Dr. Stone "Вслед За Мечтой"

Улыбка на лице Сэм не могла сойти сама собой уже несколько часов. Щеки начали болеть и выглядело это, мягко говоря, страшно, но Сэм ничего не могла с этим поделать — от взгляда даже на одного из членов экипажа уголки гул поднимались своевольно. И не убирались даже после нескольких замечаний по поводу «стремной улыбки» и «Сэм, Суйка плачет, хватит так улыбаться».

Весь экипаж снова был в сборе, остров свободен, все живы и здоровы. Хьюстон считает, что всё выше перечисленное — веские причины для трехчасовой безостановочной улыбки.

Но пора бы уже прекращать, потому что щеки болят уже конкретно.

— О, черт возьми, вы только посмотрите на этот бардак! — Хром в ярости пнул разломанную вдребезги бочку. — Здесь работы на неделю!

Хьюстон вздохнула и сочувствующие хлопнула Хрома по плечу. Её-то к инструментам и близко не подпустят, а значит будет она занята сбором украденного скота, важных припасов и остального барахла. Мальчишкам же придется трудиться над починкой корабля и его «жизненно важных органов».

— М-да, выглядит паршиво... Бедная Сэми-сан, что же Вам пришлось здесь пережить?

— Ничего особенно, — легко отмахнулись Сэм от наигранной жалости Асагири, — всего лишь парочку озабоченных, борьбу за выживание и чертов дурдом, а так полный порядок. Как сказал Сенку: «Не плен, а райский отпуск».

Кохаку цыкнула, повернулась к занятому разглядыванием штурвала парню:

— Сенку, ты правда это сказал?

— Вот только не снова, пожалуйста! — устало проворчал Ишигами, подняв руки в смирительном жесте. — Давайте сосредоточимся на важных вещах, мне уже хватило...

Что ж, работы было и правда завались. Чего стоит только уборка на борту и поиск разбежавшихся по острову коз, — Суйка напрочь отказывалась оставлять мелкий скот здесь, называя их «важными членами экипажа», что так заботливо поддержал Рюсуй. К счастью, процесс подготовления к возвращению на родину-матушку шел быстро и, на удивление, весело.

Так, например, остров узнал разницу между «магией» и «наукой», и Сэм моментально лишилась громкого звания ведьмы. Плохо это или хорошо — вопрос сложный, но приставка «док» или «сенсей» к её имени звучала очень знакомо и даже как-то по-родному, поэтому менять она ничего не стала: хоть как «врач», хоть как «колдунья», Сэм с честью и гордость продолжит выполнять свои обязанности.

К которым, кстати говоря, теперь относилось и просвещение аборигенного народа. Дарить людям знания, оказывается, весьма любопытное занятие. Сэм уделяла группе людей несколько часов, чтобы рассказать про самые базовые знания в медицине. Ей также пришлось обучить их основам письменности, — большое спасибо Уке, что пришел на помощь безграмотной, потому что кроме хираганы Сэм так и не смогла ничего выучить. Рассказы про растения, помогающие при недуге, головной боли или пищевом отравлении, про правильную обработку еды и правилах гигиены для «чайников» — всё это интересующиеся люди поглощали с такой силой, что Сэм не успевала как следует разжевать материал. Да и требовательный Сенку подгонял — сроки горят.

Старик Касеки издалека казался живчиком, которому около девяноста только внешне. Он двигался и таскал вещи лучше Модзу, который поднимал Сэм на руки с тяжелыми вздохами — и, нет, это никак не было связано с её криками, избиением, жестким сопротивлением и прочими вещами, которыми она пугала весь местный молодняк.

Разговаривал ли с Сэм Касеки? Черт возьми нет. Он вел себя так, словно Сэм Хьюстон не существует и вообще никогда не существовала на этой планете. Любая попытка поговорить с ним и извиниться превращалась в игру: кто первый сдастся? Касеки, игнорирующий жалкую форму сумасшедшей жизни по имени Сэм, или эта самая форма жизни устанет бегать за дедом хвостиком в тщетных попытках заставить того хотя бы взглянуть на неё.

Хром с Рюсуем имеют наглость вести счет. За несколько дней результаты одностороннего боя между легендарным ремесленником и криворуким врачом — это только по отношению к ремеслу, Сэм клянется своим дипломом, — оставляют желать лучшего. 17:0 в пользу старика Касеки.

Хихиканье Рюсуя и поддразнивание Хрома тоже не очень помогают. Сенку же на это только отмахивался, лишь изредка косо поглядывая на Касеки, и тут же возвращался к своим делам. Правда, переодически Ишигами интересовался самочувствием Сэм, когда рядом никого не было, на что та могла только виновато улыбаться.

— Я так сильно тебя травмировала, что ты теперь и спишь плохо, да?..

— Мой плохой сон — вина храпящих, а не твоя, — гаркнул он и зло поморщил нос. — Просто надеюсь, что ты на складе хотя бы не страдаешь.

Ах, да, из важных новостей: устроив коллективное голосование, было принято решение отправить Сэм Хьюстон спать на склад в качестве наказания за неподобающее поведение. Такой поворот событий Сэм вообще не ожидала. Уверенность, что её уже почти все простили и совсем скоро забудут о всех хьюстонских грехах, окрыляла. Но вот, неожиданно и очень обидно, Сэм вырвали эти «крылья всепрощения» всем дружным коллективом и отправили спать в полном одиночестве, без света и где всё гремит.

Сэм выходила из комнаты с спальным бельем медленно, пытаясь выдавить из себя хоть слезинку, в надежде, что экипаж передумает, что оставит человека с выражением побитой собаки спать в каюте. Половина экипажа, может быть, и передумала, но Сенку остался непреклонен.

А против Ишигами Сенку не попрешь.

Так что, да, спать ей теперь на складе, среди каменных Модзу, Хьеги и его подружки. Хоть какая-то компания.

— Сэм-сан, а Вы уже нашли Бонни?

— Ой, фу, опять это исчадие Ада...

Сэм закатила глаза на скривленное в отвращении лицо Ишигами, проходящего мимо с купой чертежей в руках, и похлопала малышку по арбузной маске.

— Да, пока он гуляет с Амаралис, не беспокойся о нем.

Где-то недалеко завыл Сенку о своих разбитых надежда найти кроля Сэм уже приготовленным.

Сортировка продуктов вместе с Суйкой - веселое времяпровождение. В частности потому, что девчушка любопытная, неописуемо любопытная, и жадно втягивает в свою голову всё, что говорят взрослые. К тому же, Суйка притягивает к себе магнитом сразу двух мужчин — Рюсуя и, конечно же, милую мордашку Укё.

А когда они вместе, Сэм с интересом наблюдает за любым их взаимодействием. Например, как стремительно и эффектно заливается красным учитель, стоит капитану случайно коснутся мизинцем его маленькой ладони. Или как Нанами нервно потеет, когда Уке смеется над его удачной — или не очень — шуткой.

Всё это так занимательно, что взгляд не оторвать. Асагири, кстати, тоже в восторге от развивающихся событий.

— Любо-дорого смотреть, как наш дружочек Рюсуй начинает запинаться! — Асагири прикрывает хихикающий рот рукавом фиолетового кимоно и готов прыгать от свежих сплетен. — Я смотрю на эти неловкие любовные игры уже несколько недель и не могу остановиться!

