность за свой выбор.

Вздохнув, Хром не нашел, чем это крыть. Язык фактов – родной язык Сенку Ишигами.

-Тебе про понятие «поэзия» рассказала Т\И, да?

Они оба смотрели на костер.

-Ага, она самая. – Хром вздохнул. – А еще сказала, что у меня ни черта в этом не выйдет, потому что я слишком «прост и примитивен».

-Хах, конечно.

-Не конечно! – Сенку получил локтем в бок и тихо рассмеялся. – Стихи – не математика, где куча формул, правил и принципов. Они должны быть понятны и просты каждому. В чем суть литературы, если не в этом?

Ишигами посмотрел на серьезный профиль Хрома, задумчиво глядящего на язычки пламени, и почесал затылок:

-Хрен его знает, - в конце концов жмет плечами ученый. - Каждый автор вкладывает в слова свой особый смысл и так, из ряда слов, складывается нечто... универсальное? Никогда не задумывался об этом.

Хром улыбнулся:

-Надо же. Оказывается, в этом мире еще есть вещи, о который Ишигами Сенку не задумывался.

И он традиционно закатил глаза:

-Я не Бог, не великий мыслитель из пятидесятилетнего заточения в пещере и даже не Эйнштейн на манималках. Даже не компьютер не может думать обо всем сразу.

-Маловата самооценка человека, который собрался возвращать цивилизацию.

-Мне просто повезло очнуться первым. Уверен, каждый ученый на моем месте поступил бы так же.

Деревенский и его наставник переглянулись.

-Ты правда в этом уверен?

Ишигами закусил губу, не отрывая глаз от огня, и всё таки промолчал. Тишина являлась частой причиной для размышлений, и Хром редко отказывался от возможности нырнуть в догадки и, быстро-быстро, проматывать каждую из них, толком не успевая разглядеть даже одну. У доверчивого и простого деревенского паренька был язык без костей, голова с извилистой кашей и карие глаза, где на солнце течет не мед, а дикая жажда знаний. Только если у Сенку это был алый, агрессивный то у Хрома в глазах это были сплавленные воедино, сияющие золотом звездочки, горячие и пластичные, но не менее жаждущие.

-Думаю, у других просто бы не осталось выбора. – прервал настраивающую на мысли тишину Ишигами, и прикрыл глаза. – Тут либо пытайся, либо умри. Мне не по кайфу вспоминать те года одиночества, делимое с дубиной, хотя они были и не так давно, но это было реально важным жизненным уроком. Я хотя бы понял, какого морозить жопу в поисках пищи. И подтираться зеленым листом... Это не просто забыть.

-А вы в прошлом чем подтирались? – Хром пару раз хлопнул ресницами на скептичное выражение лица рядом. – Ну, когда цивилизация, машины.... твой любимый синий Дораэмон.

Ишигами скрипнул зубами.

-Он был голубым.

На отчеканенную, гневную реплику Хром лишь снисходительно улыбнулся и пожал плечами.

-Ага. И с ушами.

-Ой, да пошел ты, - парень развернулся, уверенно шагая к забытой куче пергамента. – Это был самый охрененный кот на свете, придурок. Ты должен извиваться в конвульсиях от моральной боли, потому что не застал его существования.

Хром схватился за сердце, лицом изображая гримасу боли. Сенку мог бы назвать это отвратительной актерской игрой, если бы смотрел на него в тот момент. А потом лицо с слишком классной для аборигена кожей просияло, словно выглянувшее среди черных туч солнце, и Хром, уже улыбаясь, выдвинул следующее:

-Так ты поэмы о нем писал?

Ученый не отреагировал достойно, просто повел бровью и даже не оторвался от возобновления поисков старого чертежа. Он сидел задницей на камне, не соизволив повернуть голову к собеседнику. Хрому пришлось обойти его с другой стороны, чтобы посмотреть на его лицо. Нагнувшись немного вниз, младший ученый любопытно рассмотрел сосредоточенное, смазливое личико старшего, и когда понял, что внимания на него обращают ноль, снова начал:

-«Дорогой, любимый Дораэмон...

Ишигами смотрел на огонь и проклинал всех тех, кто оставил его наедине с этим дегенератом. А ведь когда-то за его жалкую тушу Сенку боролся с упрямым врачом! Молодость полна ошибок.

-...глаголит о тебе мой гений-мозг...

Молодость полна ошибок, а разум Ишигами полнится желанием материться.

-... и день и ночь, и день и ночь»

Сенку задумчиво поднял на улыбающегося Хрома глаза и пещера погрузилась в молчание. Терпеливо ожидая чего-то, что Ишигами явно не спешил обнажать, лишь мягко махая длинными ресницами, Хром стоял перед ним, его нога периодично отбивала смутно знакомый ритм. Гений снова впал в размышления, почему-то найдя точку возврата, которая помогает держать какую-то часть мозга на планете Земля, на лице друга. Младшему ученому трудно было понять, что именно за эти несколько наполненных лишь шутками минут успело Сенку зацепить.

Парень часто зависал, на то всегда были причины. Просто Хром так и не научился их находить. А вот «сенсей» всё же обучил терпеливо ждать.

-Ты близко общаешься с доком, да?

-Доброе утро.

Терпение всегда вознаграждается – деревенский знал это, еще на опыте с Рури. Терпение несет за собой приятность или неожиданность.

В этот раз терпение, однозначно, принесло больше неожиданностей, чем приятностей.

-Ну, эм, что значит «близко общаюсь»? – шоколадные брови не спеша приблизились к линии роста волос. – Ну, типа, если ты говоришь про о-о-о-о-очень близкие отношения между красавчиком и красавицей, которая на несколько тысяч лет старше те-

-Я говорю про ваше повседневное общение, Хром. Как друг-подруга, если ты не понял. – Ишигами вздохнул, потер глаза, ловя звездочки от давления, и снова вернулся к записям. – Ай, ладно, забудь.

И снова тишина. Только вот от непринужденного спокойствия не осталось и следа.

Качаясь назад-вперед на одних лишь пятках, под навязчивые в сложившейся ситуации звуки копошения в бумагах, Хром мог только догадываться о том, чем сейчас занята эта умная голова, покрытая вздернутыми кверху локонами. Правда, гадать можно вечность, а вопросы, всё же, экономят время.

-Не понимаю, как от разговора про твоего Дориэмона можно так резко перейти к ней?..

Ишигами не ответил. Очевидно, по причине того, что нашел свои личные миры и вопросы в собственной голове интереснее мира реального. Последнее время с ним часто такое: вот сидишь ты, значит, чешешь языком с этим нахальным придурком, шуточки в оборот пускаешь, а потом «БАМ!», и всё. Сенку зависает, пялиться невидящими глазками в пустоту и молчит какое-то время, перед тем как задать какой-нибудь вопрос, прям очень не в тему.

Нормально ли это? Да... Да, это нормально.

Но Хром, откровенно говоря, напрягался. Видеть Ишигами не в состоянии полного восторга или полной концентрации на происходящем здесь и сейчас... Деревенский находил это реально жутким и чертовски пугающим.

Перезагружаться во время разговора, отвлекаться на всякие мелочи, молча стоять и пялить в какую-то точку, путать местами слоги в словах – нормально. Так делал каждый.

Но не Сенку. Только не этот вундеркинд мирового уровня, с наклонностями в моральный садизм и трещоткой вместо рта.

И Хром, откровенно говоря, не понимал причину происходящего.

-Хей, Сенку, - Хром перешагнул через лежащее бревно, где сидел Ишигами, и присел рядом. Поразмышляв минуту-другую, он продолжил как можно аккуратнее: - По поводу того, что произошло недавно.

-А что произошло недавно?

-Ну, это... Сотрясение Амариллис.

Ишигами хмыкнул. Сенку посчитал, что догадаться, о чем сейчас пойдет речь, было максимально легкой задачей, но всё же решил вежливо не мешать высказать ему желаемое. Он лишь расслабился, полностью переключив своей внимание на простой внешне профиль Хрома, и внимательно наблюдал за неловкими попытками парня собраться с мыслями и заставить свой рот говорить правильно.

-Итак, эм... - замаявшись, заламывая пальцы, Хром невольно отводил глаза от насмешливого, и одновременно понимающего лица «луковицы». Кажется, вот-вот его щеки начнут дымиться – настолько они налились алым. – Давай начнем с того, что, возможно, может быть... Кмгх, моё требование к тебе было... Необоснованным и несправедливым. Неправильно было просить у тебя принимать решение за Т\И, будто бы ты мог повлиять на что-то в той ситуации. Я привык, что если с ней что-то случается, ты так или иначе с этим связан.

Темно-коричневые брови медленно поползи вверх.

Но Хром не остановился, видимо, окончательно беря себя в руки и поворачиваясь лицом к другу:

-Но это был не тот случай. Я тупанул, окей? – его кулаки рефлекторно сжались, руки были слегка влажными. – Был чертовски неправ.

Сенку пожевал губу, прежде чем спросить, с легкой настороженностью и неверием:

-Ты сейчас серьезно?

-Как-будто за три года я ни разу не просил у тебя прощение.

-Просил, но это никогда не было искренне.

-Да? – Хром слегка пнул голень Сенку и недовольно хмыкнул. – Чья бы корова мычала.

-Если я что-то говорю, то всегда, всегда, от всего чистого сердца.

Трудолюбивые руки Ишигами медленно легли на собственное сердце, его блаженная улыбка и прикрытые глаза выражали умиротворение – наигранность этой сцены заставила обоих легко посмеяться.

-Ага, и всегда с благими намерениями.

-Разве это не так?

-Сатана выпер тебя из Ада в слезах, ведь твоя задница планировала устроить там переворот.

-В нашей деревни работают все, - красавчики – убийцы, сексуально озабоченные маньяки, сумасшедшие врачи – и сатанисты в том числе.

Сенку встал с насиженного места, всё еще не позволяя себе снять с лица легкую ухмылку, и, на секунду зависнув, почесал затылок.

Пещера была в их с Хромом расположении вот уже приблизительно час. Их задача заключалась в поиске и подготовке чертежа револьвера – слава богу, Хром еще не додумался поинтересоваться, что это такое – и разборе всех старых записей. У Царства оставалось не так много времени для подготовки, однако она идет полным ходом - Модзу уже активно запугивал жителей острова, дабы подготовить почву для наступления Царства Науки, ребята пошли выуживать последние части камня из моря, и Юдзуриха очень занята пошивом десятка очень темных – и нереально эстетичных – плащей. Всё шло достаточно гладко. Если не считать триумфальный побег и временную отставку Кохаку с Гинро, то всё шло настолько тяжело, что в пору было бы заподозрить что-то неладное. Ишигами никогда не надеялся на свою удачу, просто потому что её ни черта нет, и сейчас идеальность процесса заставляла очко напряженно сжаться. Лучше бы процесса подготовки шел туго, и никто не задавался бы вопросом, с какой щели ждать потопа.

