Их реакция на флирт третьего лица с их любимым человеком
1. Астарион
Астарион не станет вступать в открытую конфронтацию сразу. Сначала он замирает, и по его лицу пробегает тень ледяного, почти смертельного спокойствия. Уголки его губ могут дрогнуть в слабой ухмылке, но в его алых глазах не будет ни капли веселья — лишь бездонная пустота, за которой скрывается кипящая злость. Он сделает изящный, небрежный шаг вперед, чтобы оказаться чуть ближе к ней, его поза будет казаться расслабленной, но каждый мускул в его теле напряжен, как у хищника, готовящегося к прыжку.
«О, какая милая сценка, — его голос звучит сладко, как яд, и он обращается не столько к сопернику, сколько к девушке. — Кажется, у нас появился поклонник, дорогая. Не хочешь представить его своему... верному спутнику?»
Он не повышает голос, но каждое слово отточено и несет в себе скрытую угрозу. Он подойдет и положит руку на талию — жест, одновременно нежный и полный безраздельного права собственности. Его пальцы слегка впиваются в бок, не больно, но достаточно ощутимо, чтобы напомнить о своем присутствии. Его взгляд скользит по лицу наглеца с таким высокомерным презрением, будто тот — букашка, которую вот-вот раздавят.
«Видишь ли, — продолжает он, уже глядя прямо на флиртующего, — моя возлюбленная обладает безупречным вкусом. Она ценит... изысканность. А ты, милок, пахнешь отчаянием и дешевым пивом. Так что сделай нам всем одолжение и исчезни, пока я не решил, что твоя наглость стоит того, чтобы испачкать мои кинжалы.»
Он сделает все, чтобы унизить и запугать, чтобы тот почувствовал себя ничтожеством. Позже, наедине с девушкой, его маска холодной насмешливости упадет, и он будет цеплять вас за рукав, требуя внимания, как капризный кот. «Ну и что это было? Ты действительно наслаждалась вниманием этого... плебея?» — в его голосе будет слышна подлинная уязвимость, тщательно скрываемая под слоем сарказма. Ему нужно подтверждение, что он единственный, чье внимание для вас что-то значит.
2. Гейл
Гейл отреагирует с присущей ему интеллигентностью, но за ней будет скрываться острая, как бритва, ревность. Он не станет молчать. Вместо этого он вежливо, но неумолимо вставит себя в разговор, встав рядом так, чтобы его плечо касалось девушки — молчаливый знак солидарности и связи.
«Прошу прощения, что прерываю этот увлекательный... обмен любезностями, — его тон будет дружелюбным, но в его глазах вспыхнет знакомый магический огонек. — Но я не мог не заметить ваш интерес к моей спутнице. И, будучи знатоком прекрасного, я не могу вас винить. Однако, позвольте мне кое-что прояснить.»
И тогда он начнет свою атаку. Он не станет угрожать. Он будет говорить. О ваших общих приключениях, о магических феноменах, которые они вдвоем преодолели, о сложных философских дилеммах, которые они обсуждали у костра. Его слова будут насыщены сложными терминами, отсылками к древним текстам и легкомысленными упоминаниями о его собственной, пусть и ослабленной. Он не хвастается — он просто рисует картину мира, настолько сложного, блестящего и наполненного, что жалкому смертному флирту в нем просто нет места.
Он будет обращаться к флиртующему с снисходительной вежливостью, как профессор к нерадивому студенту, давая тому понять всю пропасть, что разделяет его жалкую попытку и ту глубокую, интеллектуальную и магическую связь, что есть у девушки с Гейлом. Когда несчастный ретируется, Гейл обернется к ней с победоносной улыбкой. «Кажется, наш друг осознал, что некоторые сокровища не предназначены для случайных взглядов. Хотя, должен признать, наблюдать за твоим обаянием в действии — это само по себе зрелище.» Он будет шутить, но в его глазах она прочтет вопрос: «Достаточно ли я велик, чтобы ты никогда не смотрела на других?»