— Ой, а ты видел, как у Уке краснеют кончики ушей? — Сэм хватает Гена за кисть руки, не в силах сдержаться от нахлынувших эмоций, которые обычно испытываешь при прочтении хорошо прописанных любовных романов. — Особенно когда Нанами «случайно» кладет руку на его бедром под столом!

— Думая, что никто ничего не видит!

— Ага, и как Хром кривит нос от «голубизны»!

Амаралис, у которой они гостили, непонимающе хлопала глазами на другом конце стола.

В общем, дела шли хорошо. Мальчики чинили, девушки собирали материал, а всем экипажем они переодически развлекались. Ремонт должен занять не больше недели, такой же срок был дан на решение всех проблем на острове. Эффективная работа экипажа заставляла островитян в шоке стоять в стороне, чем Рюсуй жутко гордился, пока Сенку часами на пролет бегал туда-сюда по борту, подобно хомяку в колесе. За ним преданными песиками с горящими глазами бегали Хром с Касеки, всегда ожидая какой-то новой грандиозной идеи. Юдзуриха успела научить Кохаку вышивать крестиком на ткани, после чего на обратной стороне туники Ишигами появился маленький цветочек, о существовании которого знает только сама Кохаку, — ну и Сэм, потому что ей положено знать вещи, которыми можно дразнить мелкого. Тайджу же умудрился повредить руку, когда вместе с крепкими ребятами с острова, под руководством сына вождя, чье имя Сэм благополучно забыла, вытаскивал на берег все выброшенные каменные статуи. К счастью, ничего серьезного, но из-за травмы Тайджу не мог работать так, как нужно, и работа с окаменевшими жертвами Ибары заметно замедлилась.

Все снова пошло своим чередом.

***

— Сенку рассказывал, что ты Ибаре нос сломала! — Кохаку хлопнула Сэм по руке, от чего та чуть не поперхнулась бутербродом. Перерыв на обед проходил только между ними двумя, сразу после того, как заботливая рука Франсуа наготовила порцию сэндвичей на весь экипаж. — Поверить не могу, что ты все-таки надрала ему задницу!

Сэм гордо задрала нос, смотря на тихое море. Песок нагрелся за день, горящая линия заката успокаивала. Очередной тяжелой день заканчивался, и Сэм радовалась, провожая его в компании близкого человека. Глаза Кохаку, обычно голубые и спокойные, сегодня горели вместе с закатом и улыбка не сходила с её лица точно также, как улыбка Сэм недавно.

— Не только нос, но и жизнь, — Cэм хмыкнула, почему-то ощутив небольшой укол...чего-то. Это было новое чувство, не самое приятное. — Знаешь, у меня странное ощущение, что мы поступили неправильно.

Кохаку удивилась. На пару секунд ее челюсть перестала двигаться, глаза глупо уставились на бутерброд в руках. Рука Хьюстон в это время вырисовывала кривоватые круги на песке, рисовала им мордочки, грустные и пустые.

— Не знаю, Сэм, не знаю, — в конечном итоге она лишь вздохнула, помотав головой в разные стороны. — Просто подумай о том, сколько жизней сломал этот старый пень. Он получил меньше, чем заслужил. Я б ему еще и член сломала.

Закинув голову, Сэм вздохнула. Прохладный морской ветер тронул её белые локоны, и ей пришлось убрать их, чтобы встретить взглядом первую тусклую звезду на небе, которое еще освещало уходящее Солнце.

— Может быть, ты и права.... И всё равно меня это гложет. Заточить человека в камень. В тюрьму собственного сознания, где ты вынужден скитаться в нескончаемой темноте среди тысячи мыслей.....

— Я просто спала.

—... Вечный сон, по своей сути, ничем не отличается от смерти, да?

— Ибара просто в камне. Никто не говорил, что однажды его не пробудят и не поведут на справедливый суд. Тебе не кажется, что винить себя в смерти еще живого убийцы — так себе затея?

— Хорошо, это правда так себе затея. Но знаешь что? Легче мне не стало. Меня всё беспокоит эта мысль.

На лице Кохаку расцвела нежная улыбка. Она вытерла рукой крошки вокруг рта и поправила юбку своего платья, приглаживая складки, которые топорщились.

— Эх, Сэм, ты всегда беспокоишься о других больше, чем о себе, даже если они этого не достойны. Не надрывай свою нежную душу пустыми переживаниями, — ее рука мягко легла на плечо Сэм и некрепко сжала. — Лично мне совсем не жаль Ибару и, я уверена, его участь — полностью его вина. Ваше решение было правильным, и даже более того — милосердным. Конечно, навряд ли Сенку беспокоят подобные мысли, но и ненавидеть он не может.

Да, Ишигами владел одной невероятной чертой: он умел наказывать без лишних мук совести и правильно давать второй шанс. Эта такая тонкая грань, когда человека можно простить с уверенность в нем, и отвергнуть, без сомнений или жалости. Этому стоит поучиться всем людям, потому что чувствовать эти вещи — чертовски полезный навык в жизни.

Сэм тихо засмеялась, в благодарностях приобнимая Кохаку за плечи.

— И когда ты успела стать такой мудрой?

— На твоем фоне любой человек будет казаться мудрее, чем есть на самом деле.

— Ой, да ну тебя.

Они смеялись, пока Солнце не скрылось за спокойным морем.

***

— Я посоветовалась с Франсуа и предупредила капитана, так что небольшой скот мы оставляем у вас: одного козла и три козы. Как доить я показала семье Джаспера в деревне у подножья горы, козы пока там — местность хорошая. Пускай плодятся. Козлят забирайте по штуку в каждую деревню, и не перепутайте козла с козой! Вымя сразу видно, но черт вас знает.... Так, как там дела с ОРЗ в рыболовной деревушке? Там три семьи слегло, кажется.

Мужчина глянул на свою жену недоуменно, и та тоже непонятливо пожала плечами. Сэм выгнула бровь, ожидая какого-то ответа от молодоженов, которые были посланы к ней почти-вроде-как-новым-вождем для разрешения нескольких важных вопросов. У Хьюстон в запасе было не так много времени, она торопилась посетить всех и рассказать всё, что только можно, поведать самую базовую базу.

— Простите, сенсей, но что за ОРЗ? — мужчина неловко улыбнулся врачу, и Сэм тихо чертыхнулась на английском.

Опять её занесло.

— Острое респираторное заболевание. Можете не запоминать, но на всякий случай скажу — обычная простуда в простонародье. Возникает из-за всякой мелкой дряни, которая проникает внутрь человека через дыхательные пути — рот и нос, — и поражает их верхние части. Насморк, кашель, жар, боль в горле — стандартный суповой набор. Ничего смертельного, если лечить правильно и не допускать осложнений. Старайтесь держать тело в тепле, но если уж словили болячку, не торопитесь бежать к семье прощаться. У семей из рыболовной деревушки должны остаться мелисса с имбирем. И вы не ответили на вопрос, как они.

Женщина пару раз моргнула, пока её муж стоял с широко разинутым ртом. Спустя секунды молчания, Сэм наконец получила желанный ответ:

— ... Э, ах, да! Те больные! — жена спохватилась, обвила ладошками руку своего мужа и ясно заулыбалась. — Ой, остров не устанет повторять, что Вы самая настоящая колдунья!

— Я предпочитаю «доктор» или «сенсей».