-Хей, Сенку. – Хром окликнул друга с того же места, не оборачиваясь. – Ты ничего не хочешь мне сказать?

Ишигами невольно вздогнул, его глаза расширились. Слава богу, парень этого не заметил, так как они стояли спинами друг к другу. Однако, ученому это не помешало почувствовать нарастающее внутри грудной клетки гадкое чувство волнения.

Нет. Нет-нет-нет-нет. Даже если бы нутро Сенку хотело бы что-то сказать, - а оно не хотело – простачок Хром – последний человек на этой планете, кому Ишигами бы доверил очень личные слова. Уж лучше в тяжелые времена близким собеседником парня станет дуб, или белка на дереве, чем Хром, который не может уловить разницы между половым влечением и романтическими чувствами, называя Рюсуя и любвеобильным, и «трепливым куском морского мяса, который не может определиться с женщиной».

Хах, можно подумать, будто ему надо советы о любви.

Любви.

Сенку резко побледнел. Рука само собой прижалась ко рту, в шоке, словно оттуда вот-вот вырвется крик или проклятье. Он мог слышать, как сердце чеканит страшилку, и чувствовать, как резко ноги становятся ватными.

-Дерьмо. – одно проклятье всё же вырвалось из него, но настолько тихое, что даже сам парень не обратил бы на это внимание, если бы не прижавшаяся к губам ладонь. – Дерьмо.

Боже, почему он вообще думал об этом? Нет, даже не так.

С какого черта мысль об этом напугала его до чертиков? Даже с прижатой к рванной ране Цукасы рукой, и смотря в глаза своей возможной смерти, ему не было настолько беспокойно. Мысль о том, что однажды его сердце застучит быстрее при виде кого-то – не важно, будет это парень или девушка – уже приходила ему в голову. Половое влечение, романтика, «влюбленность» - Ишигами проходил пубертат, общался с ровесниками-мальчишками, где не обходилось без разговоров о красотках школы, выслушивал лекции отца, проходил специальное обучение по просьбе Ксено, и он всё еще был самим собой, которому не лень размышлять обо всем, что каким-либо образом касалось его.

Он знал, что однажды полюбит и будет любимым. И он знал, что это будет его выбор. После того, как он покончит со всем этим и пойдет дальше технологий 2015 года, после того, как неизвестный «Почемучка» будет пойман и примет последствия, после того, как Ишигами станет новым, мать его , Иисусом.

И всё же, смотря правде в глаза, он сейчас всерьез задумывается об этом.

И просто слово «любовь» катит к его горлу противную тошноту.

Хром молча наблюдал за тем, как безмолвная статуя «Сенку Ишигами» стоит посреди пещеры, не двигаясь и, как будто, вовсе не дыша. Парень не мог видеть его лица, зато вот силу, с которой ученый сжимал ткань туники на своем поясе – прекрасно. Это был именно один из тех моментов, когда гений зависал, отрываясь от реально мира. Но Хром всё равно нахмурился – было в этой позе, в этой сжатой руке, даже в бледном затылке что-то, что напрягало и заставляло переживать.

Очевидно, что бы последнее время Сенку не беспокоило, это явно не из ряда «пиздец какая счастливая мысль». И, что еще печальнее, вряд ли Ишигами собирается этим делиться.

Тем не менее, это вовсе не значит, что Хром не сможет постучаться в закрытую дверь еще раз.

-По поводу того, что ты спрашивал меня о Т\И, – простак перекинул ноги через бревно, полностью поворачиваясь лицом к такому же тихому другу, и неловко сжал ладонями колени. – Мы, вроде бы, лучшие друзья? Ну, эм, я не говорю, что для меня или для неё ты играешь меньшую роль – ты, скорее, всеобщий любимчик... В любом случае, я хотел сказать, что тебе не стоит переживать о её отношении к тебе. Знаю, с первого взгляда может показаться, что Т\И считает тебя туповатым ребенком, недостойным слушать про её проблемы или переживания, но она со всеми такая... Успокоит тебе это, или нет.

Ишигами не поворачивался, даже не пытаясь найти в себе силы и храбрости посмотреть в Хрому глаза, уверенно хмыкнуть, мол: «Будто мне есть дело, за кого она меня там принимает». Он просто продолжать стоять там, сдерживая трагичные вздохи, и внимательно слушал.

-Ты и правда мудрый человек, Сенку, но терпение по отношению к некоторым людям – не твоя сильная сторона. Уверен, ты привык, когда люди начинают тебе доверять достаточно легко и быстро, просто смотря на то, что ты делаешь, как говоришь, зачем убеждаешь. Мы открыли тебе свои сердца и мозги беспрепятственно, потому что увидели надежду, шанс попасть в лучшее будущее.

Хром подошел к нему сзади и, грустно улыбнувшись, слегка потянул Сенку за край рукава.

-Мы все тебя любим, чувак, и наш безумный врач в том числе. Просто действуй, как действовал всегда – топи всех поступками.

***

Т\И ещё не приходилось влюбляться в транспорты настолько сильно. Несмотря на горячие речи старика Касеки о том, какая она проклятая недотепа, молотки из рук которой сами по себе сбегают, Т\И всё же обладала некоторыми навыками в сфере механики, пусть и очень спорными. Семья Хьюстон была неприлично богатой – учитывая род их деятельности – и ни Т\И, ни её дядя не отказывали в себе таких «мелочах», как покупка новых автомобилей, скутеров или специальных транспортов передвижения для особо труднопроезжаемых зон. Некоторые экспедиции требовали многих финтифлюшек, которых обычный ученый не мог себе бы позволить. Экспедиции Т\И, чаще всего, приносили успехи не только благодаря качественно отобранным членам путешествия, но и дорогостоящему оборудованию – дядя считал, что не имел права оставлять своё «творение-дитё» без последних экземпляров камер, тепловых датчиков и прочей чепухи.

Но даже если и врач привыкла работать с дорогущей техникой, и в случае поломки просить горничную вызывать мастера, особое место в её сердце занимали машины и, конечно же, мотоциклы. Она любила машины, но так и не сдала на права, потому что дядя всегда – абсолютно всегда – ставил на её водительское место обученного человека с навыками охраны, и работая сверхурочно сил на такие вещи просто не хватало.

Посидеть за желанным рулем скоростной тачки Т\И удавалось редко. Но те воспоминания и ощущения, которые наполняли всё её нутро в моменты гула двигателя, и чувства вибрации от напряженных движений на скорости 100 километров в час – едва ли не единственные счастливые мгновенья до того, как ей стукнуло 20.

А потом красивые автомобили, запах чистого салона, рев мотора – всё это превратилось в больное бельмо на глазу, зудом напоминающее о всём том, что вспоминать не хотелось.

Однако, корабли и яхты для врача, почему-то, были чужды. Её завлекали тайны океанов и морей, а не их красочных вид. Да, куда интереснее следить за тем, что происходит на дне бескрайних вод, чем наблюдать за золотистыми лучами Солнца на синей поверхности. И, тем не менее, как востребованному врачу и искателю приключений, Хьюстон приходилось пару раз чувствовать себя одним из персонажей «Титаника». Правда, это не вызывало таких бурных эмоций, как просмотр фильма...

Она плава с друзьями, её укачивало на лайнере, Хьюстон не раз была приглашена на благотворительные вечера на воде, музыка на яхтах чуть ли не вызвала волны, когда один из её бывших праздновал повышение, и алкоголь лился им в глотки, как спасательная вода, но ничего из этого не смогло также сильно впасть ей в душу, как простое одиночество на деревянной палубе громадного корабля.

-Очередной прекрасный день, – девушка лениво провела кончиками пальцев по бортику, нагретым летним солнцем. – А мы всё ждем продолжения шоу...

Т\И медленно поднесла глиняный, украшенный тропическими узорами бокал, и прикрыла глаза от чудесного, кисловатого вкуса, расцветающего на языке. Бриз продолжал также нежно поглаживать её расслабленно лицо, и кудри окончательно запутались в непостоянных пальцах прохладного ветра. Половица скрипнула под её босой ногой, когда Хьюстон плавно развернулась, готовясь к энергичному танцу, и запрокинула голову.

Корабль озарило задорное, громкое пение:

-А мы всё ждем-ждем-ждем-ждем-ждем, целую ве-е-е-е-е-е-е-е-ечность! А мы всё ждем-ждем-ждем-ждем, милый, тебя!

Энергия лета наполняло всё женское тело, заполняла разум странным энтузиазмом, когда Хьюстон пела, не скрывая голоса, под легкое биение мелких волн о крепкое дерево Персея. Движение Т\И были немного неуклюжими, местами несколько резкими, но зато – исключительно искренними. Пару шажков в одну сторону, глоток вина, и один прыжок в другую. Танцы не были тем, чем обычно занималась врач в свободное время, но сейчас это казалось настолько правильным, настолько нужным, что даже расплескавшееся вино не стало причиной остановиться.

-И даже мой-мой-мой-мой- телефон скоро ло-о-о-о-опнит!..

В этом огромном корабле есть достаточно просторная каюта, с 15-ти ярусовыми кроватями, с деревянными полами и плотными стенами, в углу комнаты мирно стоит фонарь – один из тех, что Т\И сделала достаточно давно, с кривоватыми сердечками по бокам и одним большим солнцем на «макушке» светильника. Парочка одиноких, маленьких комодов для личных вещей, таких как трусы или бюстгальтеры, притаились справа от двери в спальню, и на их поверхности стоит подсвечник. Свеча почти исчерпала себя, воска было так много, что он начинал капать на рядом лежащие бумаги – записи с количеством запасов еды и часто используемых материалов, с точным количеством каждого пункта и, на листке поблизости, примерным потреблением продуктов в сутки. Как же дотошно Рюсуй и Сенку подходили к этому...

В общем, каюта самая обычная, слишком скучная, и почти что серая, если бы не теплый свет от свечи и дерьмового фонаря – просто ужас. Ни ковра под ногами, ни личного пространства, ни элементарного сна по ночам. Не каюта, а самая настоящая пыточная, причем с массовым радиусом действия.

Сейчас это место казалось брошенным в спешке. Одежда валялись тут и там, с некоторых кроватей верхних ярусов попадали подушки и приходилось переступать через тусклые смятые одеяла. Свеча гасла уже несколько раз, вновь начиная светить только после прихода Т\И, и фонарь периодически трещал и сломано помигивал, когда слишком резко открываешь дверь.

В первый день тут было очень чисто. Кохаку, Т\И и два гения – Хром с Сенку – приходили сюда занять кровати одни из последних и, на удивление, мужчины не успели устроить тут переполох до того, как все начали отплывать. Хьюстон так и не довелось нормально поспать хотя бы на одной из этих поверхностей, которые назвать кроватями слишком тяжко, так что она мала что может сказать про расположение членов экипажа, только по общему виду – плохо сохранившемуся кстати.

