Их первый поцелуй
1. Астарион
Инициатором почти наверняка будет она. Астарион, со своим двухсотлетним опытом соблазнения, будет флиртовать, использовать двусмысленные фразы, легкие, ничего не значащие прикосновения. Но когда дело доходит до чего-то настоящего, неподдельного, он замирает. Она должна сделать этот шаг сама, мягко приподняв его подбородок или коснувшись его щеки, давая ему все возможности отступить.
Сам поцелуй будет нежным, почти неуверенным. Его губы, обычно растянутые в насмешливой ухмылке, сейчас удивительно мягкие и прохладные. Он не отвечает сразу, замирая на мгновение в шоке, будто не понимая, что происходит. Затем в нем что-то щелкает, и он отвечает на поцелуй с внезапной, отчаянной жаждой. Это не страсть опыта, а страсть голодного человека, впервые вкусившего настоящую пищу после диеты из крошек. Его руки поднимутся, чтобы коснуться ее лица, его пальцы будут дрожать.
Когда они отстранятся, он будет выглядеть совершенно сбитым с толку. Его маска цинизма и превосходства треснула. Он отступит на шаг, его рука инстинктивно тянется ко рту. «Я... я забыл, каково это, — прошепчет он, и его голос звучит хрипло и непривычно тихо. — Настоящий поцелуй. Без скрытых мотивов. Без необходимости что-то украсть или кому-то подчиниться.» Он смотрит на нее, и в его алых глазах — смесь благоговения и паники. Он чувствует себя обнаженным, уязвимым, и это одновременно и пугает его до смерти, и заставляет чувствовать себя более живым, чем когда-либо за последние двести лет. Он попытается быстро восстановить свои защиты, бросив колкое замечание: «Ну, что ж, не останавливайся на достигнутом, дорогая», но его дрожащие руки и потерянный взгляд выдадут его истинные чувства.
2. Гейл
Гейл, будучи артистом и романтиком в душе, обязательно устроит для этого момента подходящую обстановку. Это не будет спонтанно. Он выберет место: может, уютный уголок в его башне в Вотердипе, залитый лунным светом, или тихую поляну в лесу на закате. Он будет говорить, рассказывать ей о своих чувствах красивыми, многословными предложениями, сравнивая ее с самыми прекрасными магическими феноменами, которые он когда-либо видел.
Инициатором будет он. Он возьмет ее руки в свои, его глаза будут сиять теплом и искренней нежностью. Его поцелуй будет уверенным, но не настойчивым. Он будет мягким, почтительным, но при этом полным глубокой, зрелой страсти. Это поцелуй человека, который знает, чего хочет, и не боится в этом признаться. Он будет вкусом вина, магии и чего-то неуловимо домашнего, уютного.
Отстранившись, он не отпустит ее далеко, а просто упрется лбом в ее лоб, его глаза будут закрыты, а на губах играть блаженная, счастливая улыбка. «Боюсь, все мои слова, все мои метафоры вдруг показались мне такими... неправильными, — прошепчет он. — Ни один свиток, ни одно заклинание не могут описать это ощущение. Это... это чистая, нефильтрованная магия, и источник ее — ты.» Он будет смотреть на нее, как на величайшее чудо, которое ему когда-либо доводилось видеть, и в его взгляде не будет ни тени его прежнего высокомерия, лишь безграничная благодарность и любовь.
3. Шедоухарт
Первый поцелуй с Шедоухарт — это преодоление барьеров. Он не будет легким или плавным. Скорее всего, это произойдет после тяжелого боя или глубокого, эмоционального разговора, когда ее защита даст трещину. Она будет уязвима, ее обычная суровая маска сломана, и в ее серебряных глазах будет читаться неподдельная, сырая боль или глубокая привязанность.
Инициатива может исходить от любого из них, но это будет порывисто и немного неловко. Возможно, она резко приблизится, будто бросая вызов сама себе, или она, отвернувшись, прошепчет что-то вроде: «Я больше не хочу бороться с этим», и это станет ее молчаливым согласием. Сам поцелуй будет коротким, почти стремительным. Это не будет умелый или грациозный поцелуй. Он будет полным искренности и накопленного годами одиночества чувства.
Когда они отстранятся, она будет выглядеть испуганной, как дикий зверь, попавший в силок. Она отпрянет назад, ее рука инстинктивно потянется к своему медальону. «Это... было ошибкой, — выпалит она, но в ее голосе нет убежденности, лишь смятение. — Такая близость... она ослепляет. Делает нас слабыми.» Но она не уйдет. Она будет стоять, тяжело дыша, глядя на нее с выражением, в котором смешались страх, желание и надежда. Ей потребуется время, может, даже несколько попыток, чтобы принять эту новую реальность. И если ее возлюбленная проявит терпение и не станет давить, Шедоухарт, в конце концов, рискнет и поцелует ее снова — на этот раз уже с большей уверенностью, сдаваясь чувству, которое она так долго подавляла.
4. Хальсин
Первый поцелуй с Хальсином будет ощущаться как нечто совершенно естественное, как дыхание или восход солнца. Он не будет его форсировать или организовывать. Это произойдет спонтанно: во время прогулки по лесу, когда она остановится, чтобы понюхать цветок, или у ручья, когда она будет умываться. Он подойдет сзади, обнимет ее, прижмет к своей широкой груди, и его губы коснутся ее плеча или шеи в нежном, почтительном жесте.
