Глава 18. "Всё будет отлично"
Автор-сан:
Воуля, людишки!! Чё как? Надеюсь, вы соскучились по мне и вечным бедам Ишигами)
До конца второго тома осталось всего две главы, ребята, и я уже даже сделала обложку!
Совсем скоро, в томе номер три, мы встретимся со всеми старахами Т\И лицом к лицу и, наконец-то, опишем всех наших любимых америкашек.
А пока, наслаждайтесь "гениальными" замыслами Хьюстон и головными болями Сенку! Удачки!
§(*￣▽￣*)§
Остров Сокровищ. Неделя, как Т\И Хьюстон не является часть Научного Царства
На борту Персея, этим утром
Корабль тихо колыхнулся на волне, и Т\И не могла точно сказать, от чего именно её сейчас стошнит. Была ли в этом вина корабля, на котором она давно не была, волн, которые его качают, или во всю улыбающегося ублюдка, напротив.
-Любимая невестушка Модзу! – Ибара лыбился во все свои гнилые зубы, приторно-радостно раскидывая руки в стороны, словно приглашая девушку в свои объятья. – Какая честь, давно не виделись!
Т\И, особо не стараясь вложить позитивные нотки в глаза и выражение лица, бегло просмотрела премьер-министра с ног до головы, и абсолютно буднично плюнула:
-Пошел нахе-
Но Модзу, оказывается, невероятно быстро учиться. Он просто повторил проверенный трюк: крепко сомкнул ладонь на чужом лице, прямо в области губ, и прижал белую макушку к своей груди. На удивление, та не выразила абсолютно никакого сопротивление.
-Что ж, окольцованная жизнь вам к лицу. – внимательно, будто копируя выражение лица девушки, министр осмотрел их двоих и наклонился так, чтобы черные болотца глаз, спрятанные за хитрым прищуром, оказалась напротив чужих, кишащих зеленой надменностью и презрением. – Но свою строптивость лучше унять, пока это не вышло тебе же боком.
Длинные, тонкие пальцы, покрытые мешками кожи морщин, и вместе со спрятанной вонючей грязью под пожелтевшими ногтями смело потянулись к бледному лицу. Т\И скривилась, когда мерзкий тип потрепал её за щеку, что-то тихо приговаривая. Над белобрысой макушкой послышался скрежет бедных зубов.
-Ну-ну, полно тебе. Я, вообще-то, позвал вас по делу. По острову стали ходить малоприятные слухи, – начал старик. – Мол, ведьма у нас завелась. Белая такая... С острыми зубами.
Уже ничего не удерживало девушку, так что та без стеснения показательно улыбнулась, демонстрируя белоснежный ряд «острых» зубов. Но крепкая рука снова легла на её рот.
-Хм, надо же. – улыбнулся Модзу, сильнее сжимая пальцы на чужих щеках. – Ничего подобного я не слышал. Может быть, слушок специально пустили? Чтоб нагадить.
Ибара развернулся к парочке спиной, махнул рукой одному из своих марионеток, вечно кружащих вокруг своего хозяина, и тот спешно кивнул, убегая куда-то за поле зрения – на лодку, скорее всего.
-Конечно, понимаю – всякое бывает. Завистницы, соперники, предатели – кого только среди наших людей нет! Эти сгнившие душой и разумом людишки создают...эм-м-м... Дисбаланс. – Т\И скривилась снова, уже скорее по привычке, нежели по собственному желанию, и взамен получила хитрый, лисьей взгляд старика. - Поэтому мои доверенные лица – и доверенные лица Великого Правителя, разумеется – тщательно занимаются поисками тех, кто угрожает покою нашего дома. Мы не можем доверять словам всегда и полностью, однако на этот раз у нас в руках есть....
Ибара важно сел на стул, непонятно откуда взявшийся прямо посреди пустынной палубы, и выставил руку в бок, медленно двигая пальцами. В его руку сразу же вложили сверток.
-...Улика.
Т\И хмыкнула, ухмыльнулась, уверенно постукивая пальцами по локтю. А вот рука «мужа» крепче сжалась, только уже на тонком, женском плече – тот явно был напряжен. Врач считала эту напряжёнку не больше, чем пустой тратой нервный клеток.
-Милая, скажи мне, что это такое?
Аккуратно, с излишней осторожностью, то ли с ненужной интригой, ткань медленно спадала -схватывая ее концы одними только подушечками дряхлых пальцев, старикан распаковывал сверток. Вместе с тем, как меньше и меньше ткани скрывало содержимое, росла самодовольная улыбка врача, а рука Модзу покрывалась вздутыми венами.
Ибара с нечитаемым выражение лица в последний раз взглянул на сладкую парочку, визуально неплохо сочетающеюся, и протянул руку вперед.
-М?
Т\И надменно скользнула взглядом по глиняной баночке, почуяла в воздухе крепкий запах настоя, и злобно улыбнулась:
-Пошел нахе-
-Малышка. – почти прошипел Модзу ей на ухо, уже в третьи раз спрятав её слова за ладонью. – Если не хочешь присоединится к своим друзьям на дне моря – ответь.