Но ситуация, произошедшая в этом месте пару недель назад до сих пор барабанами играет в черепной коробке врача. Воспоминание въелись в корку сознания, не давая девушке спокойно продолжать существовать. Подозрение того, что Ишигами что-то яростно пытался скрыть от неё просто космические. Ей было известно занятая койка Сенку – очевидно, одни из лучших, - но план забрать заключался именно в присвоении места, а не чего-либо еще. Однако, там точно было что-то еще.

И Т\И Хьюстон не будет Т\И Хьюстон, если оставит это просто так. Они оба давным-давно забыли, что такое доверие по отношению друг к другу. И ей уж нечего терять.

Кроме тысячи потраченных часов!

Возможно, игра в гения-детектива была не её коньком, но тупой Т\И не была от слов «вы знаете, кто мой дядя?». И если Хьюстон стала Шерлоком, то Сенку, видимо, не поленился перевоплотиться в коварного Мориарти, потому что Т\И, черт возьми, уверена, что там, на той долбанной кровати, было что-то еще. Сенку не мог так отчаянно защищать своё место. Обычный, холоднокровный змей с адом парикмахера на голове просто поругался бы пару минут, пожаловался на её капризный характер, приказал бы врачу вести себя как ребенок и просто занял бы место где-то неподалеку. Но полезть к ней? Схватить её за ногу?? Угрожать???

«Если там не было чего-то еще, то просто убейся, Ишигами Сенку».

Первым местом для поисков стал склад.

И, какого же было её удивление, когда вместо заветного чего-то она обнаружила клетку. Железные прутья, новенький, крепкий замок и двое людей в ней – мужчина и женщина.

-Сколько же у тебя скелетов в шкафу, а?...

Не сложно было догадаться, что мужчина, запертый и окаменелый, был тем самым, кого в их деревни называли «убийцей какого-то там Цукасы». У парня должно было быть имя, которое Хьюстон благополучно не удосужилась запомнить.

Однако...

Вскрыть замок оказалось проще простого – одна из украденных у Асагири отмычек сделала своё дело на «ура». Отпирая дверцу, Т\И с приятным удивлением обнаружила, что петли даже не скрипят. В углу малюсенькой тюрьмы, в которой держать даже собаку – кощунство, лежала блестящая, железная тарелка, в центре которой были аккуратненько собраны крошки хлеба. Чиста ложка покоилась на краю миски.

«Какой чистоплотный убийца, - про себя посмеялась Хьюстон и снова взглянула на окаменелого мужчину. – Конечно, с такими-то белыми перчатками»

Как вариант, Сенку мог рискнуть припрятать заветное «что-то» в этой клетке, и её жители могли ручаться за сокровище за какую-то маленькую цену.

Было достаточно вытащить одну здоровую глыбу в виде человека, чтобы иметь возможность осмотреть на карачках всё небольшое помещение. Кроме пергамента со всякими записями и играми в «Крестики-Нолики» - наверняка единственное позволенное развлечения для заключённых – там ничего не обнаружилось. На всякий случай, Т\И имела наглость полазить по карманам одежды.

Всё равно камень об этом не узнает.

Выходя из кладового помещение, она еще раз взглянула на вытащенную из тюрьмы хладнокровную статую. Было бы по-хорошему вернуть убийцу на место, но...

Таскать такую тяжесть не входило в её обязанности.

Вообще, у Т\И Хьюстон было несколько главных задач на этом корабле, с которыми она стопроцентно справилась, если бы не та дрянная лестница и психи деда-ремесленника; уход за растениями в теплице, любимый скот (который, почему то, находился рядом с каютой) и приглядывание за слишком любопытным носом Хрома. Врач почти уверена, что Хрому также тайно приказали приглядывать за ней.

В любом случае, после того, как её муж и его царство решило, что новые твари в царском скоте – самое то, корабль опустел окончательно, а Т\И лишились всех своих обязанностей – теплицу дикари также благополучно сломали, и разнесли «прозрачную хрень» - стекло – в пух и прах. За это отдувался Модзу.

Найти что-то в этом хаосе казалось просто невозможным. Комната связь, где находилась панель управления «Персея» и рабочая зона акустика Укё – просто сплошной бардак. Самое главное они не сломали – то ли не смогли, то ли не настолько глупы – и корабль мог еще спокойно выполнять свою функцию.

«Хах, выкуси, дедок», – злорадственно улыбалась Хьюстон, глядя на полуразрушенный штурвал – «Твой драгоценный кораблик сломала не я. И не мне его чинить».

Стекла окон беспощадно выбиты копьями, видимо, в попытке познать непостижимее технологии Царства Науки, и Т\И потребовалось немало времени, дабы обезопасить палубу и другие комнаты от острых кусочков стекла. Чудо, что её босые ноги не познали на себе прелести дикарского невежества. Вдребезги разбитые некоторые приборы, большое количество кнопок отсутствовало, как и пара неизвестных рычагов. Как именно была устроена эта рухлядь – Хьюстон не имела понятия. Если Персей пока не повторил судьба Титаника, значит исправен. Остальное можно поправить и, может быть, сделать даже лучше прежнего.

Но то, что творилась в этом аду никак не облегчало поиски заветного «чего-то», наоборот – среди осколков стекла, погнутых деталей железа и перевёрнутых подушек отыскать желаемое было почти невозможно.

Почти.

Для гребанной Т\И Хьюстон невозможно сказать «невозможно», только если это не проклятая физика или технология, и так как это было не оно, врач нашла.

Хороший, свёрнутый кусок пергамента валялся прямо на палубе, подозрительно затаившись за деревянными ящиками. «Удача и интуиция в одном флаконе» - только так можно объяснить то чудо, в момент обнаружение бумаги. Девушка просто, и без колебаний, руками двинула пару стопок деревянных ящиков в сторону, и быстро отскочила в тот момент, когда один из них чуть не приземлился ей на незащищённую ногу. Недовольно фыркнул и отчитав смелый ящик глазами, Хьюстон взяла в руки то, что так долго искала. По крайней мере, она искренне надеялась, что это оно, иначе её лексикон всё же продеться пополнить «невозможным».

-Сенку, чтоб его, - развернув пергамент, ей потребовалось лишь пару секунд, чтобы понять и посмотреть на лист бумаги как на человека, лишившего её выигрыша громадного куша – свирепо и многообещающе. Губы сжались в одну линию, но тут же обнажили белый ряд зубов в недовольном оскале. Почувствовав, как заскрипели собственные зубы, Т\И решила выдать воздуху фразу, лишь бы занять свой рот чем-то иным:- Унитаз еще не вспомнил, а уже летать охота, да?

То, с какой силой кулаки медленно стиснули хрупкий материал, с теми же успехами могли сжать чью-то глотку, отчаянно желая вырвать.

Ей хорошо были известны эти линии, эти корявые японские иероглифы, которые не по силам разобрать даже коренным японцам, расчеты с латиницей, и цифры, цифры, цифры...

Но еще лучше Хьюстон был знаком рисунок, вырисованный ровными линиями и изогнутыми прямыми. Она прекрасно помнила каждую детальку, каждую ненавистную. Гребанную. Детальку. Её детство было просто завалено подобными эскизами, самыми разными – от легких набросков на желтоватой от старости и пережитого бумаги кожаного блокнота, нарисованных в спешке вдохновения карандашом, до громадных, сделанных программами белых линий на метровых, синих листах, которые были окружёнными людьми в белых халатах и синих спортивных костюмах.

Хьюстон ненавидела этот рисунок всей своей душой. Потому что так и ни разу, за всю свою осознанную жизнь она не смогла нарисовать такое же. Даже легкий эскиз.

Ни разу.

Сколько раз она пыталась?

«Недостаточно».

Сколько часов она корпела над учебниками по физике?

«Недостаточно».

Сколько сил было вложено в то, чтобы хотя бы раз получить его одобрение?

«Недостаточно».

-Куда ты, черт возьми, собрался? – Т\И еще сильнее сжала лист, и под её силой бумага мялась и скрипела. Злость, обида, страх – они расползлись по телу обжигающей волной, напрягая каждую частичку тела, а в груди особенным, тяжелым камнем засел гнев.

Более не сдерживая себя, врач с многоговорящим рычанием порвала пергамент на мелкие-мелкие кусочки. Она рвала и рвала, пока гнев понемногу не утих, расслабляя напряженные черты лица, а маленькая горстка перестала скребеть когтями по несчастному прошлому. Хотелось, чтобы эти кусочки больше не получилось сложить в целую картину, даже при огромном желании и труду. Хотелось вычеркнуть из головы этот момент.

Хотелось просто разорвать нить с прошедшим так же легко, как этот эскиз.

-Хрен с ним. Это всё в прошлом. – Её кулак разжался, громкий стук сердце о ребра сбавил обороты. С безразличным выражением лица, девушка наблюдала, как быстро и резко холодный ветер уносит самые большие кусочки, а те, что поменьше – мягко летят в море. – Я не повторяю своих ошибок дважды.

Так она и оказалась на палубе, танцующая, поющая и немножечко в стельку, с вином в руках. Она сделала, что так хотела, словила небольшую дозу нежеланных воспоминаний, - а вместе с тем легко потрепала себе нервишки – и теперь развлекалась в полном одиночестве. За упорство и высокоразвитое детективное чутье медик заслужила залить свой желудок вином, пока муженек не вернётся с порцией свежих новостей.

Пока Т\И от всей души веселилась на Персее, Модзу – ожидаемо попав в загребущие ручонки Ишигами – пыхтел и работал не покладая рук, дабы запугать весь здешний человеческий скот. Не сказать, что врача полностью устраивала данная игра, но и выдвинуть предложение поступить иначе она не могла. Оставалось только сидеть и наблюдать, ожидая предсказанного финала, и продолжать пудрить мозги Модзу, изображая из себя обиженную на свою же команду девицу.

Вернётся ли она после всего обратно? Конечно. Она планировала сделать это спустя пять минут после побега, но замужество нашло её первой. Эта была, с одной стороны, выиграшная позиция – дать своим ребяткам повод напрячь булки, самой попытаться влюбить в себя остров, и изнутри наблюдать за тем, чтобы у команды не возникло смертельно опасных трудностей. В общем, Т\И Хьюстон была одна из тех, кто полностью контролировал ситуацию. Правда, неожиданный поворот с окаменением Кохаку и Гинро не входила ни в чьи планы, но... В каждой бочке меда есть ложка дегтя, да? В бочке врача это была единственная ложка дегтя – Модзу достал ей водицу (маленький бунт с её стороны, и большой козырь в рукаве), Сенку действует так, как нужно, а Хьюстон просто наслаждается жизнью! Если мальчик-гений проиграет, – а он не проиграет – то у Т\И в расположении останется статус, громкое звание и этот прекрасный корабль. Если же Сенку выиграет, очевидно, она сможет вернётся в Царство Науки, как-то объяснит свой поступок, и наверняка приведет с собой сильного бойца.