— Да-да, я помню... Это «по-научному», верно? — девушка хихикнула и почесала затылок. — Ну а с рыбацкими семьями теперь всё просто отлично! Некоторые дети уже бегают на улице, а взрослые иногда выходят на охоту. Несколько дней лежали в кровати бледные, как мертвецы, а после Вашего чая — как заново родились!

Сэм цокнула и покачала головой.

— Пускай дома сидят до полного выздоровления, особенно дети.

— Ох, да, конечно, как скажете....

Женская ладошка хлопнула по челюсти мужа, захлопывая его рот. Картина рассмешила Хьюстон, и они, почтительно наклонив головы друг другу, распрощались. Спины двух счастливых людей — без-пяти-минут-муж-и-жена, — удалялась. Сэм с легкой улыбкой провожала их взглядом, а после выдохнула и потрепала свои волосы.

Утро заканчивается и близится полдень, а оттого огромная тень дуба, в которой они разговаривали, казалась спасительной шлюпкой в этом пекле. Осень настанет через день, и лето решило помахать всем ладошкой, злорадно оставив свои самые ужасные дни напоследок.

Из кармашка светлых брюк, сшитых Юдзи на днях, Сэм достала сложенный листок бумаги и взяла в руки карандаш, удобно лежавший за ухом.

«Разобраться с козами» — вычеркнуть. «Посетить рыбацкую деревушка» — под вопросом. Конечно, многое хотелось бы обсудить с новым вождем острова лично, но он был также занят, как и она. Так что переодически приходилось делиться знаниями через такие ненадежные источники, как обычные люди.

У того парня была просто феноменальная память, и рассказывать ему важные вещи было очень удобно — стопроцентно запомнит слово в слово. В то время как другие люди могут запросто перевернуть слова вверх дном и будут потом дохнуть от обостренной пневмонии и доить козла.

Смахнув челку с лица, Сэм быстро прошлась взглядом по списку дел и запихнула его обратно в карман. До ужина должна успеть доделать большинство, остальное придется перенести на завтра, если с вождем так и не удастся поговорить...

— Эй, док!

Знакомый до боли голос раздался среди умиротворяющих звуков рабочего дня ожидаемо, но Хьюстон всё равно легонько вздрогнула.

В её сторону быстрой, уверенной походкой шел Сенку. Причем один, что непривычно. Шаги четкие, руки сжаты в кулак и двигаются в такт бедрам, между бровей засела напряженная морщинка.

В голове Сэм сами собой стали всплывать картинки последних часов. Последний раз они с Ишигами разговаривали за завтраком — пустили пару шуток, помогли Франсуа помыть посуду и распрощались, уйдя каждый по своим делам. Следом за этим Сэм погрязла в разговорах с деревенскими, первой рассаде овощей и беседе с Нанами, с которым она долгое время не имела возможности поговорить по душам.

Черт, когда она успела облажаться? Сэм усердно работала на благо народа, забив на собственные развлечения, тщательно старалась загладить вину перед своими друзьями и просто была золотцем Научного Царства.

О, боже, а вдруг Ишигами нашел ту самую фотографию, которую Сэм подогнала Кохаку? Фотография, где красивое платице Сенку так красиво демонстрирует его длинные ноги, а макияж подчеркивают кошачьи алые глазки?

Сэм так и не смогла найти её, после того, как вся в крови скатилась с лестницы и всё содержимое её сумки разлетелись по складу.

Такая находка могла бы объяснить такой напряженный вид Сенку, на всех парах шагающего прямо в ее сторону.

Вопрос только в том, что теперь Сэм делать. Скинуть вину на Асагири? Он и так её все еще простить не может. Обвинить Кохаку? Ну уж нет, она снова заставит врача драться.

Ладно, настало время достойно принять удар и сказать прямо в лицо:

— Я не владею той фотографией и я никогда не спала, положив её под подушку! Клянусь дядей!..

Чтобы не видеть лицо Сенку, уже остановившегося перед ней, Сэм крепко зажмурилась и поджала губы. Уж лучше так, нежели признать, что красивые мальчики в платьях — одна из немногих её слабостей.

— Ты че несешь? — голос Сенку прозвучал больше раздраженно, нежели шокировано. — Опять головой ударилась?

Спасибо господи боже.

— Ах, так это не то...

Сенку стоял перед ней с тяжелым взглядом и плотно сжатыми губами. Морщинка между темных бровей не исчезла, но теперь Сэм пригляделась и увидела то, что всегда возбуждало её интерес — еле заметные искорки давящего предвкушения и приятно-неприятного волнения на дне красных радужек.

Случилось что-то явно очень интересное и это «что-то» точно имело отношение к науке, иначе бы глазки Ишигами так не блестели. Но тогда возникает вопрос: почему он весь на взводе?

— Малой, у тебя порядок? — стараясь не вспоминать свое откровение несколько мгновений спустя, Сэм наклонила голову и понадеялась, что Сенку тоже забудет. — Что случилось?

Вместо ответа на ее плечи внезапно легки две мужские руки и крепко сжали. Тепло и шершавые мозоли на пальцам Сэм могла отчетливо прочувствовать сквозь тонкую ткань рубахи, отделяющей бледную кожу девушки от прямого касания парня рядом.

— Ты уже разговаривала с Хромом?

— Что? Нет, я видела его последний раз утром, вместе с тобой.

Вдруг Сенку восторженно вскинул кулак, словно одержал небольшую, но маленькую победу в каком-то детском споре. Что-то Сэм подсказывало, что так оно и было.

Не успела Хьюстон приподнять уголки губ в нежной улыбке, как резкий серьезный взгляд бордовых, горящих глаз прижег ее насквозь в мгновенье ока.

— А теперь скажи мне, какого черта ты шляешься хрен пойми где, в то время пока мы всем дружным коллективом надрываем задницы над Медузой, м? — он сложил руки на груди и тыкнул пальцем Сэм куда-то в ключицы. — Столько херни произошло, пока тебя не было.

— Удивительно, не так ли? Обычно она присходит вокруг меня.

— Сэм!

— Боже, Сенку, меня не было всего четыре часа! Страдаю, просвещаю народ, занимаюсь важными делами. Я не могу стуками находиться рядом с вами сейчас.

— Я понимаю, но это было важно, — Сенку потер переносицу и выдохнул, — реально важно! Ваймен снова вышел с нами на контакт.

Ох, окей, это и правда было важно.

Сэм на секунду опешила, а Ишигами продолжил, сделав несколько шагов влево.

— Искусственно созданный голос! Точнее сказать, сымитированный. Он использовал мой голос, чтобы попробовать снова активировать Медузу.

— Погоди, что? — Сэм пару раз моргнула, попыталась переварить услышанное. — Он не использовал азбуку морзе?

Сенку встретил её вопрос с воодушевленной ухмылкой.

— Представь себе, да.

— И попытался врубить устройство твоим голос?

— Именно!

Сэм прикусила губу.

— На кой черт?

— Ну, зачем ему Земля с каменными людишками — та еще загадка, вряд ли-

— Нет, я не про это. Зачем ему брать твой голос, чтобы активировать ту штуку? - пальцы Сэм напряженно впились в виски, массирую их. Она села на ближайший камень, находящийся всё в той же тени. — Сначала он использовал азбуку Морзе, чисто чтобы задать один единственный вопрос, а стоило устройству попасть к нам в руки — он тут же использует голос. Отсюда возникает еще один вопрос: как этот хрен Ваймэн узнал, что Медуза теперь у нас?