3. Шедоухарт
Шедоухарт не станет ничего говорить. Сначала. Она отойдет на шаг назад, скрестит руки на груди, и ее взгляд станет тяжелым и оценивающим. Она будет наблюдать за тем, как вы реагируете на флирт, с холодной, отстраненной интенсивностью. На ее губах может играть легкая, почти незаметная улыбка, но в ее глазах — лед.
Если флирт затянется, она сделает один тихий, но очень красноречивый шаг вперед. Ее доспехи тихо лязгнут. «Нас ждут дела, — скажет она, даже не удостаивая взглядом флиртующего. Ее глаза прикованы к вам. — Или ты настолько увлеклась этой... беседой, что забываешь о наших приоритетах?»
Ее слова направлены на вас, но предназначены для него. Это не ревность, выставляемая напоказ, это проверка. Она проверяет вас: позволите ли вы этому продолжаться? Цените ли вы ее и ваши общие цели выше сиюминутного внимания?
Позже, когда вы останетесь наедине, она не станет устраивать сцен. Она будет вести себя чуть холоднее, чуть отстраненнее. Если вы спросите ее, что случилось, она пожмет плечами. «Ничего. Просто интересно наблюдать, как легко некоторые отвлекаются на дешевые комплименты.» Она отвернется, делая вид, что проверяет свое снаряжение, но вы увидите, как сжаты ее пальцы. Ей больно, но она скорее умрет, чем покажет это открыто. Ее реакция — это защитный механизм: подготовиться к возможной боли, отдалившись первой.
4. Хальсин
Хальсин отнесется к ситуации с видимым спокойствием и пониманием. Он наблюдает за сценой флирта с мягкой улыбкой, его руки спокойно сложены на груди. Он не чувствует угрозы, потому что не верит в собственничество. Для него любовь — это свободный, дикий поток, а не цепь.
Он может даже подойти и встать рядом, не вторгаясь в пространство, позволяя ситуации развиваться естественно. Но когда его взгляд встретится с вашим, в его глубоких карих глазах вы увидите не ревность, а тихую уверенность и... одобрение. Он рад видеть, что вы, как прекрасный цветок, привлекаете внимание природы — пусть даже и в лице этого не самого утонченного опылителя.
Если флирт станет слишком навязчивым, Хальсин не станет проявлять агрессию. Он просто положит свою большую, теплую руку вам на плечо — жест успокаивающий и оберегающий. «Прошу прощения, друг, — его голос, глубокий и спокойный, как лесной гул, привлекает внимание. — Но я боюсь, что наша лань не ищет нового стада сегодня. Ее путь уже переплелся с другим.»
Он говорит не как собственник, а как защитник, наблюдающий за гармонией. Он может даже предложить флиртующему выпить вместе, чтобы развеять неловкость, демонстрируя абсолютную, непоколебимую уверенность в вашей связи. Позже он обнимет вас и прошепчет на ухо: «Ты сияешь сегодня. Неудивительно, что мотыльки летят на твой свет.» Его реакция лишена яда, потому что он знает — то, что у вас есть, дико, первозданно и не может быть поколеблено мимолетным интересом.
5. Карлах
Реакция Карлах мгновенна и невербальна. Глубокий, предупреждающий рокот доносится из ее груди, где адский двигатель отвечает на ее эмоции. Ее плечи напрягаются, а хвост начинает нервно подергиваться из стороны в сторону, как у тигра перед прыжком. Она не злится на вас. Нет. Ее вся ярость направлена на незнакомца.
«Эй, крутой парень, — ее голос громкий и лишенный всякого дружелюбия. — А у тебя есть разрешение подходить так близко?» Она подходит, и ее массивная фигура заслоняет флиртующего от вас. Она не толкает его, но ее персона сама по себе является физическим барьером.