«Как не посмотри, а я везде в плюсе!»

Импровизированный танец затянулся на добрые двадцать минут. Ноги перестали слушаться мозг еще давно, - начиная с побега – и шли дальше по палубе в славном ритме сами, без указки. Пальцы щелкали, отбивая только врачу знакомый такт и, несмотря на постоянные, нелепые движения, Хьюстон ощущала своё тело легко, свободно.

Вино ударило в голове, но не настолько, чтобы окончательно терять здравый рассудок, если таковой имеется.

-А мы всё ждем-ждем-ждем-ждем целую ве-е-е- ...Ух ты ж бл-!

Неизвестно, сколько бы часов увлеченная девушка не скакала бы на палубе, как козочка по весне, если бы не те же ноги. Зацепившись одна за другую, врач окончательно потеряла ориентацию в пространстве и прямо в середине куплета с характерным звуком шмякается на пол. Бокал вина покатился дальше, только уже пустой – во время нескромных попрыгушек всё содержимое верно расплескалось на пол, образовывая липки, темные пятна на древесине.

-Oh, holy shit!...

Она вставала медленно, опираясь на борт корабля, и держалась за ушибленное колено, болезненно мыча. Выпрямлять согнутую спину девушка не спешила – ей надо было время собрать всю кашу из головного мозга в нечто, что могло сходиться за «здоровую голову».

-Черт возьми... - пришлось приложить некоторые усилия, чтобы нормально сфокусироваться на близко находящейся суше. Мозг просто развлекался на детских каруселях. – Больше... ни капли в рот.

Кивнув сама себе, Т\И уже была готова идти в каюту, стоя на ногах более увереннее, и наконец, закончить рисунок карты звездного неба, который начат еще несколько месяцев назад.

И тут в её сознании щелкнуло.

Живая вода!

Девушка моментально полезла в сумку, чтобы обнаружить целую баночку с кислотой.

-Боже... Если бы ты разбилась, я б к чертям собачьим сожгла этот корабль.

Легкий гул на периферии диапазона слышимости не позволил Хьюстон далеко отойти от борта Персея. Пришлось напрячь слух, попытаться сконцентрироваться на непонятном, пока, шуме, и определить, откуда именно он исходит. Что-то непонятное, далекое, но очень и очень знакомое. Будто давно забытое. Это как забыть слово – оно крутиться на кончике языка, словно вот-вот слетит. С звуками бывает точно также.

Аккуратно подняв бокал с палубы, девушка была готова списать всё это на алкоголь. Слуховые галлюцинации, вашу ж мать.

Но нет.

Постепенно и быстрее, чем могло показаться в первые секунды, шум становился всё громче и отчетливее, а значит его источник – всё ближе и ближе. Это всё еще можно было назвать «белочкой», слуховыми галлюцинациями, или же перегревом, но... Вряд ли кого-то может так вштырить от трех бокалов вина. Не Хьюстон Т\И, уж тем более.

Любопытство взяло вверх, почти не сражаясь: медик подошла к пустынному месту, где на палубу всходят люди с суши и мелких суден, дабы получше заглянуть в чащи тропических лесом. Словно издеваясь, заросли деревьев не позволяли хорошенько разглядеть скрытое за плотной занавесью листвы. Тогда она принялась молча ждать, пока нечто покажет себя.

Т\И стояла слегка нахмуренная, неотрывно вглядываясь в рощи, пока оттуда не показался кривой ряд местных дворцовых стражей. Их движение в сторону корабля были торопливыми, какими-то нервозными и дерганными. Они шли, периодически оборачиваясь и что-то выкрикивая. Гул был ближе и ближе, когда один из марионеток Ибары не остановился, чтобы посмотреть на Персей.

С такого расстояния было достаточно тяжело определить, смотрел ли воин прямо на девушку, хмуро наблюдающую за непонятным происходящем, либо же просто разглядывал громадную «лодку», всё еще никак не привыкнув к космическим, по сравнению с их ремеслом, масштабам. Однако, сомнений не осталось, когда мужчина обратился к своим же, очевидно, что-то им сообщая. Теперь весь ряд хищных, тупоголовых «кукол» смотрел в ту же точку, что и первый три секунды назад. Гул становился всё громче, громче, пока осознание не заставило Хьюстон злостно сжать дерево под пальцами. Расстояние не позволит этим идиотам лицезреть выражение лица, которые Т\И автоматически скривила, но она очень надеялась, что возможные волны или сверх силы максимально быстро дойдут до разума нескольких мелких экземпляров царственной армии.

Определенно, начинает пахнуть жаренным.

-Ibara, that fucking rat...

Она оттолкнулась руками от борта, стараясь избавиться от нарастающего напряжение, но ситуация, явно выходящая за рамки ожидаемого, заставляла кровь в жилах кипеть, бурлить и посылать в мозг не самые лучшие выражение. Маты на всех языках, известных ей, подбирались к непослушному языку и воздух сотрясался, кто Хьюстон не удавалось держать слова исключительно в области рта.

Модзу поставил свою любимую жену в известность, что Сенку собирается наступать сегодня днем, возле утеса, дабы заглушить звуки техники, и в капюшона, во благо «режима Инкогнито». Эти действия было логичными, в стиле Ишигами, а значит – вполне ожидаемыми. Муж улыбался, рассказывая про болтливого шута, вечно ошивающегося вокруг «дурной луковицы» - так Мозя прозвал вождя вражеской «группировки» - и жаловался, что во время ожесточенных битв, у которых один единственный победитель, постоянно слетает серьга с уха. Видимо, ему пришлось ощутить на себе весь гнев команды ремесленников – они готовы перегрызть глотки, если ты слишком часто приходишь с просьбой починить любимую механическую штучку.

И это тоже было ожидаемо.

Среди жителей забытого богом острова много людей с проблемы, касательно здоровья, и не подозревающих об этом – еще больше. Разумеется, среди множества человек находились те, кто рискуя жизнью пытался изучать травы, различные способы борьбы с недугами и саму природу различных болезней. Правда, чаще всего таких бравых и готовых помогать всем людей называли колдунами, а не целителями, поэтому каждая семья обходилась «обычными средствами», по типу «если плохо во время работа – попей бульон, если плохо от бульона – иди работай», или же бабушкиными советами. «Это не ешь, то не пей, туда не ходи, здесь не смотри, тут не сади».

И, ожидаемо, Хьюстон было тяжело побороть эту вековую практику и пробить стену к доверию простых людей, ведь если человек стал пожилым, значит знает, как жить и не погибнуть раньше времени! Ах, как бы не так. Со сколькими дедулями и бабулями Т\И успела потягаться, прежде чем получить звание «нелегального, но доверенного медика» и не устроить маленький лазарет в лесу, под тонкой тканью палатки? Их было слишком много.... И, исходя от того, какие аргументы они приводили в пользу того, что бледную и всю в бинтах чужеземку, которая очень подозрительно быстро сумела выскочить замуж за главного бабника всех деревень... Ладно, Т\И не выглядела как доверительное лицо для людей, не знающих, что такое «медицина» и свято верующих в магию. Когда один особо сварливый дед стукнул врача трость, Хьюстон поняла, что следует менять тактику.

На помощь ей пришел Модзу с завышенной самооценкой и полным отсутствием инстинкта самосохранения. Как почетный муж и всё еще завидный мужчина для девяноста процентов молодых девиц, Модзу часто охотился и также часто получал ранения. Не сильные и не глубокие – легкие царапаны, в основном на плечах или крепко сложенных ногах. Работать с этим не составляло труда. Промыть, обработать, забинтовать. Модзу шутил про поцелуй, чтобы не болело, но после женских когтей в посиневшую кожу он перестал так делать.

Первыми, кто заметил невероятную скорость и эффективность излечения Модзу были те, кто чаще всего тусовались с ним – другие вояки. Муж Т\И знал своё дело и послужил ей великолепной, ходячей рекламой. При пристальным присмотром ненормального аборигена, другие солдаты получили возможность получить от Хьюстон медицинскую помощь, хоть и с долькой излишней осторожности. Но после же первых таких подлечиваний слухи о золотых руках «женушки Модзу» поползли по острову, как гребанный стрептококк, вызывающий пневмонию. От войнов слушки пошли к их женам, от их жен – к их подругам и детям, от подруг и детей – к бабушкам и дедулям. Ну, а там уже дело за малым. Просто поощрять появление новых пациентов.

Да, Т\И не внушала своим внешним видом и бешенным характером доверия у запуганных высшими силами и властями людей, но она была, мать его, врачом. И хорошим врачом. А каждый хороший врач должен уметь работать с людьми.

А если в лоб брать не получается, то получиться хитростью.

Уже спустя две недели добрая половина острова была в её руках.

И это было ожидаемо.

Всё было ожидаемо, начиная с знакомством Ибары, когда Кохаку, Гинро и еще одна девчонка проходили отбор в гарем, заканчивая этим идиотским, пьяным танцем на палубе корабля.

«Всё будет отлично, - обещала она Модзу. – Всё будет просто великолепно».

Да нихуя.

Всё было ожидаемо и предсказано, пока толпа тех самых людей не появилась у вод, где спокойно существовал корабль. Каждый пункт всё этой затеи шел как по маслу, до тех самых пор, когда сотни людей – старики и дети, напуганные девушки и тщетно пытающиеся защитить всех мужчины – плыли к ней на лодках, до этого стоявших возле тихого пляжа.

Начинало пахнуть откровенно подгоревшим.

Очевидно, что-то идет не так. Что-то очень резко и быстро свернуло не туда.

-Хей, что за херня?!

Т\И легко прогнулась через борт, чтобы начать кричать на первых двух противномордых солдат в лодке, откуда простые люди медленно и нервно взбирались на канатную лестницу. Почти с десяток пары глаз одновременно уставились вверх, прямо на разъяренное лицо врача.

-Т\И-сан... - прошептал один из парней, каким-то неверующим выражением лица смотря на Хьюстон.

Все резко дернулись, когда вояк, с через чур стальными яйцами крикнул в ответ, одновременно с этим подталкивая людей лезть дальше по лестнице:

-Не твоё собачье дело, ведьма! – глаз не было видно за этой тупой, квадратной шваброй на голове, кою обзывают «волосами», но Т\И с еще более озлобленным рычанием обнаружила, что ярый оскал и кривой изгиб губ также может показать всё отвращение к другому человеку. – Если хочешь быть цела, не суй свой нос куда не надо, иначе сдохнешь прежде, чем увидишь свой чертов проигрыш!