-Так, а я что делаю? – на этот раз девушка не стерпела, хлопнув ладонью по чужим пальцам. – Это настойка, обычный рецепт с имбирем – лечит почти от любой хрени. Пищевого отравления, например. А разом с активированным углем – так вообще убойная штука. А вот почему, Вы, уважаемый, устраиваете мне допрос? Или у вас напрочь отсутствует желание продолжать существовать? А что насчет такого понятия как «знахарь»? Ну, или, не знаю... «Целитель», может быть? М? Такими темпами, называя каждого опытного и ценного врача «ведьмой» или «колдуном», через пару десятков лет у вас велика вероятность кончить свои жизни от какого-нибудь вируса или собственной тупости, что, кстати, куда более вероятнее бубонной чумы... Хотя вряд ли тут водится много черных крыс, а вот зайцеподобные могут и перенести... что-нибудь. Короче, советую вернуть МОЕ лекарство обратно тому бедолаге, пока он не получил обезвоживание от постоянной рвоты. И, в следующий раз, всем рекомендую куда тщательнее прожаривать рыбу, суицидники-мазохисты.
Уверенно шагнув вперед, Т\И выхватила у безразличного Ибары лекарство. Под босыми ногами заскрипела половица, и пару вояк, привычно окружающие министра, выставили копья перед собой. Врач рыкнула острым наконечникам перед носом, а потом её обратно притянул к себе муж, угрожающе пронзая всех глазами. Иметь влиятельного и красивого мужчину за спиной всегда приятно, но сейчас, на удивление, Хьюстон не сильно успокаивал данный факт.
-Как же много бреда ты несешь... - Ибара выдохнул, облокачиваясь на спинку стула. – Модзу, тебя правда устраивает этот вариант? Кто бы мог подумать, что ты так резко решишь остепениться.
Но парень не успел и рта раскрыть, когда врач снова прикрикнула:
-Конечно же его всё устраивает! Где он еще найдет такую как я?
-По сути, я с ней согласен.
Т\И хмыкнула – снова – и приняла слишком уж уверенную позу, пока Модзу не рисковал спускать свою ладонь с её плеча.
Одним из немногих развлечений в странном «заточении», из которого Хьюстон вылезет исключительной холостячкой (или же счастливой вдовой, тут уж всё зависит от поведения мужа и терпения жены), стало, вполне ожидаемо, старое «хобби». Остров, в общей сложности, имел не больше 10, и не меньше 6 деревень. Они не сильно отличались друг от друга, сохраняли общую культуру и традиции, много общались между собой, в основном разнясь лишь семьями и родом занятий. Одна деревенька занималась штопаньем одежды, где из каждого домика вылетали платья и украшения для гаремных красоток не хуже, чем из хижины Юдрузрихи. Вторая же славилась своей универсальностью и, доверяя глазам Хьюстон, сильными мужчинами. Там происходили воистину странные вещи и, по слухам, как-то дошедшим до ушей врача через болтливые рты детей, еще ни одна женщину с той деревни в гарем так и не взяли. Т\И не могла понять почему, пока к ней в палатку не пришел один «парень» из той деревни. И, как позже оказалось, все качки из восточной – той самой деревни – оказались легко обидчивыми женщинами. Врач обязана изучить этот феномен.
Деревенька, прямо в пяти минутах от Дворца, имела в себе лишь три семьи, и при этом умудрялись прокармливать почти весь остров рыбой: взрослые брали с соседней деревни лодки, удочки и немного наживки, и могли подолгу находиться на воде. Час, три, день. Лодки были большие, - немного больше и, наверное, крепче, чем делали в маленькой деревне Ишигами, - для её движение нужны были две, а то и четыре пары рук, когда речь заходила о небольшом соревновании по плаванью лодок вокруг острова. У кого больше рыбы из первых трех лодок, пришедших на условную линию финиша, - тот и победитель. Правда, ничего кроме звания и почета, а иногда и тошноты от температуры или чрезмерного усердства, такая победа ничего не принесет. Именно таких бравых рыбаков приходиться отпаивать не кому иному, как врачу, с честью и матами продолжающей выполнять собственноручно положенный на плечи долг.
Как жене Модзу, имя которого так и горит превосходством и властью среди всех людей острова, врачу позволили покидать границы Внутреннего Дворца. Как женщине с тяжелым кулаком и возможностью хорошенько навалять всяким важным шишкам, по типу того же «милый, сладкий Мозя», ей разрешили покидать Дворец без постоянного надзора. Прошло какое-то время с тех пор, как Хьюстон вышла на обозрение первой деревни, с в кровь избитыми костяшками и пожелтевшим синяком на бедре, и вот уже, каждое утро, у её маленькой палатки возле утёсов на юго-западе, недалеко от «той самой пещеры», собирается очередь. Запах перетертых растений и легкие крики боли от обработки мелких ран окружали это место, погружая его в невидимую дымку снадобья и «ведьмовской ауры». Популярность росла вместе с количеством доверяющих лиц, без страха принимающих в свои руки лекарства и внимательно слушающих наставления, а вместе с тем росла и небольшой, тусклый кусочек собственного, неприкасаемого Модзу, власти. Ну, или авторитета, называйте как хотите – для Хьюстон это не имеет большой разницы.