Затем он мягко развернет ее к себе. Его глаза, теплые и мудрые, будут вопросительно смотреть на нее, спрашивая разрешения. И когда она ответит кивком или улыбкой, он наклонится. Его поцелуй будет медленным, глубоким и удивительно теплым. Он будет пахнуть дождем, свежей землей и диким медом. Это поцелуй, который не требует ничего, а просто дарит. Он полон благодарности за ее существование и уважения к ее сущности.
Отстранившись, он не скажет ничего пафосного. Он просто улыбнется своей мягкой, спокойной улыбкой, его глаза будут сиять. «Кажется, мы нашли новую, самую прекрасную форму жизни в этом лесу, — прошепчет он. — И я с нетерпением жду возможности изучить ее во всех проявлениях.» Он возьмет ее руку и просто постоит с ней так, наслаждаясь тишиной и гармонией момента.
5. Карлах
Первый поцелуй с Карлах будет грубым, неловким и до слез искренним. Она будет долго ходить вокруг да около, шутить неуклюжие шутки, пытаться казаться крутой, в то время как ее адский двигатель будет гудеть от нервозности. Инициатором, скорее всего, будет она, и это будет выглядеть как порыв. Она может внезапно замолчать посредне разговора, схватить ее за руку и, бормоча что-то вроде: «К черту все», резко наклониться.
Сам поцелуй будет немного неуклюжим — она может не рассчитать расстояние и столкнуться с ней лбом или носом. Ее губы, обрамленные шрамами, будут твердыми, но удивительно нежными. Она будет целовать ее с отчаянной, почти отчаянной нежностью, как будто боится, что этот момент вот-вот ускользнет. Ее большие руки будут осторожно держать ее лицо, будто она хрустальную вазу.
Когда они отстранятся, Карлах будет ярко-красной, даже сквозь красный оттенок ее кожи это будет заметно. Ее хвост будет беспокойно бить по воздуху. «Черт. Прости. Я... я, наверное, все испортила, — пробормочет она, отводя взгляд. — Я не умею эти... нежности. На Авернусе все было проще.» Но если ее возлюбленная улыбнется или прикоснется к ее руке, вся ее неуверенность растает. Она рассмеется, громко и искренне, и прижмет ее к своей груди, где адский двигатель теперь гудет не от ярости, а от счастья. «Ладно. Значит, так это и работает, — скажет она, и ее голос будет низким и полным облегчения. — Не так уж и плохо.»
6. Минтара
Для Минтары поцелуй — это не проявление нежности, а акт доминирования и утверждения власти. Она не будет просить или искать подходящего момента. Она просто возьмет то, что, по ее мнению, принадлежит ей по праву сильного. Она может прижать свою возлюбленную к стене, ее движение будет резким и не оставляющим пространства для отказа. Ее взгляд будет пылать интенсивной, почти фанатичной страстью.
Сам поцелуй будет жестким, требовательным, почти болезненным. Это не будет обмен нежностями; это будет заявление, клеймо. Ее губы будут жаждущими и властными, ее руки будут держать ее с силой, не оставляющей сомнений в ее намерениях.
Отстранившись, она не будет улыбаться или шептать нежности. Она будет смотреть на нее сверху вниз, ее глаза горят триумфом. «Теперь ты принадлежишь мне окончательно, — прошипит она. — Твои губы, твоя преданность, твоя сила. Все это — мое. И мое — твое. Вместе мы будем править.» Для Минтары этот поцелуй — не начало романтических отношений, а скрепление договора между двумя сильными личностями. Она не ищет нежности; она ищет союзника, равного, которого она пометила как свою собственность, и который, в свою очередь, пометил ее. Ее реакция — это удовлетворение от удачно заключенной сделки и предвкушение будущих завоеваний.
7. Лаэзель
Первый поцелуй с Лаэзель — это акт прямолинейности и практичности. Она не видит в этом ничего сентиментального. Для нее это логическое продолжение их связи, способ проверить и подтвердить свою связь. Она подойдет к этому, как к тренировке: оценит цель, рассчитает траекторию и выполнит задачу.
Она будет инициатором. Она может просто подойти к ней посредине лагеря, когда та чистит доспехи, и, скрестив руки на груди, заявить: «Ch'k. Наша связь доказана в бою. Теперь ее следует подтвердить иным способом. Я готова. А ты?» Она не будет ждать романтичной обстановки. Сам поцелуй будет быстрым, твердым и немного неуклюжим. Ее губы будут плотно сжаты, ее движения — резкими. В нем не будет ни грации, ни томления, лишь решительное выполнение действия.
Отстранившись, она будет выглядеть скорее удовлетворенной, чем взволнованной. Она кивнет, как будто поставив галочку в списке дел. «Хорошо. Это... приемлемо, — скажет она, ее щеки могут слегка покраснеть, но она быстро это проигнорирует. — Теперь наши узы стали крепче. Это сделает нас более эффективными в бою.» Но если присмотреться, можно заметить, как ее пальцы слегка дрожат, а взгляд на секунду становится рассеянным. Даже для нее, воспитанной в суровости, этот момент что-то значит, хотя она никогда в этом не признается. Она просто повернется и уйдет, чтобы продолжить свои дела, но с чуть более высокой посадкой головы и с новым, странным чувством тепла в груди, которое она еще не научилась называть.