Второй солдат, также помогающий людям взобраться, оказался более адекватным. Он сжал губы, недовольно покосившись на своего коллегу, и легко поднял взгляд вверх, продолжая стараться быть хладнокровным.

-Нам запрещено говорить с Вами, Т\И-сан.

-Мой муж знает о том, что сюда направляется весь остров?

-....Нет.

Неадекват снова крикнул:

-Повторяю, это не твоё бабское дело! Сгинь с глаз долой!

-Хах? Скажи мне, что я ослышалась, потому что это, блять, не смешно! – Хьюстон скривилась, не собираясь отступать. – Вы решаете, что можете залезть на мой корабль, нахамить мне, и ни черта не объяснить? Очевидно, что это вы – гребанные царские служанки – лезете туда, куда вам не надо!

-Эта лодка принадлежит Великому Правителю, ты, бесстыжая подстилка Модзу-сана!

-Эта бесстыжая подстилка имеет больше, чем ты будешь иметь за всю свою убогую жизнь, stupid fuck!

-Не смей использовать при мне свой проклятый язык! – он закричал еще свирепее, на этот раз уже хватаясь за копье. Несколько людей испугано взвизгнули, сотрясся лодку. Солдаты дернулись, стараясь сохранить баланс и не позволить просты людям выпасть за борт. – Черт...!

Победно ухмыльнувшись, Т\И не стала сдерживать садистские пристрастия и показал обозревшему ублюдку неприличный жест, ударив себя кулаком по изгибу локтя одной рукой, а на второй выпячивая средний палец.

-Hah, kiss my ass, bastard!

-Т\И-сан.

Чья-то теплая ладонь аккуратно легла на её плечо, мягко привлекая внимание.

На секунду Хьюстон подумала, что этот нежный и уютный тон, призывающий успокоиться одним лишь именем, принадлежал Укё.

-Совсем скоро сюда прибудет премьер-министр Ибара. Помогите нам с людьми, хорошо?

Это был обычный мужчина, немного выше неё и легкой щетиной, в один цвет с каштановыми волосами. Немного грустные глаза и чуток горбатый нос над тонкими губами. Маленькая девочка на его руках любопытно разглядывала врача, без какого-либо стеснения и осторожности, увлеченно играя пальцами с собственным ртом, так по-детски.

Она вздохнула, глядя на нуждающихся людей у подножья корабля, и тихо матюгнулась. Неадекват всё еще скалился.

-...Да, разумеется. 

***

Мурашки пошли по его коже, когда Кирисамэ закричала:

-Всем закрыть глаза! – её рука быстро, но так плавно нырнула в карманчик на груди. – Сила Великого Повелителя нам поможет!

В капюшоне было жарко, и за маской тяжело давалось вдохнуть. Сенку стоял рядом с Хромом, и, кажется, мог слышать, как взволнованно забилось его сердце. Напряжение засело у него в груди. Азарт, волнение, страх, абсолютное предвкушение – бешенный набор чувств, эмоций и ощущений работал как бесконечный двигатель для тела. Ишигами казалось, что в этот конкретный момент всё его тело онемело, собственная температура стала ощущаться иначе, словно его обволокли теплым слоем толстого одеяла.

-Они бросают окаменитель! – главная команда была дана. – Запускай беспилотник!

Краем глаза ученый засек, как все бравые солдаты, такие же запыхавшиеся и напуганные, смиренно упали на колени, тут же закрывая лица, пряча глаза за крепкими ладонями. Его люди мигом перевели взгляд на него, ожидая какой-либо команды, растерянные и ужасно взволнованные. Их тяжелое дыхание, сумасшедшее биение в груди, блеск в глазах – этого не надо было видеть или слышать, он просто знал.

Сенку был так терпелив. Сенку был так чертовски терпелив!... Почти четыре тысячи лет. Четыре тысячи лет чисел и ожиданий, чисел и размышлений, чисел и вычитаний, чисел и дискуссий, чисел и мыслей, чисел и вопросов.

«Как?»

«Почему?»

«Зачем?»

Эти вопросы бились в Сенку, как второе сердце, заставляли его двигаться вперед сильнее и сильнее, не позволяя себе отвлекаться на что-либо. Ишигами восстанет из мертвых, если умрет прежде, чем ответит на каждый из них. Если ему придётся считать в вечной темноте, он сделает это. Если ему придётся ждать в одиночестве друга, он сделает это. Если ему придётся воевать с консерватизмом в зародыше, он сделает это. Если ему придется отвоевать остров, он сделает это. Если ему придётся перевернуть эту планету с ног на голову, а потом вернуть обратно, он сделает это.

Если ему придётся пролететь через тысячи световых лет в поисках ответов, да. Он сделает это, черт вас всех дери.

Сенку Ишигами не мог упустить не единого шанса получить ответы. И окаменительное оружие – лишь первый из них.

Глаза впились в движение рук Кирисамэ. Движения точные, плавные, уверенные. Конечно, она же проворачивала это дело не один раз. И, скорее всего, даже не один десяток. Очевидно, её бросок будет идеален.

Он должен быть идеальным.

«Вот оно... да?»

И вдруг всё ушло. Волнение, азарт, странная радость – это всё исчезло вместе с ощущением теплого пледа вокруг тела. Ноги снова твердо стояли на почве, онемение прошло, а мурашки прошлись по позвонку и остановились где-то в области затылка, мгновенно вызывая ассоциацию с проводом и током.

Температура вернулась в норму. Сенку снова вспомнил, что он на планете под названием «Земля», а сейчас происходит «недо-битва», две стороны в который преследуют разные цели, при этом думая, что каждой из них известна цель другой.

Что-то не так.

Сенку видел глаза Модзу. Его выражение лица не было победным.

Что-то не так.

Предчувствие вернулось к Ишигами мурашками.

«Хах, предчувствие?» - Ишигами ухмыльнулся. – «К черту предчувствия! Наука не котирует это дерьмо! Только расчеты, только хадкор!»

«Бросок под углом 60 градусов на примерной скорости 90 км/час. Рост девчонки примерно 160, не выше Кохаку, масса снаряда – 200 г. Площадь поперечного сечения примем за 20 см в квадрате. Аэродинамика в минусе, так что сопротивление воздуха будет где-то 0,8. Хах, траекторию хрен там я моментально посчитаю, уже молчу про неточные данные. Харэ выпендрежничать и считай давай основы, остальное прикину так... Снаряд достигнет высота в 15 метров и упадет в 40 метрах от нее. Прямо посреди наших войнюшек.»

«С такой позиций она сто миллиард процентов заденет и своих»

«Кирисамэ облажась? С её-то точностью и опытом?»

«Не-е-е-е-ет уж, блять»

Фальшь.

Фальшь, так красиво сверкающий на фоне солнца.

-В лабораторию!

Его люди дрогнули.

-Бегом! Бегом-бегом-бегом!

Черт! Какое же разочарование! Нет, конечно, тупо было надеяться на то, чтобы без каких-либо проблем план просто так взял, и сработал! Это просто невозможно с везением Сенку и фантастическим умение наживать на свою тощую задницу проблему за проблемой.

-Хватай давай! – крикнул Сенку, потный и запыхавшийся, пытаясь догнать лабораторию и высунувшуюся оттуда руку. – Ты... Ты даже не стараешься, черт возьми!

-Это ты не используешь свои ноги на максимум! – зло закричал ему в ответ Нанами, чуть ли не вываливаясь из машины лаборатории, чтобы дотянуться до вытянутой руки несчастного ученого и наконец запихнуть его в движущуюся на всех скоростях тачку. – Почти...!

И вот Ишигами уже валялся на полу лаборатории, чувствуя всем телом каждую кочку под колесами. Легкие болели, а ноги превратились в вату, когда ученый раскинулся на полу, как звезда на морском дне и просто пытался отдышаться.

Им пришлось бежать.

Черт. Их. Всех. Дери.

-Ха, а я говорил! Чуйка моряка никогда не подводит! – Рюсуй, несмотря на ситуацию, засмеялся и щелкнул пальцами, сидя рядом с бездвижным телом Сенку. – С этими треклятыми аборигенами проблем больше будет, чем с нашими современниками и Цукасой.

Хром недовольно цокнул, нервно поглядывая на тяжело дышащего Ишигами.

-Тебя там не было.

-Ага, но что-то я не припоминаю, чтобы вы хвастали победой надо Цукасой, у которого в руках была мощная штуковина, три тысячи лет назад уничтожившая человечество.

-Нам повезло, что из всех возможных вариантов эта хрень появилась именно у аборигенов. – выдвинула мысль Никки, помогая Суйке снять капюшон. – Наших было бы не так легко обвести вокруг пальца.

-Все тут? – Суйка резко сменила тему, кажется, до этого не особо интересуясь ею. – Все-все?

Крыхтя, Ишигами приподнялся на локтях и, специально для малышни, уверенно ухмыльнулся.

-Все-все. Мы быстро среагировали, группа с беспилотником тоже не растерялась, так что всё путем.

-Ага! – восторженно вмешался Хром. – У этой детки скоростуха - офигеть просто! Ни одно чучело не угонится.

Все выглянули в маленькое окошко и вздохнули, предвкушая эту тяжкую схватку.

Амараллис неловко засмеялась:

-Ну, ха-ха.... Да, что-нибудь вообще может остановить это чучело?...

Модзу несся к ним со всех ног, кажется, от его стараний как можно быстрее двигать ногами даже законы физики отвернулись от него. Так безрассудно бежать за машиной – идиотизм. Хотя сначала можно было подумать, что он просто делает вид побега за врагами, дабы обеспечить себе алиби, но нет. С таким лицом бегут только медленно и страстно убивать.

-А-а-а-нгх!... – застонал Сенку и снова рухнул на пол. – Нет уж, давайте без меня...

-Что ж, видно, даже наш многоуважаемый гений-вождь решил дать заднюю! – голос Ё вызвал у некоторый рвотные позывы, а милый Тайджу посчитал своим долгом вставить фразу с восхвалением невероятной решимости Сенку, прежде чем парнеь продолжил:

– Я, великий Ё, со своим пистолетом добьюсь высшего призвания и стану самым лучшим в нашем легендарном королевстве. Это мой шанс – наверняка не последний – чтобы показать свои выдающиеся способности, которые я оттачивал на протяжении всех этих дней, и сойтись лицо к лицу с нашим злейшим врагом на этом чертовом острове, и-

«Да стреляй уже!» - прокричали все в один унисон, не желая больше выслушивать храбрые речи полицая, и, смутившись под всеобщим напором, Ё вынул из кобуры пистолет.

Или то, что лежало на его месте.

Все замолчали, позволяя гулу мотора и вибрации заполнить лабораторию.

-Что.

Последовала еще одна волна тишины.

-Какого черта!? Моя пушка!! – голос Ё пронзил ушные раковины каждого, когда тот ныл и кричал на странный кусок дерева в своей руке, которой должна была быть тем самым револьвером на минималках. – Где она, черт возьми!?