Главное, что всё идет как по маслу.
Но, видимо, даже среди пациентов есть крысы. Будет важно узнать, кто же рискнул на неё донести... Сейчас добрая половина армии занята поисками чужаков и обшаривает всю сушу, – и немного воды – а оставшаяся часть с гордостью и любовью оберегает Внутренний Дворец. Вероятность того, что её засек кто-то из «не своих» бойцов – есть, но небольшая. Некоторые солдаты лично посещали медицинскую палатку, это видели другие, а это – прямая связь с так называемой, запретной магией. Прямое, добровольное соучастие может стоить головы... Или в случае с каменным анабиозом –смерти. Но вечное существование, сон, после которого вряд ли можно проснуться, звучит почти так же больно, как и полная смерть, так что тут всё тяжело.
Но для людей с острова между камнем и смертью разницы нет. Можно ли в будущем как-то сыграть на этом?
-Жаль, милая, очень жаль. – черные когти постукивали по деревянному подлокотнику. – Если ты абсолютно не отрицаешь свою причастность, то Повелителю придётся принять меры. Пусть вреда твое колдовство не принесло.... пока, мы не можем позволить твоим выходкам продолжаться.
-Черт, идиот, чем ты слушал, это не-
-К тому же, - резко и громко перебил её, - где гарантия, что сегодняшняя «настойка» не завтрашняя «отрава»? Все мы знаем, что ведьмы сосут жизнь из невинных через горе и слезы. Быть может, оттого у тебя...
Улыбнувшись, совсем легко, и прищурив глаза, министр немного наклонился вперед, знакомым жестом заглянул в чужие глаза и, заставив следующим движением женский гнев вспыхнуть, как спичку в бензобаке, непринужденно щелкнул Хьюстон по носу.
-...сказочное личико и приме-е-е-е-е-ерзкий характер.
Ибара и его пятеро бесящих, короткостриженых дружков-марионеток сошли с корабля на маленькую, одну из десятки припаркованных вокруг Персея лодок. Супружеская пара стояла на палубе, наблюдая, как костлявый силуэт, со всех сторон облепленный мужчинами и веерами, медленно отдаляется.
-Ублюдочный ублюдок....
Древесина под пальцами скрипела и хрустела, зубы стачивались друг об друга за доли секунды, на шее выступили желваки. Со скучающим видом Модзу наблюдал, каким кровожадным, ненавидящем взглядом жена провожала здешнего «Второго» и ожидал, что же она скажет теперь. По логике вещей, ее план провалился на первом же этапе, печально разбился об собственные амбиции и после такого красотка, по идее, должна успокоится. Или же, пожалуй, начать действовать по-другому. Да, в крайнем случае, Модзу всё еще может попробовать её допросить и без лишней суеты вывести чужаков на чистую воду и попробовать как-то обыграть ситуацию в свою пользу. Но, почему-то, у воина возникало ощущение, что ничего из «ожидаемого» или, хотя бы, «логичного» не произойдет.
Что ж, отдадим ему должное, он был прав.
-Какой-то урод назвал твою жену мерзкой. Ну вот какого хрена ты смолчал, а?
Девушка отцепилась от борта и пнула мужа в колено, ловя от того насмешливый «хах».
-Он говорил не про тебя, а про твой характер, милая. – умный мальчик решил отойти от Хьюстон чуток дальше. – Я с ним согласен. Из-за собственной прихоти, отныне у тебя ограниченные передвижения.
-Цитирую... - Т\И прокашлялась, прежде чем выдать следующее, противным, через чур высоким голоском Ибары: - «Жаль, милая, очень жаль... Пусть вреда твое колдовство не принесло... пока, мы не можем позволить твоим выходкам продолжаться» .... Здесь подразумевалось «запереть в гареме».
-Здесь подразумевалось: «Теперь охрана настороже».
-Ха! – Т\И ухмыльнулась. – Всего-то.
-Как можно относиться к собственной жизни так легкомысленно?
-Как можно тратить собственную жизнь на потрахушки с разными девчонками?
-Теперь моя очередь говорить: «ХА».
«Ха» прилетело ей в голову потоком воздуха, когда парень весело наклонился и хохотнул ей прям на ухо. Чтобы он не говорил, а самого ситуация, кажется, не сильно трогает.
-Будь ты гением-мужчиной, как я, и жила бы на острове, где каждая душонка тратит свою никчемную жизнь на что-то, совершенно бессмысленное и такое... скучное, то поняла бы меня. – Модзу поставил свое любимое копье рядом и прыгнул на бортик корабля, свесив крепкие ноги над синей гладью. – Это место просто есть и каждый из нас просто существует. Вот ты родился, провел детство в поисках смысла жизни, потом женился, нарожал детей, воспитал их и благополучно умер. Жить с подобными амбициями – то, ради чего мы все рождаемся. Единственным, что может заставить меня почувствовать себя не безымянной точкой среди таких же тысячи, это слова и чувства всех тех красоток, невинных и прекрасных. И власть. Последнее, по крайней мере, сделает твое имя немного громче остальных.
