Ранение их возлюбленного
1. Астарион
Сперва будет гнев. Быстрый, яростный, холодный. Он не кинется с криком отчаяния — нет, сначала он разберется с угрозой. Его движения станут неестественно быстрыми, точными и безжалостными. Каждый удар его кинжалов будет не просто убивать, а калечить, низводить врага до куска мяса, осмелившегося поднять на вас руку. Он исчезнет в тенях и появится за спиной вашего обидчика с тихим, злобным шепотом, полным обещания небыстрой смерти. Когда последний противник падет, он вернется к вам, и на его изысканном лице будет не маска ужаса, а маска леденящей ярости.
«Смотри, до чего ты дошла,» — его голос будет шипящим и сдавленным, пока он на коленях будет осматривать рану. Его пальцы, обычно такие легкие и нежные в ласке, сейчас будут дрожать от адреналина, когда он будет пытаться заткнуть рану куском ткани от своей собственной рубашки. «Вечно ты лезешь под удар, как какой-то герой из дешевого романа!»
Но под этой яростью сквозит нечто иное — животный, панический страх. Страх потери. Страх снова остаться одному в этом жестоком мире. Он видел сотни смертей и причинил их сам немало, но ваша — это единственная, которую его разум отказывается принимать. Он будет бормотать, отчитывая вас, его слова будут колючими и язвительными, но его действия — суетливыми и полными отчаянной заботы. Если рана серьезная, и вы потеряете сознание, его голос дрогнет, и он прижмет вашу голову к своей груди, забыв о всех масках и защитах.
«Нет, нет, нет, дорогая, ты не смеешь... Ты не можешь меня оставить. Я только что нашел тебя. Я приказываю тебе держаться.»
И в его глазах вы увидите не просто любовь, а первобытный ужас гордого вампира, который боится, что его единственный источник тепла и свободы вот-вот будет у него отнят.
2. Гейл
Реакция Гейла — это противоположность реакции Астариона. Его разум, этот великолепный, отточенный инструмент, в момент кризиса работает с удвоенной скоростью. Он не впадет в ярость, он впадет в расчет.
Увидев, как вы падаете, он на мгновение застынет, и в его карих глазах промелькнет целая буря: шок, боль, а затем — решимость. Он не станет тратить время на крики. Его руки взметнутся в заклинательном жесте, и он произнесет самые мощные, самые точные заклинания, которые только есть в его арсенале. Стены огня, разряды молний, иллюзии, отвлекающие противников — все будет подчинено одной цели: обезопасить зону, чтобы он мог добраться до вас.
Когда угроза нейтрализована, он окажется рядом с вами на коленях, его пальцы уже будут светиться магией исцеления. «Держись, моя дорогая. Все будет хорошо. Просто дыши,» — его голос будет ровным и успокаивающим, но вы почувствуете легкую дрожь в его руках. Он будет говорить с вами, отчитывая ситуацию, как если бы читал лекцию: «Поверхностная рана, но глубокое проникновение... задета мышца... не волнуйся, я все исправлю.»
Это его способ справиться с ужасом. Пока он может анализировать, классифицировать и лечить, он может держать панику на расстоянии. Но если магия не сработает сразу, или рана окажется слишком серьезной, в его голосе появится трещина. Он может начать бормотать заклинания быстрее, почти отчаянно. Он предложит вам зелье, наложит повязку, и его взгляд будет умолять вас бороться, потому что мысль о мире без вашего любопытного взгляда и острых вопросов для него невыносима. Он, познавший божественную любовь, теперь боится потерять земную, и этот страх для него куда реальнее.
3. Шедоухарт
Шедоухарт — воин до мозга костей. Ее реакция будет мгновенной и инстинктивной. Увидев, как стрела или клинок находят свою цель в вас, ее мир сузится до двух точек: вы и враг. Никаких криков, никаких слов. Лишь низкий, яростный рык, вырывающийся из ее горла.
Она бросится вперед, как разъяренная волчица, ее меч будет описывать смертоносные дуги, отбрасывая противников прочь от вас. Она не будет фехтовать; она будет крушить, рубить, проламывать вражеские ряды с единственной целью — встать между вами и опасностью. Ее щит примет на себя удары, которые были направлены в вас. Каждое ее движение будет криком: «Тронешь ее — умрешь!»
Когда поле вокруг будет очищено, она повернется к вам. Ее лицо, обычно такое суровое и замкнутое, будет искажено грубым, неприкрытым страхом. Она упадет на колени рядом с вами, ее латные перчатки с грохотом коснутся земли. « Я же говорила, чтобы ты держалась за мной!» — ее голос будет хриплым, но в ее руках, когда она будет осматривать рану, не будет ни капли грубости. Ее прикосновения будут удивительно нежными.
Она будет говорить с вами, ее слова будут смесью выговора и мольбы: «Смотри на меня. Не закрывай глаза. Ты сильная, я знаю. Докажи это.» Она достанет свое зелье исцеления — всегда припасенное на самый крайний случай — и будет прижимать флакон к вашим губам с такой решимостью, будто силой своей воли может заставить его подействовать. В ее глазах вы увидите не просто любовь партнера, а яростную преданность воина, давшего обет защищать то, что для нее дороже всего на свете. В этот момент она защищает не просто возлюбленную, а свой новый, хрупкий смысл существования.
4. Хальсин
Инстинкт Хальсина — это инстинкт целителя и защитника природы. Увидев ваше ранение, его лицо помрачнеет, но не от гнева, а от сосредоточенной серьезности. Он не станет бросаться в безрассудную атаку. Вместо этого он может резким жестом взметнуть руки вверх, и из земли взовьются колючие лозы, опутавшие ваших обидчиков, или стая воронов ослепит их, дав ему время добраться до вас.