Сенку пожал плечами и подошел ближе.

— Что касается голоса, то Хром выдвинул теорию, мол: «Ты тот, кто запустил окаменение с помощью передатчика, вот он и имитирует твой голос».

— Да, это имеет место быть... И всё же, почему именно твой? Ты не был единственным.

— Но я сделал это через трубку телефона. Иными словами, послал сигнал.

— Думаешь, он его перехватил?

— Похоже на то.

Они одновременно вздохнули, как то слишком уж устало и тяжело для такой маленькой беседы в тени от палящего Солнца. Сэм провела рукой по лицу, будто пытаясь смахнуть с него напряжение, и потом просто стряхнуть с руки все гудящие мысли.

— Что это за черт такой, у которого есть такие технологии?

— Это не столь важно. Пока.

— Важно, чертовски важно, — Сэм закинула голову, обнажая потную шею и скидывая со лба прилипшую челку. — Столько вопросов в башке крутится. Какова вероятность, что прямо сейчас он не готовит новую попытку атаковать нас? Что вообще творится в этой гениальной голове? Это постоянно жить с напрягом в заднице и ждать нового удара не пойми откуда. Мы так с ума сойдем.

— Если бы он хотел нас уничтожить, сделал бы это молча, как в самый первый раз. Может ему от нас что-то нужно.

— Или это простой, мать его, садист.

— Вряд ли, — Сенку равнодушно пожал плечами и положил голову на плечо девушки. — Процесс окаменения и обратный безболезненные, и даже наоборот — лечащие. Клетки восстанавливаются сами собой, питаясь только теми веществами, что изначально были вложены в наш организм. Значит ли это, что существует способ саморегенерации тяжелых травм или смертельных болезней?

Сэм проглотила язык еще в тот момент, как почувствовала первые щекочущие волоски на коже шеи — Сенку мягким движением сдвинул волосы в сторону, чтобы они не залезли девушки в разинутый рот, а после молча и спокойно прижался щекой к ее плечу. Вот так вот просто.

Сенку продолжал говорить как ни в чем не бывало, разглядывая свои пальцы и ухмыляясь своим научным догадкам и редкому молчанию Хьюстон. Ей же в то время были слишком жарко и слишком холодно одновременно.

—... Медуза — просто инструмент, который позволяет телу быстро и легко регенерировать. Конечно, мы еще не проводили эксперименты, чтобы точно утверждать о скорости регенерации и необходимом минимуме времени, но что-то мне подсказывает, что процесс все-таки мгновенный.

Какого черта происходит? Почему голова Сенку так мирно лежит у нее на плече? Ему плохо?

— Как-то не похоже на план гениального злодея, правда?

Хьюстон смогла выдавить из себя лишь неловкое «угу». Обычно Ишигами настаивал на работе ее мозгов, но последнее время его действия способствует этому в разной степени: что-то заставляет её голову разрываться от вопросов «какого черта?», а что-то напрочь лишает возможности здраво мыслить.

— В любом случае, как проходит твоя подготовка к отплытию?

Хьюстон потребовалась непозволительное количество времени для осознания, что ей задали вопрос, для его анализа и формирования ответа.

— А, да, подготовка к отплытию, — Сэм замялась, ощущая на себе легкое давление этой непонятной атмосферы уединения. — Всё пучком, всё как по маслу. Люди здесь любопытные и весьма доверчивые, несмотря на ад, который прошелся по ним.

— Конечно, — довольно хмыкнул Сенку, — они к тебе хорошо относятся. Ты им жизни спасала.

— Опять будешь меня хвалить? — Сэм невольно оживилась, наконец немного повернув голову в сторону Ишигами. Её взору открылись пушистые ресницы и прямой нос, без своих привычных морщинок раздражения. Прикрытые глаза, мирное дыхание и сложенные на груди руки — вот-вот заснет.

— Просто рассуждаю.

— Можешь продолжить рассуждать о моих заслугах на борту, — она пускает мягкий смешок в воздух и заправляет выбившуюся прядь себе за ухо. — Чтоб все слышали.

Ишигами нахмурился и Сэм захотелось разгладить эти недовольные складочки пальцем.

— Ты за мой счет пытаешься добиться всеобщего одобрения?

— Рюсуй обеспечивает меня деньгами, Хром и Кохаку — психологической поддержкой, а ты — всеобщим одобрением, — Сэм важно задирает нос и трет подушечками пальцев. — Иначе ты будешь меня просто эксплуатировать. А это уже, прошу прощение, статья.

— Во-первых, — он загнул палец, — мы все трудимся ради общего блага.

Хьюстон кивнула, мол: «Верю, конечно, безусловно, всё именно так.» Ишигами продолжил, не обращая на ее сарказм внимания:

— Во-вторых, конституции и законодательства у нас нет, элементарных политических и юридических единиц — тоже, и, следовательно, в связи с нынешними обстоятельствами у нас нет возможности начать даже независимое расследование по причине того, что в дальнейшем его некому будет рассматривать.

Зачитав какой-то отрывок из текста криминальных произведений, Сенку, наконец, вяло выдохнул и немного повернул голову, чтобы добить Сэм нежным касанием кончика носа о напряженную мышцу под бледной кожей шеи.

Аргументы против были, она хотела бросить в него несколько опровергающих колкостей и начать спор, но незначительное движение его головы, секундная щекотка, низкий смешок и всё — Сэм снова с визгом летит в небытие.

Они снова замолчали, но никто из них не стал — или не хотел — прерывать телесный контакт. И пускай одно полушарие заехало за другое, пока Хьюстон училась заново дышать в этой комфортной тишине, что-то ей шептало на ушко: «Этот мальчишка знает, что делает».

Верить этому томному шепотку не хотелось, да и не получалось. Речь, в конце концов, шла о Сенку-женат-на-науке-и-ракетах-Ишигами, которому до луны было в тысячу раз ближе, чем к самым простым ухаживаниям, глупому флирту и, уж тем более, романтическим чувствам.

Хотя можно ли заикаться о каких-то чувствах в данной ситуации? А если быть еще честнее — какая к черту романтика?!

Человек положил голову тебе на плечо. Друг, близкий друг, положил голову тебе на плечо. Хром вообще спит на её коленях — Хьюстон не сходит по этому с ума и даже больше: совсем не обращает внимание. Рюсуй тоже часто висит у нее на шее, а Суйка с Кохаку — большие любители объятий.

Это обыденность. Это самая приятная обыденность на свете, самая нормальная норма среди похожих.

... Но Сенку.

Сенку никогда не обнимается, никогда не висит у кого-то на шее и, уж тем более, никогда не лежит у кого-то на плече. Он не держит людей за руку больше двух секунд, не кладет ладони на чужие плечи в качестве поддержки, не водит задумчиво пальцами по чьим-то ладошкам.

Сенку не тактилен от слова «отъебитесь».

— Какого черта?

— Что? — на плече замельтешили, устраиваясь удобней. Он, видимо, успел задремать в комфорте.

—...Я сказала это вслух, — она устало потерла переносицу, — прости. Задумалась и случайно потеряла контакт с реальностью.

— О чем думала?

«О том, что твоя голова теплее твоих рук?»