Жизнь без цели может показаться не таким уж и кошмаром, когда у человека в руке есть гаджеты, интернет и всякие другие виды развлечений. Книга или фильм может компенсировать отсутствие собственной жизни, переживание героя могут добавить существованию краски, лишенных в реальном мире. Люди читают, смотрят сериалы, сидят в интернете чаще всего потому, что жить в маленьком мобильнике, имея перед собой безграничный мир разных возможностей, куда легче и интереснее, ведь у безымянного тебя есть всё и ничего одновременно. Люди из прошлого спокойно могли жить в ярких играх и сериалах, вести свой популярный блог или писать невероятные фанфики, публикуя их на широкую аудиторию, но одновременно с этим – медленно гнить в маленькой, грязной однушке и пытаться спрятаться от долгов и проблем за хрупкой стеной пустых бутылок из-под алкоголя.
Однако, современное общество явно страдало от недостачи смысла тяготения своего существования. Это чем-то напоминало человека в белой комнате без окон и дверей. Если взять стандартную людскую тушку и поместить её в замкнутое помещение, лишив этим самым любых занятий или развлечений, то она сойдет с ума прежде, чем родиться ответ на вопрос, зачем же это сделали.
Человеку жизненно необходимо чем-то страдать, будь то механичные действия для повседневных дел, или что-то, куда более масштабное. Например, постройка ракеты или разработка плана по захвату мира...
-Хей, мужик, не парься! – она, широко улыбаясь, беспощадно хлопнула парня по спине и тот с горьким матом чуть не свалился в воду, успев вовремя схватиться за деревянные бортики. – Совсем скоро у тебя не будет времени, чтобы загоняться по пустякам и нудить дни напролет. Поверь, ты будешь скучать по тем денькам, когда единственной заботой в твоей жизни был секс и красивые глазки!
-М-м-м-м. – он промычал как-то слишком уже незаинтересованно, разглядывая дальние виды острова. – Снова мне угрожаешь?..
-Хах, едва ли! Просто предупреждаю.
Над их головами громко кричали чайки, солнце поднялось высоко и жарило открытые участки кожи, будто на улице сейчас разгар летних, аномально-жарких деньков.
-И что нам теперь делать?
-Хм-м... а что-то изменилось? Просто продолжай следовать плану, Модзу, и всё будет хорошо.
Хьюстон с легкой улыбкой и прикрытыми веками впитывала в себя морской бриз, позволяя прохладному ветру играть с белыми кудрями. Странное чувство одиночества, пока солдаты еще не поднялись на палубу Персея, расслабляло мышцы – сейчас на Персея только двоя, он и она. Что-то умиротворенное и спокойное расплывалось теплом между ними двумя, и они молчали, наслаждаясь солнцем, шумом моря и криками вечно-голодных чаек.
Всё будет отлично.
***
-Т\И! Хей, Т\И, ты меня слышишь?!
По её пальцам огромными, бардовыми каплями растекалась еще горячая кровь. Под ладонью продолжало биться сердце – громко-громко, из последних сил, не сдаваясь. Хрипы и тихие стоны, с каждым вылетевшим звуком из окровавленных губ, биение под рукой затихало.
-Задеты жизненно важные органы, у нас мало времени... Т\И, черт возьми, скажи мне что-нибудь!
Красивое платье Кохаку, тонкое и белоснежное, медленно и верно окрашивалось в грязно-красный. Синяки на её руках, растрепавшаяся прическа, как-то неправильно заплетена в высокий хвост, непривычные круги под глазами.
-Бессмысленно. – Т\И, сама не понимая зачем, сильнее прижала раскрытую ладонь к ране, словно это поможет остановить кровь. – У меня нет инструментов и... заряжение крови... Сквозные ранения, я...Мы не можем....
Слова, которые ненавидит каждый. Не важно, слышать или произносить – слова, которыми хочется удавиться. Хьюстон клялась себе дни напролет, что никогда не скажет, не посмеет иметь причину произнести это, но жизнь продолжает быть жизнью. Иногда, врачу не остается ничего, кроме как держать тело на руках и смотреть прямо в глаза человеку, из которых медленно испаряется жизненный блеск. Они становятся стеклянными, тусклыми. И под руками больше не бьется сердце, а кровь стынет вместе с телом. В такие моменты врачу ни остается ничего, кроме как до последнего держать чужую ладонь.
Ничего, кроме как передавать безвольную руку в ледяную, бледную ладонь Смерти.
Гинро хрипел и сжимал её ладонь в ответ, своими холодными пальцами.
-Т\И....сан...
-Да не собираемся мы тебя добивать, придурок! – Кохаку выкрикнула, сжимая руки двоих в своих, ужасно горячих, по сравнению с их. – Не бывать этому! Не допущу!
Иногда ничего нельзя сделать. Иногда, борьба за жизнь проиграна еще до конца и всё, что остается - это смотреть.