«Видишь ли, дело в том, — она продолжает, указывая большим пальцем на свою грудь, из которой исходит тусклое свечение, — что у меня тут небольшая проблема с перегревом. И видеть, как какой-то блестящий щенок виляет хвостом вокруг моего солнышка, заставляет меня... нервничать. А когда я нервничаю, я иногда вспыхиваю. Буквально.»
Она не станет скрывать свою ревность за изящными словами. Она прямо заявляет о своих правах, но делает это с присущим ей грубоватым юмором, который лишь слегка маскирует реальную угрозу. Если тот проявит хоть капку наглости, ее двигатель вспыхнет ярче, осветив ее оскал. После того как он сбежит, она обернется к вам, и вся ее ярость мгновенно сменится на неуверенность. «Прости, что взорвалась. Просто... этот придурок смотрел на тебя, как на очередную безделушку. А ты не безделушка. Ты все мое.» Ее ревность проистекает из страха, что кто-то может отнять у нее единственное хорошее, что у нее есть.
6. Минтара
Минтара не ревнует. Она презирает. Ее взгляд, полный холодной ярости, останавливается на флиртующем, и она издает короткий, презрительный смешок. Она даже не сочтет нужным встать. Она будет сидеть, чистя свои ногти клинком, и наблюдать, как разворачивается эта «жалкая комедия».
Но затем ее терпение лопается. Она медленно поднимается, и ее авторитет ощущается в воздухе. Она не подходит близко; она доминирует на расстоянии. «Ты, — ее голос режет тишину, как сталь. — Твое жалкое существование оскверняет мое поле зрения. Эта женщина — моя. Ее сила — моя. Ее победы — мои. Твои никчемные попытки привлечь ее внимание — это оскорбление не только ко мне, но и к ее собственному интеллекту. Неужели ты думаешь, что она променяет власть, которую мы разделяем, на твою бледную, бессмысленную болтовню?»
Она обращается к нему не как к сопернику, а как к недоразумению. Она не защищает вас; она утверждает свой статус. Она ожидает, что вы сами оттолкнете назойливого поклонника, доказав свою верность и силу. Если вы этого не сделаете, ее гнев обрушится не на него, а на вас. Позже она скажет вам, ее голос обвиняющий: «Ты позволила этому червю ползать у наших ног. Ты дала ему надежду. Сильные не разбрасываются своей благосклонностью. Они ее дарят. И я еще не решила, заслуживает ли тот муравей такого дара.» Для Минтары флирт — не вопрос сердца, а вопрос власти и иерархии.
7. Лаэзель
Лаэзель реагирует мгновенно и прямолинейно. Она встает, и ее движение резкое, лишенное всякой грации. Ее желтые глаза сужаются до щелочек, а ее рука опускается на эфес ее великого меча. Она не ждет и не наблюдает.
«Ch'k! — это первый звук, хриплый и полный презрения. — Ты! Отойди от нее. Сейчас же.»
Она подходит так близко, что их носы почти соприкасаются, ее все тело излучает агрессию. «Ты смотришь на то, что принадлежит мне. Ты думаешь своими жалкими попытками ухаживания ты можешь сравниться с тем, кто прошел с ней сквозь огонь и сталь? Ты считаешь, что твоя слабая кровь и пустые слова могут конкурировать с кровью воина, которую мы пролили вместе?»
Она не видит в этом инциденте ничего, кроме оскорбления. Оскорбления ее прав как сильнейшей. Она утверждает свое право собственности, завоеванное в бою. Она может даже повернуться к вам, ее голос резок: «Скажи ему. Скажи этому жалкому существу, кому ты принадлежишь. Или мне придется продемонстрировать это на его шкуре?» Для Лаэзель нет места тонкостям. Есть она, есть вы, и есть все остальные, кто не имеет права претендовать на ваше внимание без ее прямого разрешения. Ее реакция — это ультиматум, направленный и на вас, и на него, призванный раз и навсегда прояснить расстановку сил.