«О том, что у меня онемело плечо, но я, почему-то, продолжаю молчать?»

«О том, что твои ресницы длиннее моих?»

«О том, откуда я вообще знаю первый факт?»

— Да о ерунде всякой, не бери в голову, — она коротко засмеялась, лишь бы дать этим словам непринужденной легкости, но вышло слишком нервно. — Просто думаю о наших дальнейших действиях.

— Первое не вяжется со вторым.

—...Ты вот-вот заснешь. Снова по ночам на спишь?

— ...М-м-м, у меня нет настроения для лекции.

Сенку серьезно нахмурился, но ресницы даже не дернулись — Сэм наблюдала пристально за положением его лица, тела. Этот человек вряд ли когда-нибудь её по-настоящему услышит, сколько бы аргументов в пользу ночного сна она не приводила и сколько бы методов уговоров не использовала. Если на Ишигами снизошла полуночная пташка вдохновения, спать он пойдет только после того, как вытрусит из неё по-максимуму. Если же нет — дрыхнет он без задних ног.

Ему уже не шестнадцать, и даже не восемнадцать. Парню стукнуло аж целых девятнадцать, а уже в следующем году исполнится все двадцать.

Хьюстон думает, что Сенку прав. Он сам знает, что ночью спать полезно, но если таков его выбор — пускай. Она уже сделал всё, что было в её силах.

Поэтому Сэм просто тихонько вздохнула и продолжила молчать. Может, хоть так Сенку сможет нормально поспать.

Однако спустя короткое молчание голова парня оторвалась от пригретого плеча и Сэм встретилась с слегка сонным, но достаточно вопросительным взглядом, чтобы спросить: «Что-то не так?»

— Даже не попытаешься?

— Даже не попытаюсь что...?

— Прочитать лекцию.

Теперь настала очередь Сэм хмурится.

— Сам же сказал, что в не настроении.

— Ну, раньше тебя вообще ничего не останавливало, — Сенку, отведя глаза в сторону, задумчиво помял затекшую щеку пальцами. — Мне казалось, что даже если бы я сдох с мешками под глазами, ты бы начала зачитывать моему трупу какую-нибудь научную работу о здоровом режиме сна.

Немного поразмыслив, девушке не нашла что сказать, лишь пожала плечами, мол: «Ну да, ты прав, наверное». Потому что если уж Ишигами Сенку что-то и сможет убить в этом мире, так это нездоровый сон.

— Обиделась? — вопрос с неожиданным серьезно-шутливым тоном, и Хьюстон посмотрела на Сенку, выискивая в нем какие-то отклонения от нормы. Ишигами недовольно скривил лицо, и в такие моменты он жутко напоминал вредного ребенка. — Не смотри на меня так.

— Просто слишком странно ты себя ведешь в последнее время, — она подозрительно прищурилась, вгляделась в эти яркие глаза, словно где-то там мог найтись ответ на вопросы, родившиеся этим прекрасным солнечным днем. — Маячишь постоянно, болтаешь без умолку, ругаешься редко и даже несколько раз в облаках витал. И если первых два пункта еще как-то можно оправдать, то остальное — серьезные отклонения от нормы.

Сенку закатил глаза, как-то недовольно фыркнул, словно Сэм строила теории заговора на ровном месте, но в ответ ничего не сказал. Ожидал продолжения.

— Отнесись к моим переживаниям серьезно!

— Я всегда так делал, — он приложил руку к сердцу и наигранно-проникновенно выгнул бровь. — Всегда.

— Прекращай кривляться, это важно! — она зло шлепнула его по руке и Сенку засмеялся, пока девушка рядом с ним в гневе кривила губы. — Даже Хром заметил. Хром, Сенку! Он не слепой, конечно, но в чувствах людей — полный профан. А ты, в плане таких человеческих штучках, как переживания и глубокие чувства, похож на кубик-рубик в форме икосаэдр.

Сенку склонил голову набок и издевательски улыбнулся.

— Ого, какие фигуры мы, оказывается, знаем.

— Клянусь богом, я тебя сейчас ударю, — угроза заставила Сенку лишь шире улыбнутся и поднять руки в мирном жесте. — Окей, я переживала, что ты страдаешь ПТСР и пытаешься справится с этим своими странным методами, но вижу, у тебя всё лучше некуда.

ПТСР — психологическое расстройство, возникающее после серьезной травмы.

— О каком ПТСР ты говоришь, док? Единственный мой источник стресса сражался со мной на дистанции почти всю нашу битву, а после был успешно ликвидирован, и его территория — мирно захвачена. Да и из нас всех, скорей всего, больше всего дерьма получила ты.

Сэм скептично посмотрела на палец, указывающий на нее. Шлепнув Ишигами по ладони, она сложила руки на груди:

— Ты то отпуском это зовешь, то дерьмом.

— Отпуск — это часть с Модзу, — он чуть ли не выплюнул это имя и скривил губы так, словно оно причиняло ему глубокую физическую боль. — А всё остальное — полное дерьмо. Ты буквально умерла, причем не сразу, к сожален-... эм, так, нет, это звучит хреново. Забудь эту часть.

Он махнул рукой, словно отгоняя надоедливую мух, и продолжил:

— Такой пиздец не проходит просто так, смекаешь? Тебе бы у Гена проверится.

— Но Кохаку с Гинро тоже погибли. Причем один умер на руках другой.

— Для начал, умер только Гинро, и, да просит меня боже, — оправдывается главный атеист планеты Земля, — мне казалось, ему это будет на пользу. Но, как видишь, изменилось ровным счетом ничего. А у Кохаку не настолько тонкая душевная организация, как у доктор Хьюстон. Так что они не в счет.

—... И что ты хочешь этим сказать?

— Думай больше о себе. Договорились? Попробуй хотя бы. Только не слишком увлекайся!

Тяжко вздохнув, Сэм помассировала пальцами веки и подавленно спросила:

— Это Кохаку тебя подослала ко мне, не так ли?

Глаза Сенку на секунду расширились, брови опустились вниз, рот резко захлопнулся. Он вдруг показался обиженным.

— Думаешь, я настолько безнадежен?

— Буквально вчера она сказала мне тоже самое, — нырнув ладонью в собственные волосы, Сэм оттянула их, чтобы легкий налет боли взбодрил её.

—... Она намекнула.

— Понятно.

Сэм отвернулась от Сенку, подавила острый ком в горле. Птичка, щебечущая в зеленистых кронах деревьев, стала новым объектом внимание Хьюстон — сидящий рядом Ишигами Сенку вдруг перестал быть желанной компанией.

Да, думать, что Ишигами вдруг придет и спросит как у неё дела просто так, уже звучит как выдумка самонадеянного мечтателя. В конечном итоге, он не из тех, кто выдает поддержку так прямо. Обычно это мягкие толчки, понимающие взгляды, помощь в чем-то.

— Эй, не делай из меня черствого сухаря, — Сенку заговорил с ней так, словно Сэм снова в чем-то ошибается. — Я тоже волнуюсь о твоем самочувствии.

Хотелось съязвить, хотелось послать, хотелось обматерить и послать обратно к своей Кохаку — пускай друг за друга переживают.

— Мне не 19 годиков, Ишигами, — попытка сделать тон спокойным и непринужденным могла бы быть лучше. — Я вполне в состоянии о себе позаботится.