И Т\И всегда смотрела до последнего. До последнего вздоха она сжимала чужие руки и спокойно улыбалась, смотря на то, как человек умирает. И человек всегда смотрел в ответ. До последнего вздоха. До последней секунды.
-Вождь... окаменел...
Хьюстон видела, как медленно и с дрожью двигаются его губы, но совершенно не слышала то, что он говорил. Она лишь цеплялось за тело Гинро, за его пульс, за дыхание – Т\И судорожно вслушивалась в последние минуты чужой жизни.
Зачем она всегда смотрела на то, как пациент умирает? Наверное, она не хотела бросать кого-то в такие моменты. Может, таким образом она наказывала себя за то, что не смогла спасти, даже если это не было в её силах. Что она чувствовала в такие моменты? Что чувствовали умирающие? Были ли они благодарны ей? Ненавидели ли? Боялись ли?
-Черт, Гинро...
Парень говорил и говорил, пуская тонкие струйки крови по щекам.
-Я всего лишь хотел... хотел не подвести вас, понимаете?...
Напуганный, обеспокоенный взгляд Кохаку коснулся лица напротив и когда их глаза встретились, Хьюстон уловила, как на мгновение расслабились её черты лица.
-Вы всегда из кожи вон... лезете... - то, как трудно давались окровавленному парню эти слова, обе девушки могли почувствовать под своими ладонями, одна из которых крупно дрожала на его груди. – Вы всегда, все, так сильно и – кгах- упорно трудитесь... Я хотел лишь быть как вы...
Т\И накрыла его рот ладонью и кивнула, продолжая ощущать еле теплое дыхание по коже.
-Ты сделал больше, чем я, Гинро. Больше, чем кто-либо из нас. – девушка приподняла уголки губ и неотрывно смотрела в глаза, медленно затягивающиеся мутной пеленой безжизненного тумана. – И у нас еще будет время тебя отблагодарить.
Кохаку вцепилась короткими ноготками в бледную руку, и врач почувствовала, как под давлением рвётся собственная кожа, как капельки крови медленно стекали на белое платье, пачкая, смешиваясь с чужой, но она не отрывалась взглядом от глаз война. Лицо воительницы исказилось, боль проложила морщинку между бровей, блондинка сильно прикусила собственную губу.
-Ты знаешь, что мы должны сделать, Кохаку.
Подняв глаза, в мраке темного вечера, освещаемого лишь фонарями мелких домиков наверху громадного дерева, Хьюстон встретилась с чужими, мелкими, черными глазенками, спрятанными за хитрим прищуром и старческими морщинками. По длинным когтям, не свойственных человеку, но присущих диким тварям, жаждущих смерти душам, не торопясь растекались алые дорожки
Капля упала на чистый лист зелени и тяжестью скатилась дальше вниз.
Дыхания под ладонью больше не было.
***
Лагерь ученых, прошлой ночью
Ну, что ж, у них редко когда что-то меняется. По правилам, уже даже по традициям, всё идет странно, в разнобой и плохо, но придерживаясь определенного алгоритма. Как Ишигами умудрился найти что-то постоянное в буднях, наполненных людьми, которые и трех секунд на жопе ровно посидеть не могут – загадка. По крайней мере, люди всё те же. Это... уже что-то.
-Блядство, Хром... - страдальчески стонал Сенку. Всё было настолько плохо, что его пальцам достаточно еще пару раз раздраженно потереть переносицу и нафиг протереть в ней дырку. – Что это за хрень?... Убери её от меня, черт!
В пещере стоял гул и гам начиная примерно с того момента, как одна каменная башка пролупила свои очи, тут же начиная разглагольствовать о том, какое окаменение всё же крутое. На пару с Касеки, кстати. Имел ли Сенку что-то против выражения восторга от каменного сна? Нет, потому что ему, откровенно говоря, плевать. Если окаменели – разбудим. Очнулись – зашибись. Они все были достаточно сильно уверенны в своих (Сенку) силах, и оттого Ишигами абсолютно не парился на тему того, что эти оболтусы будут испытывать – явно всё, что угодно, но только не страх или панику. Только не эти научные фанатики.
Однако! Однако...
Произошло другое, не самое предвиденное, и не самое приятное развитие событий.
-Я. Требую. Вернуть. Т\И! – это был восьмой, или девятый раз, как шатен, уже в своей привычной одежде, по слогам растолковывал другу свои желания. После третьего – и, очевидно, не удачного, Хром решил прибегнуть к крайним мерам. – Вернуть Т\И! Вернуть Т\И! Вернуть Т\И!
Хром ритмично кричал и размахивал достаточно большой, но тонкой железной пластиной – некогда почетной частью передвижной лаборатории – разрисованной японским иероглифами. Школа Уке, которую Хром вместе с Кохаку регулярно посещали, очевидно, давала свои плоды. Но вождю категорически не нравилось, как именно этими знаниями пользуется его ученик.
«Т\И – наш товарищ! Верни её!» - иероглифы на железяки кричали чуть ли не так же громко, как Хром, махающий своей почти-табличкой.