Сенку тихонько взвыл, надеясь быть незамеченным под гул различных голосов, пытающихся разобраться в ситуации, и чуток привстал:

-Спокойствие! Мы и не из такой жопы выбирались! – Ишигами приподнял руку, прося всех замолчать. – Самое главное, что всем удалось вовремя попасть в лабор-

-Погодите-ка! – его перебил чуть ли не истерический голосок Суйки. – А где Ген и Магма?

-А ведь точно! – Ники спохватилась. – Я их давненько не видела!

Юдзуриха взволнованно схватилась за края одежды.

-Все в капюшонах были, тут и не отличишь...

От Ё понеслись искры:

-Магма! Эта падла!!

Ишигами повторно упал на пол.

***

Чего сейчас было больше? Злости или волнения? Разочарования или раздражения? Ненависти или непонимания?

Наверное, воды на теле.

Смотря на синюю линию горизонта вдали, и оперившись на борты корабля, Т\И с задумчивым видом пыталась понять и принять эмоции. Люди позади неё крича отдавали приказы, приводили корабль в дееспособный вид, поднимая паруса, а маленькие дети с счастливыми визгами наблюдали за работай старших. Женщины устроились подальше, в углу палубы, расстелив там одеяла, которые Хьюстон притащила с кладовки и кают. Младенцы тихо пили молоко из материнской груди, которую заботливо прикрыли другие женщины, а некоторые из них закатывали мамочкам истерики. Парочка несносных подростков решила попробовать забрать на марс корабля – такая небольшая платформа, закрепленная на мачте для наблюдение и размещение стрелков из лука – и чуть не поубивались еще не половине пути. С помощью указок врача, мужчинам удалось снять с мачты непоседливых малолеток и хорошенько потягать их за уши.

Солдаты царской армии ходили туда-сюда по палубе, - патрулировали и контролировали – изредка помогая простым островитянинам. Парочка из них профессионально и «издалека» вели наблюдение за Т\И, за каждым её шевелением пальца или шажком в сторону.

А люди всё продолжали прибывать, прибывать и прибывать... Совсем скоро на этом корабле не останется места. А ведь это лишь часть населения...

От былого спокойствия и утопии одиночества на корабле не осталось и следа. Приказы, разговоры, крики детей, плач новорожденных, звуки движение механизмом на корабле, оглушающие вопли голодных чаек, просьбы о помощи каждые три секунды, глупые вопросы, перепалки с воинами. И приправить этот суповой набор «09 повторяющихся кругов Ада» незнанием того, что твориться за пределами корабля, и непонимаем того, что, блять, вообще происходит.

Её не выпускали с корабля. Вообще ни в какую. Врач пробывала угрожать десятку солдат гневом Модзу, обещала навести порчу на вечную девственность, вызывала на дуэли и даже пыталась повторить трюк, уже использованный в начале всего этого приключения на остров: нафиг прыгнуть за борт.

Но в этот раз за ней решили поплыть. Поплыть и поймать. Так что её, смирившуюся и не сопротивляющуюся, снова затащили на Персей.

Теперь она стояла у носа корабля, наблюдая за прекрасными видами синей глади моря, и пыталась высохнуть. Корабль так быстро превратился из мирной гавани в адскую ловушку, жестоко пожирающую нервные клетки и малюсенькие остатки терпения.

-Хуже уже не станет...

Безнадежная попытка подбодрить себя пошла сразу же после того, как Т\И краем глаза засекла особенно роскошную лодку, медленно плывущую к ним со стороны острова.

-Блядство...

С уставшим и отчаянным вздохом, она опустила голову на руки.

Ибара был тем еще ублюдком, которого волновала лишь абсолютная власть, собственный член и громадное, лелеяное всеми эго. Хьюстон хотелось прямо сейчас взобраться на смотровую площадку и закричать так громко, как только позволяли человеческие голосовые связки. Жителям острова хотелось открыть глаза и уши, чтобы засыпать туда всю правду. Что их правитель – скорее всего самый настоящий труп, потому что Ибара – крыса и падкий на юных девушек старикашка - не мог просто сидеть и смотреть на корону, лежащую не на его голове. А еще под кожей гудело желание дать телесную форму предубеждению, что любое хорошие лечение – магия, и надавать этой идиотской лжи по щам, потому что врача откровенно задолбало, когда её навыки, полученными путем трудной учебы и отточенные годами практики, списывают на «заклинание», «заговоры» и «Бога».

Т\И поменяла расположение головы, для удобство, и теперь смотрела вбок – сначала на верхушку огромного острова, а потом на свою руку. Перевязанная промокшими бинтами ладонь, немного отросшие ногти и абсолютная чистая кожа. Почему-то это её расстраивало.

-Эти руки спасают вам жизни, а не Бога...

Странный, громкий звук заставил Т\И автоматически напрячься, невольно оторвать голову от собственных рук. На секунду девушке показалось это лишь игрой воображения, что на самом деле ничего не было, но резкая тишина, поразившая до этого шумную палубу, говорила об обратном.

Вокруг все начали шептаться.

Хьюстон попробовал мысленно воспроизвести этот неизвестный звуки мысленно, хмурясь и уже начиная кусать костяшки от всех сегодняшних волнений.

Короткий и резкий шум, похожий на мимолетный раскат грома. Словно молния ударила по земле, только тише и дальше. Знакомый звук, очень знакомый звук. Как с характерным шумом толпы сегодня – Хьюстон понимала, что слышала подобное не раз, но осознать, что именно это было – тяжело.

Чувство опасности засело где-то в затылке.

Будто она отвыкла от всех этих звуков за долгое время.

Медик развернулась, чтобы осмотреть толпу и попробовать найти какой-то намек на ответ в чужих лицах, но единственное, что выбивалось из целостной картины смутившейся толпы – Ибара.

Блядский политик на её корабле – самое отвратительное, что происходило за всё время.

Он стоял на другом конце корабля, спиной к ней, окруженный толпой своих верных бойцов. Девушка могла видеть только его профиль, повернутый в сторону острова. Премьер-министр острова был в таком же замешательстве, как и все остальные на этом корабле.

-Когда он успел приплыть?...

Не желая быть замеченной или пойманной Ибарой, дабы не стать жертвой для возможных переговоров, где её выставят в качестве ультиматума сдаться, Хьюстон аккуратно прокралась к двери каютам. Возле неё стояли несколько копей для ближнего боя, не совсем характерные для местных – видимо, люди выпотрошили все запасы боевого снаряжения их корабля.

Не долго думая, Хьюстон протянула руку к одному из копьев и удивилась тому, как легко оно лежало у неё в руке.

И снова выстрел.

Врач резко дернулась, когда люди некоторые женщины взвизгнули, пугая своих детей больше, чем этот звук, и зацепила своим копьем другие – те повалились с ещё большем грохотом.

Хьюстон глупо посмотрела на устроенный ею бардак.

Что-то щелкнуло.

«Выстрел....» - Хьюстон подняла глаза вверх и несколько секунд молча разглядывала голубое небо, пока её глаза медленно не расширились. – «Выстрел!»

Игнорируя подбежавших к ней напуганных мужчин с кучей вопросов, и пробегая мимо кричащих грудничков, девушка хватается за борт корабля и смотрит вдаль, на берег покинутого всеми острова. К ним плыли еще с десяток лодок, наполненных жителями острова, и среди всех этих размытых от расстояния фигур засечь что-то подозрительное оказалось непростой задачей. Пара знакомых её людей подошли к Хьюстон, также пытаясь разглядеть нечто для них незнакомое, но наверняка выбивающееся из обычного вида лодок, судорожно плывущих к их кораблю.

«Сенку остаётся таким же Сенку, - ругалась Т\И в своей голове, не переставая напряженными глазами обыскивать каждую посудину на морской глади. – Было глупо думать, что этот чепушила проигнорирует возможность наделать себе порох. А с таким ремесленником, как Касеки, создать простенький револьвер из говна и палок – не такая уж невыполнимая задача»

Неизвестно бы, сколько могли длиться эти поиски, если бы не потрясающая внимательность одного из вооружённых парней рядом с Т\И.

-Смотрите! – он закричал и тыкнул пальцем вдаль. – Там, возле берега! Люди в черных капюшонах!

Т\И попыталась присмотреть получше, но даль делало своё дело – не смотря на то, что эти предположительные две фигуры явно не совпадали с другими маленькими группками, разглядеть, кто именно это был без помощи увеличительного прибора почти не возможно.

Прикусив губу, врач не собиралась ожидать, пока неизвестные подберутся к ним ближе, и полезла копошиться в свою наплечную сумку. Поиски не заняли много времени и ей удалось быстро вытянуть из специального, отдельного кармашка пробирку с длинным и узким горлом. Да, она было полным нулем в физике, но прекрасно знала про устройства сетчатки глаза и принципа работы света. Такая ёмкость позволяет сконцентрировать свет и увеличить изображение объекта, но всё еще дерьмова для реально практичного использования.

Прижав стеклянное изделие к правому глазу и зажмурив второй, теперь Хьюстон имела шанс хотя бы приблизительно выяснить эти личности, по нечетким, но более ясным цветовым палитрам персон.

Все странно уставились на неё и её «странный лёд» в руках. А потом выругались, когда Хьюстон, не оторвавшись лицом от стекла, громко выкрикнула:

-Блядство!

Ген и Магма.

Это стопроцентно были Ген и Магма.

Гена легко можно было узнать по характерной, половинчатой прическе и фиолетовому кимоно, которое с такого расстояние больше напоминало яркое пятно. Магма же был почти что единственный здоровым быком-блондином, которого они взяли с собой на плаванье – Рюсуй был не таким широким, как Магма, и обязательно скрывал часть золотистых волос под синей капитанской шляпой.

Поэтому, да, это были Ген и Магма. И прямо сейчас они отправлялись на маленькой, скорее всего украденной лодке сюда.

Хьюстон разглядывала их и не могла понять, что сейчас ощущает. Наверное, это была смесь радости, волнения и страха одновременно. Та самая радость, когда видишь кого-то из «своих», родных и уже близких людей после достаточно долгой разлуки. Волнение, потому что не знаешь, что они скажут и как отреагируют, и как отреагируешь сам. Что надо сделать? Кинуться в объятья? Закричать от счастья воссоединение? Побить их за дурную храбрость? А что сказать? Извиниться? Рассказать про то, как скучала? Промолчать?

И страх.

Страх за то, что сейчас происходит. Страх, что всё может пойти по наклонной и они проиграют в этой жестокой битве за оружие окаменения и чужую свободу. Сейчас происходит война за правду и справедливость, которая может повлечь за собой огромные жертвы, если не рассчитать все действия заранее. Любой шаг не туда может обернуться катастрофой для одной, или обеих сторон.