— Так ты говоришь, а потом идешь и прыгаешь с корабля, попадаешь в—

— Да забудь ты про этот бред, пожалуйста! Хватит это вспоминать. Я признала свою вину, я извинилась и встала на путь истинный, но каждый из вас норовит мне напомнить об этом в любой момент и это, черт возьми, не способствует моему... моему... моему выздоровлению!

Сенку прикусил губу, мысленно проклиная себя за очередную лажу. Нос Хьюстон побелел, щеки же наоборот — зарделись, как румяное яблоко, губы поджались. Браво, Ишигами Сенку, вместо того, чтобы улучшить ситуацию, ты сделал только хуже.

Надо же. За всё это время он уже успел забыть, как с ней бывает тяжело.

— Кохаку просто попросила меня следить за твоим состоянием более пристально, — Сенку расправил ноги, колупнул пальцем в ухе. — Ты ей доверяешь больше, чем мне, так что я подумал: «Хей, Кохаку переживает за дока больше обычного! Наверное, Сэм рассказала ей что-то такое, чего не рассказала бы мне, так что я пойду и проверю, как обстоят дела!». Именно поэтому я тут.

Сэм не очень любит, когда ей не дают насладиться обидой в полной мере — Ишигами всегда преподносит сухие факты так, что гнев Хьюстон медленно тлеет, уступая место трезвой оценки и рациональности.

Железная логика — вещь заразная. Так и запишем.

—... Ah, alright, fine! You're right about that, I guess... Я поделилась с ней кое-чем.

Сенку заинтересованно наклонился к ней ближе.

— Тем, чем с тобой я делиться не собираюсь.

Наверное, Сенку следовало бы обидеться — хотя бы ради приличия, — но он лишь выгнул бровь, пожал плечами и не стал настаивать. Раздражающее правильное поведение. Иногда люди хотят, чтобы им залезли под кожу. Ишигами не будет лезть дальше, пока его не попросят.

И пока Сэм сидела на камне, обнимая свои колени, Ишигами сидел рядом широко раскинув ноги и, разминая шею, опирался локтями об камень. Они оба размышляли о диалоге, который только что произошел между ними, наслаждались пением птиц и легким ветерком, который принес с собой долгожданную прохладу.

Последние деньки на острове, последние летние ночи.

***

Когда ближе к трем часам дня все собрались вокруг кого-то, Сэм приняла куда более активное участие в событии, вместе с экипажем, потому что свободного времени немного прибавилось.

— Кто это?

— Дядька какой-то, — Хром важно почесал подбородок, — здоровый такой, длинноволосый. Вдруг девушка?

Сэм нахмурилась.

— Как длина волос связана с полом? Ты можешь заглянуть под эту зеленую юбку и узнать.

— Фу, нет! Лучше останусь в неведении.

— Ха, девственник. А вот я гляну.

Хром рассмеялся, когда Ишигами перехватил любопытную ручонку Сэм на пол пути к тому, что скрывалось за зеленью, обмотанной вокруг талии неизвестного. Девушка что-то буркнула ученому в лицо, но тот смело проигнорировал её, откинул женскую руку в сторону и обратил всё свое внимание на статую.

Длинные волосы скрывали за собой всё лицо, одна рука отсутствовала. И поза, и приоткрытый в непонятной эмоции рот казались очень странными. Зеваки, толпившиеся вокруг ребят Научного Царства, перешептывались и пытались поближе разглядеть незнакомую фигуру. Сэм прислушалась и спустя пару минут, пока Хром выдвигал свои теории, споря с Рюсуем, стало ясно — ни один из присутствующих здесь не имел ни малейшего понятия, что за хрень сейчас происходит и что это за странный человек, стоящий так, словно окаменение застало его в кустах с чистым листочком в руке.

— Смотрите чё нашел!

Все становится еще более странным, как только общие взгляды обратились в сторону пришедшего к ним Тайджу с оторванной каменной рукой. Вокруг сразу собралась толпа и Сэм даже моргнуть не успела, как внезапно набежавшие люди размытым пятном промчались мимо нее и со всех сторон облепили Тайджу.

— Эй, ч-что там? — не в силах протиснуться сквозь стену людей, Сэм пару раз подпрыгнула, только чтобы пару раз уловить колыхание кончиков сенковых волос. Экипаж начал перешептываться. Сэм уловила слова «знак» и «Медуза», а потом, как Моисей, Сенку нырнул в толпу и все тут же расступились перед ним. Хьюстон хныкала из-далека, обиженная на такое неуважение членов экипажа, но вдруг её кисть схватила большая ладонь.

— Приветик, док! — улыбка Рюсуя уподобилась Солнцу после пасмурной погоды. Сэм со спокойствием выдохнула, оказавшись в надежных руках. — Тебе, случаем, народ не рассказывал о каком-то мужчине со знаком Медузы на руке, м-м-м-м?

— Что?

Они синхронно повернулись в сторону людей — камень на статуе захрустел. Некоторые, впервые узревшие чудо современности, — живую воду — заохали, а Рюсуй, со смехом полным предвкушения, потянул Сэм сквозь толпу.

Когда они пробрались к источнику интереса окружающих, первым, на что Сэм наткнулась глазами, были любопытные карие глазушки Хрома и листик арбузной маски.

— Эй, вы где были? — Хром обратился к Нанами, но тот уже успел проскользнуть мимо некоторых людей, послав всем троим «салют» и оставив Сэм рядом с Суйкой. — Рюсуй, зараза, не смотри без меня!

— Да что там такое? — Сэм схватила почти что убежавшего вслед за Нанами друга. — Объяснитесь!

— Там у человека Медуза на руке вырезанная! — Суйка воодушевленно прощебетала, и Хром согласно кивнул.

—Ага, пошли быстрей к Сенку, он уже с ним...! Сэм, не тормози!

— А почему вы не с ним?

— Потому что тебя искали! — не выдержав, Хром поднял Суйку на руки, и, схватившись за рубаху Хьюстон свободной рукой, потянул её в том же направлении, в котором убежал Нанами. — Быстрей, а то всё без нас порешают!

— Не тяни так, Хро-о-о-ом!

Но он не слушал. Хром был на пути к чему-то новому и неизведанному, а значит такой мелочи, как препятствия для него уже не существовало. И Сэм он утянет за собой в любом случае, так что ей оставалось лишь стараться поддерживать быстрый темп, чтобы не порвать рубаху.

Проползти там, толкнуть одного, извиниться перед другими и вот Хьюстон уже находит своей ладонью спину Сенку. Здесь не так людно, и когда строгий взгляд Нанами скользит по народу, шепотки медленно сходят на нет.

— Вот ты где, — Сенку оборачивается и смотрит вниз, на запыхавшуюся врача. — Познакомься с нашим новым источником информации.

— Ха-а-а, что?...

Итак, Мацуказе — этакая красавица мужского пола с меланхоличным, но сильным, мудрым взглядом, Месяцем на лбу и не ярко выраженной, но развитой мускулатурой. Его длинные редкие волосы струятся по плечам и поглощают солнечные лучи. Сэм смотрела на него недолго, разглядывала еще меньше — Сенку подтолкнул её вперед, уперевшись руками ей в спину. Направил как ребенка, которому не хватает смелости подойти к другому первой.