-Да какого черта вы все думаете, что её возвращение зависит целиком от меня?! – прошло около получаса с тех пор, как Ишигами начал профессионально уклоняться от одиночного митинга. Пустая трата времени, и поэтому ученый выглядел взбешенным до предела. Его достаточно легко взбесить, особенно когда дело касается их врача. – Сами подумайте! Как я вам её верну? Буду рыдать и клянется ей в ноги, моля о возвращении?? Или заливать ей в уши всякую несусветную фигню, пока она не смилуется над вашими душами?! Сомневаюсь, что этой девке сейчас есть до нас дело!
-Ни один из вас не остановил её! – Хром фыркнул, снова включая уже порядком надоевшую шарманку, и Ишигами чуть ли не захныкал, борясь с желанием взять какой-то камень под ногами и прицелиться в лохматую, шоколадную голову. – Я же говорил, говорил! А вы такие: «Дай ей остыть», «Сейчас с ней бесполезно разговаривать».... Ну что, дали огоньку потухнуть?! Посмотри, блин, где мы теперь!
-Мы там, где и должны быть!
-А она где?? На стороне врага!
-Это был её гребанный выбор, я не заставлял её прыгать с корабля и выходить замуж за первого встречного аборигена!
-Мы прекрасно знаем, что Т\И иногда творит глупости и- ОНА ЧТО?!
Сенку еле увернулся от упавшей железной пластины, случайно выпущенной из рук шокированного простака.
Да, у них редко что меняется.
-Кмгх... Хей, Рюсуй. – Уке неловко улыбнулся парню, в своей манере лежащему на деревянном лежаке и почесал голову, пока маленькая ручка Суйки крепко держала его палец.
-М?
Нанами не собирался отрываться от зрелища и так же лениво продолжал попивать кокосовое молоко прямо из плода, с помощью сделанной трубочки.
-Не мог бы ты... Ну, попытаться успокоить их? – учитель неловко тыкнул пальцем в сторону двух лающих друг на друга парней. – Я беспокоюсь, что из-за их спора у нас могут возникнуть серьезные проблемы...
-Ха-ха-ха-аха-ха-а!
Смех Нанами всегда был именно таким: громким, искренним и приятным на слух, особенно для нежных ушей Уке. Единственное «но» - смеется он чаще всего не в тему.
-Уке-сан, милый мой, посмотри! – обведя рукой их компанию, большая часть которой сейчас занята последними штрихами их чудо-птички, - кроме Гена, хитро взявшего на себя работу осмотра стоящих в их укрытие каменных статуй – блондин снова громко глотнул и торжественно поднял кокос вверх, под крики матерящихся. – Наш Тайджу дышит громче, чем эти гении орут, и мы всё еще тут, не выслеженные, работающие над дроном компашка гениев и недовольных здешней властью обормотов! Нас ничто не сможет смутить, даже регулярные стычки этих двоих. Плюс, здесь всё еще нет Т\И-сан! А значит, громче положенного здесь быть тоже не может. Так что расслабься, сенсей, и просто подожди, пока эти двоя не устанут рвать глотки ради бесполезностей... Но, черт, без врача мне не с кем делать ставки.
-Ах, Рюсуй... - Уке как-то устало вздохнул и приподнял уголки губ, садясь на край занятого прекрасным телом лежака и помог маленькой Суйке забраться на свои колени. – Принципам не изменяют, да?
-Я себе верен, как никому другому.
Капитан весело подмигнул приятелю и снова припал губами к соломенной трубочке. Проследив за уверенными движениями чужих губ и стараясь отслеживать какие-либо изменения в выражении его лица, Уке кивнул своим мыслям и скептически посмотрел на двух ученых, один из который пытается отнять у другого импровизированный, железный плакат с протестом.
-А когда Т\И-сан вернётся?
Вопрос ребенка звучал как гром среди ясного неба – учитель и акустик в одном лице удивленно упустил подбородок, встречаясь с яркими бликами вставленных в маску линз и призадумался, что стоит ей сейчас ответить.
-Ну, что ж...
Сложно что-то сказать девочке, когда ты сам не знаешь точного ответа. Прикинуть приблизительно даже сложно – всегда с ней какие-то непредвиденные изменения или неожиданные повороты событий. Этим врач напоминала странную, напичканную сюжетными поворотами книгу, где каждый «нежданчик» остаётся таковым, но затоплен тысячью такими же.
-Как только, так и сразу! – проходящий мимо Тайджу улыбнулся так широко и солнечно, показывая большие пальцы вверх, что Уке еле подавил в себе желание прищуриться и улыбнуться в ответ. – Не переживай ты так, Т\И-сан всегда возвращается! Я уверен, что у неё просто супер-пупер тайная миссия, и как только она со всеми плохишами разберется, то тут же к нам вернётся!
Так называемый дубина всегда говорил искренне и не умел врать, из за чего добродушному и слегка наивному в подобных вопросах акустику с трудом удавалось определить, говорит ли Тайджу сейчас то, что должен был услышать маленький ребенок, или он искренне верил в свои слова. Нанами тихонько хохотнул рядом и громко, как будто показушно сглотнул свой натуральный коктейль. Пока Франсуа нет, кто его обеспечивает?