Так что же ей делать? Как её, черт возьми, надо поступить в этой ситуации? Как обеспечить всем людям острова безопасность и победу своим одновременно?

-Рад, что тебе не хватило мозгов сбежать, когда была возможность.

Т\И резко повернула голову назад. Морщинистая ладонь лежала на её плече мягко, но она знала – стоит ей дернуться не туда, и острые когти с тягучим садизмом заберутся ей под кожу.

-Твоё доверие к своим людям умиляет меня. – Ибара насмешливо показал гнилые зубы. – Думаешь, сейчас им есть до тебя дело? Они разозлили дядюшку Ибару очень, очень сильно, любовь очей моих. Так что, пришлось прибегнуть к радикальным мерам. Мне жаль, но, боюсь, совсем скоро среди чужаков останется только милая, маленькая ведьмочка Т\И...

Ненависть к этому отельному виду homo sapiens – «мудакам» - росла в геометрической прогрессии. Взгляды на его мерзкую улыбку, на эти чернющие, бездушные глаза и ощущение морщинистой, шершавой кожи на себе вызывали чуть ли не физическую боль, от чего Хьюстон постоянно морщилась в отвращении, когда приходилось иметь дело с этим носатым стариком. Боже, чего стоили только эти закрученные усы и длинная, завязанная на конце, козлиная бородка.

Два метра сплошного отвращения и разочарования.

-Твои враги плывут сюда. – Т\И не предприняла никаких попыток скинуть с себя чужую руку. – Не собираешься прятать простых людей?

-Их всего лишь двое. Даже магия двоих колдунов не побьет мощь десятка опытных солдат.

Люди, окружающие врача до этого, смиренно отошли подальше, не желая находиться к Ибаре или Т\И слишком быстро, дабы не навлечь на себя ненужный гнев или лишних проблем. Однако, большинство навострило уши, стоило премьер-министру подойти к девушке – корабль снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь младенцами, детьми и морским шумом.

Корабль скрипел.

-И всё же, - девушка продолжала смотреть в чужие глаза, спокойно шевеля губами. – Во время битвы могут пострадать другие. Ты же не знаешь, насколько сильна магия моих людей.

Старик призадумался.

-М, верно... Да, да. Думаю, женушка Модзу права.

Хьюстон напряглась, когда шестеро широкоплечих воинов – трое с правого плеча Ибары, а трое – слевого – выросли за его спиной. Лезвие их копьев сияло под лучами солнца.

Глаза хищников устремились на неё прямым взглядом, когда старик наклонился к её уху, с насмешливым предложением:

-Так может ты расскажешь мне, м-м-м-м?

Позади медика раскинулось еще теплое море с огромным островом посреди, и двумя друзьями, которые рискую жизнями, направляясь сюда, а спереди – манипулятор с манией величия и тонной эгоизма в черны-черных очах, за спиной которого стоят люди, готовые наброситься на Хьюстон, дай только знак.

Она в ловушку.

-Единственное, что я скажу тебе: твои шансы на победу нулевые, старикан. – Т\и оставалось лишь держать планку и прятать за самоуверенным оскалом медленно нарастающую панику. Может, у неё получиться своей уверенностью понизить уверенность врагов. – Сила Великого Правителя – окаменение – тоже магия. И наша магия не хуже вашей.

-Вот мы и посмотрим, чья же магия превосходит. Пускай твои люди покажу себя во всей красе.

Его длинные пальцы намертво обвились вокруг нежного, белого запястья, как ядовитые змеи, и крепко сомкнулись. Т\И дернула руку, угрожающе рыча, но Ибара был сильнее – он дернул её руку вверх, и девушка болезненно крикнула, еле-еле стоя на носочках.

-Ты как-то говорила мне, что спасаешь чужие жизни, так? Радуйся, потому что я предоставлю тебе шанс обеспечить счастливое будущее каждому на этом корабле. Правда, твои маленькие друзья-волшебники пойдут на морское дно, но...

Т\И рванула рукой с копьем, но Ибара тут же сжал её кулак вокруг оружия.

-Ну, ну, мне начинает нравиться твой нрав! – Ибара захохотал. – Может, недалекого Мозю всё же объявить предателем и забрать тебя себе, что скажешь?

Медик моментально побледнела.

«Модзу раскрыли?»

Из-за этого они сейчас все здесь, да?

-Хей, ты, старый уродец!

Магма.

Боже. Боже, это Магма.

-Это наша Чокнутая, кабель! – его яростный крик был таким... магмовским. Т\И не надо было поворачивать голову – она могла представить перекошенное от гнева и желания надрать вражеские задницы лицо. – Убери от неё свои руки, пока башку тебе нахрен не прострелил!

Это её люди. Это свои. Свои, готовые рвать глотки друг за друга. Люди, с которыми она жила уже два года.

Свои.

Еще никогда от одного лишь слова в её душе не разгорался такой огонь.

-Почему их стало больше?!

Больше?...

Т\И повренула голову в сторону моря так резко, что чуть не сломала себе шею.

Земля тут же ушла из под ног. На этот раз окончательно.

Её глаза встретились с капитанской шляпой Рюсуя. Он придерживал её одной рукой, когда на всех возможных скоростях деревянной лодки мчался к лодке Магмы. Его лицо сияло ярко... Очень ярко... Слишком ярко для того, кто плывёт на обреченный штурм. Он что-то закричал, со своей широкой улыбкой на губах, и Ген отчаянно завыл. Ни капельки страха, ни шепотки переживания. Нанами Рюсуй – до последнего вздоха верующий в свою команду капитан.

Глаза Хрома были полны сумасшедших искорок – трепет и предвкушение перед битвой науки и человеческой дикости наверняка зажигали в его простой, добродушной по своей природе душе пламя страсти. Его также, как и капитана, не пугало предстоящее побоище. Хром всегда был таким – непоседливым и жутко смелым простаком, любопытство которого свело их с Сенку как людей, идущих отныне по одному жизненному пути.

Губы доктора невольно растянулись в глупой, счастливой улыбке. И пускай руке до сих пор было больно, сердце готово кричать и петь.

-Хах, выкуси, черт возьми! – Хьюстон гордо выкрикнула Ибаре в лицо. – Это мои дебилы! Мои ребята!

А потом улыбка превратилась в истерический смешок, потому что Сенку.

Сенку смотрел прямо на неё. В упор, поймав своими глазами взгляд Хьюстон.

И в этих рубиновых глазах была только одна ясная, как день, вещь.

«Он убьет меня»

Т\И побледнела.

«Господи, он убьет меня»

Говорят, у людей напрочь отсутствуют животные инстинкты – размножения, например – что и делает человека человеком.

Глядя в два светящихся в ярости рубина, природа Т\И Хьюстон решила ненадолго отказаться от звания «человека» и на полную катушку врубить инстинкт самосохранения.

Ибара болезненно взревел, когда нога девушки со всей ненавистью и обидой врезалась пяткой прямиком в старческие яйца. Все тут же всполошились: старик неосознанно разжал руку, давая врачу свободу и весь скукожился, как изюм, и медленно осел на землю, руками берясь за самое сокровенно. Хьюстон, не теряя ни минуты, воспользовалась растерянностью солдат и со всей силы вмазала по лицу Ибары, не этот раз используя другу ногу. Тот взвыл повторно, уже лежа на земле, и харкнул кровью.

Каждый солдат ринулся к ним.

-Не сметь!

Его солдаты замерли буквально в метре от врача. Т\И держала копье в крепкой хватке, не отрывая взгляда от окруживших её вояк.

-Одно лишнее движение, и я насквозь проткну его глотку!

Лезвие её копья сверкало у обтянутой смуглой кожей глотке Ибары, всё еще стонущего от боли, и Т\И не собиралась так просто позволить врагам отнять преимущество в этот раз.

-Прошу вас, стойте смирно. Я ведь и так на грани сделать это. – Хьюстон говорила спокойно, лишь немного повысив голос для слышимости, и старалась придать своему тону максимальную сталь и толику напыщенной самоуверенности, чтобы у нескольких десятка солдат вокруг не оставалось сомнений в женской непоколебимости.

Её надо лишь тянуть время.

Простые люди позади развернутой сцены медленно двигались в сторону кают. Самые смышлёные помогали женщинам с детьми на руках спуститься вниз, вместе с стариками, а большая часть здоровых мужчин пошли в сторону бывшей теплицы.

Солдаты свирепо прожигали девушку взглядом, тщетно пытаясь сломать её уверенность, и тяжело дышали от нарастающего напряжения.

Ибара хрипло засмеялся.

-Маленькая дрянь...

-Эй, следи за языком. - вооруженный врач бегло посмотрела на повернутое в сторону лицо.

-...Лишь зря тянешь время. Вам и вашим планам вот-вот придет конец. Великая сила Повелителя будет слишком большим милосердием для вас, колдунов. Маленькая дурочка ведьма просто делает свою смерть долгой и мучительной...

-Не рыпайся, - в качестве напоминания о его положение, врач профессионально двинула рукой, и острие мягко просочилось сквозь кожу. Маленькая струйка крови быстро потекла по горлу, пачкая пол. Несколько солдат дернулись, но Т\И рыкнула в их сторону. – Оружие сейчас в моих руках.

-Такая смелая девчушка.... Начинаю понимать, почему шпионом выбрали именно тебя.

Острая, резкая боль пронзила её ногу в тот самый момент, когда серия оглушительных выстрелов накрыла палубу волной паники: остатки жителей, еще не успевших спрятаться под палубой закричала, всполошив солдат.

Краткий вскрик Т\И потонул в звуках револьвера, воинственном кличе двух сторон и в злостном крике Ибары:

-Все! – когти деда еще глубже зашли под кожу женской икры, с садизмом добираясь до слоя мяса. – Займитесь магами! Никого не щадить!

Перед глазами медика заплясали искорки жгучей, тягучей боли. Скорее машинально, чем осозанно, она занесла копье и приложила немало усилий – лезвие с характерным треском прошибло древесину.

Где он?

Её резко дернули вниз, врач упала с новым криком, с новой волной адского ощущение – левая нога медленно немела, боль отдавалась куда-то в живот, разливаясь по телу нездоровой смесью жарой и холода.

Из глаз брызнули соленные капли.

Как до этого всё дошло?

Над лицом пронеслась когтистая лапа, украв у Т\И тяжелое дыхание, но вернув часть сознание.

Пока на заднем фоне слышались крики, приказы знакомого голоса, и характерный звук битв, голову Хьюстон занимало лишь одно:

«Двигайся»

Движение – жизнь, говорили они. Еще никогда эти слова не было настолько близки к правде.