— Хей, Сэм-сан, зацените! — Гинро вылез как черт из табакерки, принимаясь кружить вокруг спокойного, но слегка растерянного Мацуказе, со своим фирменным, — похабным — выражением лица. — Теперь это мой подчиненный!

Сэм взглянула на Рюсуя, но тот лишь пожал плечами. Рядом вспыхнул Хром и тыкнул пальцем в довольного Гинро:

— Зараза, и так ни черта не делаешь! Оставь нормальных людей в покое, займись своей задницей самостоятельно.

Гинро, полностью поддерживая свой имидж и репутацию полного раздолбая и безнадежного придурка, спрятался от пыхтящего Хрома за спину бедного Мацуказе.

— Ой-ой-ой, небось жаба кого-то душит!

— Отвали от человека, говорю тебе!

— Хах?! Я, считай, реинкарнация его единственного господина! Имей сочувствие к его горю и прими тот факт, что я показался для него достойной заменой!

— Прошу прощение, — как-то неловко пробормотал новенький и Сэм тоскливо сжала губы.

— Гинро, делай свою работу, — в короткую перепалку влез Сенку и, как всегда, очень эффективно.

Нанами поддержал:

— Время — деньги, так что не задерживайся с этим.

Как оказалось, у Мацуказе было что рассказать.

***

— Они сказали, что источник где-то сверху, — заключила Сэм и протянула Амараллис чашку горячего чая. — А потом Сенку ракетой полетел в лабораторию и все остальные улетели за ним... Суйка, еще чашечку?

— Да, спасибо большое!

На корабле горели фонари, на небе — звезды. Солнце зашло и вечером, где-то в девять часов, Сэм взяла Кохаку за руку и повела в столовую, пока там пусто и темно, достала из кухни рядом горстку свечей и расставила на одном из дальних столиков. Им было о чем перетереть, что обсудить и над чем поработать.

«Он положил голову мне на плечо!»

«Он сам прикасался ко мне!»

«Он сам...!»

Но стоило ей усадить обескураженную Кохаку на скамью, убедится, что вокруг ни души, и прямо в момент, как рот врача открылся для писклявого от эмоций извержения случившегося, по ступеньками застучали каблуки.

«Ой, а я к вам!» — радушно сообщила улыбчивая в последние дни Амараллис и Сэм, не сумевшая вовремя закрыть готовый к тетраде рот, громко щелкнула зубами в качестве выражения разочарования.

Но прогонать её, конечно же, никто не стал — да и с чего? Позже к ним присоединилась и маленькая Суйка, игравшая с забежавшим внизу Бонни.

Так и собралась эта маленькая компания местных красавиц — и, по совместительству, вольных бойцов за правосудие — собравшихся вокруг стола, усеянного горящими свечами. Суйка прикрыла двери, чтобы спрятать всех от лишних глаз и, наконец-то, позволить внезапно собравшемуся женскому коллективу наполнить свои души сплетнями, слухами и, конечно же, основными проблемами в мире.

— У Мацуказе такая трагичная судьба, — Амараллис горестно вздохнула и кинула в кружку несколько ломтиков лимона. — И это даже не маленький кусочек его истории, а малю-ю-ю-юсенький! Я пыталась узнать больше, — как он жил до падения оружия, как люди жили вообще - но от моих чар у него только щеки розовеют да глазки бегают... Засада.

— Да, непробиваемые парни по типу Мацуказе, Гинро и Сенку — отдельный вид геморроя, — с расстояния нескольких метров Сэм, прицелившись, кинула деревянный поднос в корзинку для грязной посуды и тот относительно негромко стукнулся о дно. — Ты им глазки строишь, пытаешься подкатить как-нибудь — комплементы всякие, чуть ли не цветочки даришь, а они тебе: «Иди работай, док», «Не мешай мне, док», «Не посягай на мою святую неприкосновенность, док».

В горбатом и басистом исполнении Сенку не был похож на себя, но пародия от Сэм всё равно заставила девушек мягко посмеяться.

— Сэм-сан, а что такое геморрой?

Суйка интересовалась искренне, и рядом с ней заяц Бонни презрительно крутил носом.

— Заболевание прямой кишки?

— «Прямая кишка»?
— Ага, — Хьюстон болтает содержимое кружки и усмехается. — Через неё выходит так называемые фикалии.

— Ой, фу!

— Перейдем к более важной теме, — Кохаку, вдруг громко ударив дном стакана о стол, повернулась к Амараллис. — Ты поплывешь с нами?

Они смотрели друг на друга несколько коротких мгновений, и за эти секунды Сэм и Суйка успели несколько раз переглянуться. Было в этих странных гляделках что-то такое, что заставило Сэм немного нахмурить брови.

В конце концов, Амараллис нежно положила свою ладонь на сжатый кулак Кохаку, опустила голову и помотала головой.

— Прости, но дом есть дом, — уголки пышных красных губ приподнялись, дрогнули, и тут же опустились. — Уверена, ваш ждут незабываемые приключения и великие дела, и мне правда хотелось бы принять во всем этом активное участие, но я не могу. Это... Не для меня.

Губы Кохаку поджались, взгляд потускнел. Разочарование и грусть — Сэм заинтересованно выгнула бровь, рассматривая неприятную смесь эмоций на лице подруги. Не то укол ревности, не то обиды заставил её громко кашлянуть, — гляньте, Кохаку успела найти себе новую подружку, пока Сэм страдала где-то за кадром — но тем не менее черты лица обоих девушек мгновенной смягчились.

— Амараллис должна быть здесь, — Сэм поднесла к губам кружку чая и прикрыла веки — лишь бы не смотреть сейчас на чьи-то лица. — Лысому нужны будут такие люди, как она. Здесь много хороших ребят, но им всем не хватает смелости двигаться — они запуганны сделать лишний шаг в сторону. Так что человек, сумевший пойти против системы — как раз то, что им нужно. После всего остров заслуживает шанс на нормальную, полную жизнь.

Секундное молчание окончилось обменом нежных взглядом: Кохаку посмотрела на Амараллис с лицом гордой мамочки, а Амараллис кинула взгляд на Сэм и мгновенно покрылась румянцем.

— Я же говорила тебе: в душе она та еще лапочка, — Кохаку заулыбалась и махнула в сторону Сэм рукой. — А чем ближе вы с ней знакомы, тем больше она лапочка и внешне.

— Не порть мою репутацию, — буркнула Сэм и отвела взгляд. — Мне нравится строить из себя хладнокровную могучую женщину.

Суйка склонила голову.

— Почему?

— Потому что... привычка у меня такая? — Сэм призадумалась, но как только Амараллис открыла рот для нового вопроса, врач приподняла руку. — Не хочу об этом говорить.

— Ой, как скажете! — Амараллис засмущалась пуще прежнего и извиняюще улыбнулась. — Тогда я хотела бы спросить вот что: я слышала от некоторых девушек из расформированного гарема, что вы собираетесь остаться.

Вот здесь-то Кохаку буквально подскочила — стол крупно дрогнул от внезапного движения сильной девушки и кружки чая чуть не перевернулись. Благо, Амараллис свою держала в руках, а Сэм успела схватить свою с тихим «черт возьми» под нос.

— Что ты-?!

— Сэм-сан снова хочет оставить нас? — Сэм, растерянная таким развитием событий, увидела сквозь линзы детской маски, как большие карие глаза набираются соленными слезами. — И даже кролика Бонни?