-Ну вот почему Т\И-сан вечно разбирается со всеми плохишами сама?
Уке невольно улыбнулся её простоте, пока Тайджу побежал на зов Асагири.
-Понимаешь, Суйка, Т\И уже взрослая и... считает себя невероятно самостоятельной. Даже если это неправильно, она всё равно бежит делать то, что ей захочется, «во благо других». Это не самый лучший пример для подражания.
-А вот и не правда! – заступилась Суйка. – Т\И-сан красивая, смелая и умная. Когда я вырасту, то тоже хочу быть умной и бить всех плохишей! Только почему она это делает всегда самостоятельно, Уке-сенсей? Она могла взять меня или, может быть, Сенку... Они же друзья. Почему она одна?
На этот раз в разговор встрял Нанами, отлаживая в сторону допитый напиток:
-Т\И-сан прелестна, никто не спорит, однако иногда она сама забывает об этом и делает то, чего делать не следует. Поверь мне, малышка, надирать «плохишам» задни- Ауч! – Нанами дернулся от ощутимого толчка в бок и посмотрел на выражение лица Уке. Его брови были сведены к переносице, а губы поджаты, но даже таким – немного недовольным – в нем всё еще читалась присущая характеру мягкость и какая-то нежность. Испугался, что ударил слишком сильно? Не засмеяться от такого Рюсуй посчитал кощунством. – Ах, прошу меня простить, сенсей! Не могу здраво мыслить, когда Вы рядом.
-Рюсуй!
Вот теперь-то стало куда лучше. Выражение лица сенсея сменилось на более приятное: кожа щек покрылась красными пятнами, а глаза спрятаны за тенью этой дурацкой шляпы. Нанами часто думал о том, чтобы содрать с него головной убор и зарыться пятерной в светлые, наверняка очень мягкие пряди и пропустить их пару раз меж пальцев, впитывая и запоминая эту легкую, приятную щекотку. К сожалению, мечты, пока что, остаются только мечтами.
-Да и к тому же... - продолжил Нанами, милосердно решив забить на алую моську старшего, -... просто представь Сенку в бою. Его снесет уже только боевой клич! Ха-ха-ха-ха!
Он опять засмеялся, его смех эхом отразился в пещере и Суйка скромно попыталась похихикать вместе с ним, хоть и не поняла суть шутки.
-А... Ну, у Сенку есть наука.
-У Сенку есть голова, а головой в рукопашном бою трудно победить. – улыбнулся Уке, всё еще не решаясь поднять взгляд в сторону нанамивской усмешки. – А вот Т\И знает пару хороших приемов и имеет развитую мускулатуру. Ей легче положить на лопатки несколько людей, - что, кстати, не очень хорошо - чем решать конфликты, используя рот и богатый лексикон.
-О-о-о-о-о! – Рюсуй протянул это так довольно и весело, что Уке почуял неладное и весь напрягся. А вот его организм уже всё предвидел и дружно решил покраснеть прежде, чем капитан корабля успел что-то ляпнуть. – Решение проблем ртом! Невероятно распространённая тема. Скажите мне, Уке-сенсей, сколько способов решать проблемы с помощью рта Вы знаете?
Уке почувствовал, как чужая нога слабо упирается в его бедро, пару раз призывно пихнув, и крепче прижал заинтересованную Суйку к себе. Напрасно надеется, что присутствие маленькой девочки спасет и так засмущавшегося учителя от всех тех грязностей, которые Нанами сегодня так щедро на него льет, но ребенка отпускать с рук мужчина так и не решился.
-У тебя сегодня необычайно хорошее настроение, Рюсуй. – попытка выдавить из себя вежливую улыбку выходила из рук вон плохо, и наверняка выглядела неестественно, но Уке пытался хоть как-то разрядить... эту атмосферу. – Случилось что-то?
-М, нет! – он пожал плечами. – Ничего такого! Просто я-
Нанами перебил чей-то громкий мат – не сложно догадаться, с чьей именно стороны он был слышен – и звук тяжелого, такого конкретного удара. Суйка крупно вздрогнула в руках сенсея а Рюсуй спохватился, гляда в сторону двух замерших на месте ученых.
Железная пластина лежала на берегу как-то не естественно для глаз Уке и капитана рядом с ним. Под ней явно что-то было и, если верить шокированным лицам Сенку и Хрома, стоявшего ближе всего к пластине, то там было что-то... что-то. Асагири прикрыл рот рукавом фиолетового кимоно.
-Епт-твою налево...
Уке и Рюсуй переглянулись, всё еще не догоняя, что лежит под пластиной, которая так хорошо легла боком и загородила троим вид. Перепуганные глаза всех остальных выглядели многообещающие и Нанами даже закусил губу в предвкушении, но тут же открыл рот, стоило Хрому отмереть и медленно, с ожидаемой дрожью поднять пластину.
-Ну... - пластина полетела в сторону, а Хром нервно выдохнул, почесывая репу. – Я почти уверен, что это была шпионка, так что...
-Это была НАША шпионка, ты-!
Ишигами буквально взял шатена за шкирку и хорошенько встряхнул.