Т\И увернулась от когтей в последний момент, когда они с громким хрустом вонзились в дерево рядом с её ухом. Она занесла кулак, ударяя почти вслепую и получив в ответ лишь злостный рык. Здоровая нога повторно нанесла удар, попав в грудную клетку куда-то в плоский, неприкрытый живот нависшего над ней Ибары. Его рука занеслась, явно желая одним ударом насковзь проткнуть чужую грудь, но Хьюстон вовремя ухватила его руку своими двумя, прямо в полёте – громадная рука имела настолько длинные когти, что несмотря на большую дистанцию между перехваченной, тонкой кистью, кончик одного из когтя почти касался её бледной щеки. Когти рядом с ухом судорожно пытались выбраться из деревянного покрытия, намертво там застрявшие.

Девушка плохо видела за пеленой слез, но могла слышать чужое – или свое? – учащенное, тяжелое дыхание, с хрипами и кряхтением над ней заставляло сердце вырываться из груди. Адреналин заглушал какую-то часть боли, но горло дерло от усилий, приложенных к тому, чтобы удержать смертоносные руки старика как можно дальше от своего тела.

-Мерзавка!

Слово, напитанное яростью, ненавистью, сплюнутое Хьюстон прямо в лицо.

-Прекрати сопротивляться и просто сдохни!

Капли чужой крови упали ей на лицо.

Чувствуя, что силы начинают покидать её руки, а когти всё приближаться и приближаться, Хьюстон решилась.

-Пошел...

Не позволяя давлению стать больше, Т\И отпустила одной рукой тощую кисть и схватила урода за бороду.

-...Нахрен!!

И с последними следами силы врезалась головой в горбатый нос.

Громкий хруст поспел за криком боли.

И пока Ибара не очухался, Хьюстон нанесла удар ногой в бок, убирая весь чужого тела с своего.

Как можно быстрее врач схватила копье и сумку, поднялась на ноги, тут же ощущая последствия железной хватки Ибары – левая нога буквально потонула в собственной крови, белой кожи почти не было видно за алым занавесом.

Нога не слушалась.

Быстро и оперативно, ей удалось поднять с пола баночку азотной кислоты.

С болезненным шипение Хьюстон поковыляла в сторону двери, ведущий вниз, под деревянную палубу, с трудом опираясь на копье. Крики страха и наступление заполняли каждую частичку тела, но звон в ушах и кашель, сдавивший грудную клетку, не позволял проникать им в уши.

Кислород, до этого нормально не поступавший в кровь, внезапно ударил в голову и Хьюстон остановилась всего на пару секунд, дабы очистить своё поле зрение от появившихся черных пятен перед глазами.

Угроза позади неё не дремала, и Т\И могла слышать, с каким тяжелым дыханием и запыхавшимися проклятиями Ибара пытается поднять на ноги, шатаясь и почти что снова падая. Пробегающий мимо войн больно врезался ей в плечо и врач уже была готова использовать копье, с трудом держась на здоровой ноге, но мужчина лишь испуганно обернулся, прежде чем выпрыгнуть за борт, в открытое море.

Секундное замешательство снова аннулировал старик позади, кричащий на своих солдат, позорно сбегающих крыс с поля боя, и Хьюстон не стала мешкать.

Даже если обозленный враг сейчас занят наблюдением и гневным подбадриваем своего войска, пока то окончательно не сбежало, оставив его одного в орде колдунов, ей следует сосредоточится на собственном побеге. В данный момент только жизни медика угрожает реальная угроза.

Дверь отворилась и, всё еще немного расплывчато, перед глазами появилась лестница вниз. Придерживая неуклюжее тело, Т\И старалась спуститься вниз как можно скорее, по стеночке. Левая нога волочилась следом за ней, оставляя уродливую, красную дорожку на деревянных ступеньках.

Боль продолжала стрелять, предательски больно и, кажется, сгущалась с каждым торопливым движением. Легкие работали без передыху, гоняя кислород по венам, и адреналин кричал в голове яростной сиреной.

-Тише, тише... - дойдя до коридорчика, в котором было несколько развилок, Хьюстон всё же не выдержала и рухнула плечом к стене, болезненно морщась. – Всё нормально, всё окей...

Глупо подбадривая себя ложными словами, она обыскивала сумку дрожащими пальцами, пытаясь найти бинт. Но потратив на это драгоценные минуты, с рыком оторвала руки от сумки, и продолжила путь в кладовку. Там должны были быть какие-то медикаменты и дверь на замке – укрытие с необходимыми материалами.

Кровь бежала из ран беспощадно и быстро, умножая риск начать терять трезвость ума из-за огромной потери крови. Нагрузка на ногу не улучшала положение – движение за движением агония просачивалась в каждую клеточку тела, сводила вместе челюсти и портила нормальный темп дыхания. Рванные царапины, прорезавшие кожу прямо до слоя мяса и, наверняка уж, повредившие мышцы ноги, вели от сгиба колени и почти что до сухожилия. Трезво оценить масштабы ранения сейчас сложно, но даже невооруженным глазом можно было сказать – всё хреново. И если она – врач, привыкший видеть подобное – без тщательного осмотра могла сказать, что риск повреждение важных областей икры был весьма велик, то для обычных людей, без должной психической подготовки и медицинского образования, её нога выгладила бы окровавленным куском сырого мяса, висящим на бедре.

-Дожить бы до победы, а там – арнх...! - там уже разберемся!...

Хьюстон снова полезла по ступенькам вниз, уже на склад, уже полностью потеряв возможность двигать левой ногой. И если до этого удавалось как-то хромать вниз, то теперь приходилась добираться вниз маленькими прыжками, каждый из которых отдавался болью в определенных частях тела.

Еще возникла мысль, что на следующий день после всей этой поебени мышцы от чрезвычайной нагрузки от удержания рук Ибары будут просто рыдать адскими слезами.

Надо думать в позитивном ключе, надо думать в позитивном ключе....

Хьюстон страдальчески приостановила ход, пытаясь отдышаться, и поглядывала на последние три ступеньки.

-Черт, видел бы меня мой дядюшка...

И еще один!...

Боль молнией пронзила правую, здоровую ногу и вместе с криком, медик не подпрыгнула, а полетела вниз. Тело неприятно шмякнулось об пол, голова глухо стукнулась об деревянный пол.

В ушах зазвенело.

Больно, больно, больно

Черт возьми, как же больно...

Перед глазами конкретно поплыло. Взгляд не мог нормально сфокусироваться даже на структуре дерева перед своим носом. Издавая шипение, полное усталости и неприятных, мягко говоря, ощущений, медик попробывала приподняться на локтях. Голова закружилась и волна тошноты резко подошла к горлу и также резко отступила.

Она медленно моргнула. По лицу что-то потекло.

«Твою мать...»

Хотелось выругаться, но зашевелились только губы, и звук не сумел выбраться из горла. Из-за всех сил стараясь сориентироваться в этом ненавистном мире, Хьюстон провела холодными пальцами по горящему виску.

На кончиках оказались темные пятная крови.

Она разбила себе голову.

Еще лучше.

Видимо, этот день не станет хуже.

Содержимое сумки разнеслось по полу, как цветы по полю, вывалившись во время малоприятного кратковременного полета вниз по лестнице.

Т\И мотнула головой и снова попыталась встать.

Тошнота подкралась незаметно. Тяжело сглотнув накопившеюся слюну, Хьюстон облокотилась на руки, со всеми оставшимися силами стараясь сосредоточить взгляд на стекающие капли крови.

Капля за каплей падали на пол перед ней, почти не разбиваясь на мелкие капельки, но медик не могла перестать пошатываться, даже не будучи на ногах.

Веки тяжелели с каждой секундой.

-Хей.

Мир внутри опять перевернулся.

-А...?

Т\И заметила пару обуви, появившуюся перед её глазами. Расфокусированным взглядом она пару секунд пялилась на них, соображая – чей голос ей только что послышался?

Она никогда не видела эту обувь, никогда не слышала этот голос.

-Такое плачевное состояние.

Голос будто лишь существовал. Он не был сладким, как у Гена, громким, как у Рюсуя, или глубоким и повелительным, как у Ишигами. Он просто был.

Ни теплый, ни холодный. Не тихий, но и не громкий. Такой спокойный, абсолютно безразличный.

У Т\И не было сил элементарно поднять голову. Как в пьяному бреду она наблюдала за движением чужой обуви недалеко от неё.

Боже, еще никогда ей так не хотелось полностью закрыть глаза.

-Выглядит жалко.

Как в замедленной сьемке, рука в белоснежной перчатке потянулась откуда то сверху к копью, лежавшему совсем рядом с её рукой. Наблюдая из-под челки за ладонью, берущей оружие, Хьюстон остатками какого-то дурного, полу-спящего сознания замечает, что знает эту перчатку.

Белая, тканевая перчатка.

От движение чужой руки что-то снова начало хрустеть, и на место, где только что лежало копьё, что-то падает и ломается на две маленьких части.

Гладкая с одной стороны, и шершавая с другой.

Каменная скорлупа.

Резко стало холодно.

-Если судить по содержимому твоей сумки, то ты врач, не так ли?

Голос без интонации, без эмоций, без жизни.

Каменная скорлупа со статуи. Какая статуя была на складе? Неизвестный каменный мужчина в клетке, лицо которого скрыто за черной маской, и рядом с ним – окаменелая маленькая девушка.

Но как он мог очну-

Её живая вода.

-Где...

Где её живая вода?!

-Наверняка один из союзников Ишигами Сенку.

Лезвие копья оказалось у неё на затылке.

Кровь продолжала стекать с её лица.

Нога полностью онемела.

«Этот день -...»

-Т\И!

Голос Сенку звучал сегодня особенно громко.

«-...худший день в моей жизни».

⁕⁕⁕

Автор-сан:

Ай, ребят, это было долго. Я всё еще не уверена в том, насколько хорошо я смогла передать происходящее и эту боевую атмосферу, но это был потрясный опыт. Вы просто не знаете, с насколько эпичной музыкой в наушниках я писала побоища между Ибарой и Т\И.

Т\И перестала быть Т\И еще в начале книги, блин. Это уже полноценный персонаж и я не знаю, что мне с ней делать (T_T)

В любом случае! Если кто-то читает это или ему хотя бы интересно, то я хотела бы поделиться с вами идеей создать собственный Телеграм-канал, где я могла бы с вами общаться, делиться идеями, обсуждать с вами Стоуна (да и не только его) и спойлерить вам какие-то отрывки из новых глав. 

А? Как вам такое???

Пускай это будет подарком на юбилейную цифру просмотров - 10 000!

Помню, как благодарила вас за 200 просмотров... Обожаю всех вас(≧﹏ ≦)(≧﹏ ≦)

В любом случае, спасибо всем, кто читает это историю! И особенно спасибо тем, кто оставляет свои комментарии! Для меня огромное счастье их читать!

Спасибо еще раз. Желаю удачи, здоровья и мирного неба над головой

(っ °Д °;)っ

С любовью, Автор-сан