Кролику Бонни, на самом-то деле, абсолютно фиолетово на этих людей и мир в целом. Пока у него есть кормящая и гладящая рука — жизнь прекрасна. А если есть возможность портить жизнь Сенку только лишь своим существованием — вообще рай.

Конечно, такой ответ вряд ли кого-то устроит и расслабит напряженные мышцы Кохаку.

— Нет, боже, конечно нет! — Хьюстон подняла руки вверх, якобы сдаваясь. — Как я могу оставить всех вас? Это невозможно! К тому же, я обещала Сенку...

Что именно Сэм ему обещала им знать не обязательно. Хвала Небесам, Кохаку этот ответ вполне устроил. Напряжение сошло с её лица, она будто стала меньше после тихого выдоха облегчения.

Сэм успокоилась, но быстро утешения от конца расспроса сошло на нет: интрига на лице Амараллис и та мимолетная полуулыбка на лице Кохаку не сулило ничего хорошего. Одна лишь Суйка, кажется, пропустила мимо ушей ту оговорку с обещанием Сенку и молча радовалась решению Сэм остаться.

— Понятно, я рада, — Кохаку села обратно, убрав свою кружку от нескольких пробитых капель несладкого чая. — Но ты заговорила о Сенку и... Слушай, вы с ним когда в последний раз разговаривали по душам?

Любопытство, интрига, предвкушение — всё это витало вокруг воодушевленной Амараллис и было почти осязаемо. Хьюстон могла лишь осуждающе припустить брови и скривить губы.

— Недавно. Сегодня утром, если быть точнее, — Сэм снова заглянула теперь уже в пустую кружку. — Спасибо, кстати, что подослала его ко мне. Хрен теперь ты от меня что-либо услышишь.

Кохаку закатила глаза:

— Держал бы язык за зубами, Сенку...

— Он держал-то, я сама обо всем догадалась. Не стал бы он сам так просто ходить ко мне и начинать разговор о душевных переживаниях...

— Почему ты так думаешь? Он не такой уж и черствый сухарь.

— Он сказал мне почти тоже самое, — помолчав секунду-две, Сэм цокнула языком и поджала губы. — Я его не один год знаю, и знаю хорошо: у этого человека совсем другие способы оказать какую-то моральную поддержку. Он не из разговорчивых...

— А мне показалось наоборот, — неловко добавила Амараллис, подлив масла в огонь.

Сэм коротко вспыхнула, махнула рукой:

— Ну, ладно, да, он любитель почесать языком, но не на такая же темы! — негромко, скорее от возбуждения, чем от злости, Сэм стукнула ладонью по столу и тыкнула пальцем в компанию. — Вот с кем-то из вас он устраивал беседы, скажем, с темой о пережитой травме? М?

Амараллис лишь пожала плечами и отрицательно помахала головой — конечно, она с ними не так давно, толком сдружиться не успели, а уже завтра им придется сказать ей «до встречи», которая, может быть, произойдет спустя много лет.

Если вообще произойдет.

А вот Кохаку задумалась. Её прищуренные в раздумьях глаза засмотрелись куда-то в сторону, и Сэм тоже прищурилась, только подозрительно.

— Ну-у-у-у, — спустя время протянула Кохаку с каким-то виновато-неловким выражением лица, — были у нас моментики...

Ожидаемо-неожиданное заявления застигло Сэм не врасплох, но что-то заставило её зубы противно скрипнуть — челюсти свело не то от злости, не то от несправедливости.

Хотя, если так подумать, какое Сэм дело до того, с кем Сенку общается немного ближе, чем с ней? «Ишигами Сенку» тоже далеко не в первой тройке имен, которые она называет в случае беды, переживания или, наоборот, счастья.

— Правда? — в Амараллис отображалось больше удивления, чем неверия, но оно всё еще блистало на дне её широко распахнутых глаз. — А я думала вы просто очень близкие души...

— А что между нами может быть кроме «дружбы»? — Кохаку еле заметно свела брови к переносице. — И почему если между мужчиной и женщиной возникают какие-то интимные моменты, то это сразу что-то романтическое?

Скептицизм на лице Амараллис был редкой вещью.

— Вы буквально целовались друг с дру-

— Вы целовались?! — Сэм подскочила уже какой раз за эти минуты — послышался глухой удар и следом за ним Хьюстон зашипела, схватилась за ушибленную об стол коленку и села обратно на место. — Вы на полном серьезе целовались?

Легкий румянец пополз по щекам Кохаку, глаза быстро забегали из стороны в сторону. На мгновение Кохаку обратила свой обиженный взор на болтушку, на что та виновато улыбнулась, а потом замахала руками:

— Ну, блин, это не был прямо поцелуй-поцелуй, как бывает у пар! Просто небольшой невинный чмок примерно в уголочек губ?...

— Кохаку, клянусь богом, я—

Дверь распахивается с такой силой, что девушки дружно вздрагивают, Амараллис вскрикивает, а напуганный Бонни вырывается из рук Суйки и бежит на кухню. Кохаку, схватившись за сердце, бьет кулаком по столу, когда на пороге, в свету задрожавших свечей, девушки находят лицо Хрома.

Кажется, оно вот-вот треснет от улыбки.

— Сэм-сэм-сэм-сэм-сэм!

Он, окрыленный чем-то неведомым, на всех возможных скоростях подбегает к своей подруге и начинает виснуть у нее на плечах. Возбужденная, неразборчивая речь льется из его рта прямо врачу в лицо и та кривится, еще не отошедшая от внезапного появления Хрома.

— Хром, какого черта ты так врываешься? — Кохаку на грани крика тычет в него пальцем. — Стучаться не учили, идиота кусок?!

— Ой, а че это вы закрываетесь в общей столовой, а? Куда хочу, туда и врываюсь! — Хром обиженно дует губу и идет в наступления. — И вообще, не до тебя сейчас!

— Хром, — терпеливо просит Сэм, отодвигая его лицо от своего плеча, — прекращай вести себя как ненормальный, когда происходит что-то выходящее из рамок привычного. Твои приступы пугают адекватных людей.

— Заткнись и послушай, что я сейчас скажу! Клянусь всем семейством Ишигами, твоя челюсть отвиснет и никогда не вернется обратно! — его ладони крепко обхватили плечи Сэм и пару рах трухнули, будто Хьюстон не обращала на него внимания до этого момента. — Просто разрыв шаблона произошел, Сэ-э-э-эм!

Кажется, столь высокий уровень радости в штанах Хрома заинтересовал даже взбешенную Кохаку и побледневшую Амараллис — Суйка уже стояла рядом с Сэм, предвкушающе разинув рот.

— Не томи, — Сэм вцепилась в руки Хрома, чтобы те больше не смели трясти её бедное тело как побрякушку. — Рожай уже...

— Мы, — наверное, от такой улыбки щеки Хрома скоро атрофируются, — летим на луну!

Ага.

Луна.

Луна.

Повисла такая тишина, что в темноте столовой можно было услышать треск морковки, которую убежавший Бонни нашел на кухне.

— Луна,— повторила Сэм, еще не осознавая всей ситуации.

— Ага!

— На Луну летим.

— Ага!

—... прям на луну?

— Ага!

— На ту самую?

—... Есть еще луны?!

И как только Хром приготовился завалить неверующую в услышанное Сэм, от шока проснулась Амараллис:

— Люди умеют летать?!