Под пластиной лежало бессознательное тело юной красавицы Амараллис, всё мокрое. Её глаза опухли и покраснели, губы посинели от холода и руки мелко дергались, когда она лежала на берегу, ногами всё еще находясь в воде. Все настолько отвлеклись на свои дела, что не увидели девушку прежде, чем на неё упала железная штуковина. А за криками этих двоих оборванцев никто не расслышал всплески воды.
Просто изумительно...
-Так, положите её на спину горизонтально, на твёрдую поверхность! Не сметь подкладывать под голову что-то! Я сейчас...
Быстро собравшись, Тайджу поднял холодную от ледяной воды девушку и максимально оперативно потащил её в сторону еще не зажжённого кострища, которым упорно занимается Асагири. Хром переминался с ноги на ногу, кружил вокруг бессознательной вместе с взволнованной Суйкой и слышал, как Ишигами продолжал матерится уже в полуразрушенной лаборатории.
-С дороги! – Сенку держал в руках несколько кусков ткани, которую все использую в качестве одеял, и протолкнулся сквозь людей, окружающих Амараллис, вместе с мелкими, стеклянными бутылками. –Ей нужна первая помощь.
И вот в пещера вновь воцарились шум и гам. Любопытные, всё еще с долькой шока, пары глаз уставились на прищуренное от болезненных ощущений лица красавицы. Большинство из здешних видят её впервые. Юная, невинная и прекрасная – даже в полной отключке и с шишкой на головой Амараллис продолжает удивлять людей всем своим естеством. Конечно, это мешает Ишигами.
-У неё будет больша-а-а-а-ая шишка. – Суйка с через чур взрослым, усталым вздохом поставила диагноз и протянула ученому мокрую, холодную тряпку.
Ишигами в ответ лишь хмыкнул и выжил тряпку.
-Очень. – А потом бросил укоризненный взгляд на Хрома, жующего свою собственную губу и подозрительно молчаливого. – Если вообще не сотрясение.
-Хей! – Хром тут же отреагировал. – Откуда я мог знать, что она там? Черт, у меня же нет глаз на затылке.
-Мозгов, видимо, тоже нет.
-Прекращайте! – зло, но тихо бросил Уке, держащий фонарик над головами врачей. – Сколько можно уже?...
-Давайте лучше подумает, почему она сейчас тут! – вмешался Ген и его активные жестикулирования. – Милая Амараллис добралась сюда вплавь, без лодки, как обычно...
-Наверное, хотела скрыться? – Уке посмотрел на Рюсуя, и от в ответ кивнул.
-Или её засекли! – капитан щелкнул пальцами. – Лодку пришлось бросить, а самой плыть.
Ишигами вдохнул, сунул в неуверенные руки Хрома тряпку и, наконец-то, укрыл девушку одеялом полностью.
-Эх, чёт предчувствие у меня не очень, после всего этого...
Голова Амараллис, только по ощущения, раскалывалась пополам – можно было представить, как мелкие трещинки, резко и с характерным хрустом, как будто яичная скорлупа, расползаются по макушке и медленно спускаются вниз, по позвоночнику и бьют куда-то в пятки, ослепив болью. Шум и голоса, ссоры и чей-то рык, внезапный холод и резкий свет в глазах – всё слилось воедино, рождая хаос в голове, в ощущениях. Может, сильно сказывалось то, что произошло с Кохаку и Гинро... Надо было остановить их еще тогда, когда сумасшедшая блондинка начала кричать на крыше Правителя. Тогда бы удалось спасти хотя бы её, а теперь они оба....
-Воу-воу-воу, Хром! Ты куда нажал? – Нанами спохватился. На красных щеках были черные разводы от некогда красивого макияжа, теперь напоминающего больше грим актера ужасов, за которыми почти не было видно красной от холода кожи. Стоило одной, а потом другой слезе скатиться вниз, забраться в ушко, как бедняжка поморщилась, с какой-то непонятной болью и попыталась мотнуть головой.
Суйка уже бежала устраивать раненой футон, когда нежная, все ещё холодная рука вцепилась в плечо капитана. Ишигами тут же оказался рядом.
И увидел широко распахнутые карие глаза, с молчаливым ужасом смотрящие куда-то за его спину.
А следом почувствовал, как ледяной кончик копья коснулся оголенного затылка. Укё моментально потянулся за луком, но что-то, стоящее сейчас позади вождя не позволило ему взять в руку стрелу. Его рука так и замерла над пером стрелы. Девочка прижалась к нему ближе, а Нанами шагнул в их сторону, ограждая от опасности.
В пещере снова воцарила тишина, пропитанная страхом и неверием.
***
Персей, этим утром
-И почему же ты так сильно в этом уверена?
Модзу не верит в её «всё будет отлично». Конечно, ей это и не надо. Главное...
-О, поверь мне, всё будет лучше, чем «отлично». – глиняная баночка через чур правильно лежала в женской ладони. Хьюстон улыбнулась и крепче сжала банку в руке. – Ведь благодаря тебе, дикарёк, мои карманы отныне доверху набиты «живой водицей».
А голодные чайки всё также продолжали кричать.