Он подбежит к вам, его движения плавные и уверенные, полные врожденной грации дикого существа. «Тише, тише, мой дикий цветок,» — прошепчет он, его голос глубок и спокоен, как лесная чаща. Его руки, большие и сильные, будут мягко касаться раны, оценивая повреждения. Он не будет суетиться. Он достанет из своей сумки не только зелья, но и связки лечебных трав, о которых знает только он.
Пока он будет работать, он будет говорить с вами тихо и успокаивающе, рассказывая о лесе, о реке, о том, как он вылечит вас и отведет в безопасное место. Но в его глазах вы увидите отражение собственной боли. Хальсин, стремящийся сохранять баланс и исцелять раны мира, не может вынести зрелища раны на том, кого он любит. Его забота — это не просто медицинская помощь, это еще и глубокое, почти шаманское стремление восстановить нарушенную гармонию. Он будет держать вашу руку, вливая в вас жизненную силу природы, и его тихое, уверенное присутствие будет самым сильным лекарством, обещающим, что под его защитой вы обязательно расцветете вновь.
5. Карлах
В Карлах вскипает не только ярость адского воина, но и боль всей ее жизни. В тот миг, когда вы получаете рану, время для нее останавливается. Короткий, оглушительный рев, полный нечеловеческой боли и ярости, вырывается из ее груди. Это не просто боевой клич; это звук разрывающейся души.
Она не пойдет в атаку — она обрушится. Ее огромный меч будет описывать сокрушительные дуги, сминая доспехи и ломая кости. Она станет воплощением того Инферно, что бушует у нее в груди. Каждый удар — это крик: «Забрали мой дом! Забрали мое сердце! Забрали мой адский двигатель! Не отнимешь у меня и ее!»
Но под этой яростью — море паники. Когда дым рассеется, она бросится к вам, ее массивное тело опустится на землю с такой стремительностью, что кажется, она вот-вот рухнет. Ее большие, сильные руки, только что крушившие врагов, будут трястись, когда она попытается прикоснуться к вам, боясь причинить еще больше боли. «Нет... Нет, солнышко, не это... Прошу, не это,» — ее голос, обычно низкий и уверенный, сейчас будет сломанным и полным детского отчаяния. Слезы, которые она так редко позволяет себе, могут навернуться на ее глаза. Она готова вырвать свое сердце и вставить вам в грудь, лишь бы вы жили. Ваша рана для нее — это самое страшное напоминание о хрупкости всего, что она пытается удержать, и ее реакция — это отчаянная попытка силой своей адской ярости остановить неизбежное.
6. Минтара
Минтара не понимает слабости. Она презирает ее. Но увидев, как вы ранены, ее первая реакция — не эмоциональная, а тактическая. Ее разум анализирует провал в вашей общей обороне. Но следующий за этим импульс — чистейшая, нефильтрованная ярость.
Она не будет кричать ваше имя. Она издает низкое, угрожающее ворчание и бросается в бой. Ее атаки становятся еще более безжалостными, еще более эффективными. Она не просто убьет напавшего на вас врага, она постарается стереть его с лица земли, чтобы от него не осталось и воспоминания. Она будет биться до тех пор, пока последняя угроза не будет устранена, ее темная магия и боевая секира работают в унисон, сея хаос.
Затем она повернется к вам. Ее лицо будет выражать не нежность, а суровую, почти раздраженную озабоченность. «Ты допустила ошибку. Была невнимательна,» — скажет она своим глубоким, властным голосом, становясь на колени рядом с вами. Но ее действия будут противоречить ее словам. Она грубо, но эффективно осмотрит рану, ее пальцы, привыкшие к жестокости, будут удивительно точны в оценке повреждений. Она достанет лучшее зелье исцеления из своих запасов и, придерживая вашу голову, вольет его вам в горло, не оставляя выбора. «Теперь ты будешь жить. И станешь сильнее. Больше не повторяй этой ошибки.» Для Минтары это высшая форма любви — не жалеть, а сделать сильным. Ваше выживание доказывает вашу силу, а ваша сила оправдывает ее привязанность.
7. Лаэзель
Лаэзель воспитана в культуре, где слабость порицается, как и сострадание. Но ваше ранение бьет в самую сердцевину ее противоречивой натуры. Ее первая реакция — гнев. Яростный, искренний гнев.
«Ch'k! Я же учила тебя держать щит выше!» — крикнет она, уже устремляясь в бой. Ее великий меч свистит в воздухе, а ее движения — это чистая, отточенная ярость. Она будет сражаться с удвоенной энергией, как если бы ваша рана была личным оскорблением, нанесенным ей лично. Каждым ударом она доказывает не только свою мощь, но и вашу ценность для нее.
Когда враги повержены, она резко подойдет к вам. Ее лицо, обычно выражающее надменность, сейчас искажено гримасой беспокойства и раздражения. «Не двигайся. Позволь мне посмотреть,» — ее приказ резок, но в ее руках, когда она начнет заливать рану зельем или накладывать повязку, нет и тени неуверенности. Она делает это с практической эффективностью солдата на поле боя.
Но если вы посмотрите ей в глаза, вы увидите не просто досаду. Вы увидите страх. Страх неудачи. Страх потерять того, кто доказал свою ценность не только в бою, но и в спокойные моменты. «Ты должна выжить,» — прошипит она, ее лицо будет в сантиметрах от вашего. — «Ты сильнее этого. Я знаю, что ты сильнее. Так что будь сильнее.» Ее слова — это не утешение, а требование, приказ, который она отдает и вам, и самой себе, потому что мысль о том, что ее возлюбленная может пасть, невыносима для ее гордого сердца. Ее забота — это суровая школа, но в ней нет ни капли фальши.