Отчаяние и надежда

«Испытывая счастье «цветущей влюбленности», человек рисует в своем воображении красочный и прекрасный образ, увеличивая пропасть между мечтой и реальностью, хотя сам он этого долго не замечает.»

— Петер Куттер

Вернувшись в дом, я тут же оказываюсь в эпицентре гула голосов и смеха. Друзья продолжают веселиться, ждут нас, чтобы продолжить игру, но мне сейчас совершенно не до этого. Словно разряд тока пронзает меня. Я, как ошпаренная, бросаюсь в ванную, захлопывая за собой дверь. В голове пульсирует одна единственная мысль: то, только что произошло в бассейне...Это было безумие!
Задвинув щеколду, я выдыхаю с облегчением. Открываю кран, и шум льющейся воды немного приглушает нарастающую панику. Опускаюсь на холодный кафель, пытаясь унять дрожь. Дыхание сбилось, кажется, что я задыхаюсь. Вдох-выдох, вдох-выдох...
Мое частое дыхание, наверное, громче шума воды.
Черт возьми! Мы... мы почти...
Мы облапали друг друга в бассейне! На виду у всех! Это было так глупо, так рискованно... и так волнующе.
Пара миллиметров – и наши губы бы встретились.
И что тогда?
Что бы произошло?
Этот вопрос бьется в висках вместе с учащённым пульсом. Я закрываю глаза, пытаясь отмотать назад последние минуты; картинка слишком яркая, слишком реальная: его руки, скользнувшие по моей талии, его взгляд, полный чего-то нового, заставил мое сердце замереть, а потом забиться с удвоенной силой. И этот момент, когда наши лица оказались так близко...это все вышло за рамки обычного флирта.
Я провожу ладонью по лицу, пытаясь смыть с себя эти ощущения, волну возбуждения, которая все еще накатывает, но она не уходит, словно въелась в кожу, в каждую клеточку моего тела.
Это было так неожиданно, так неправильно, и в то же время...так притягательно. Я никогда не думала, что могу почувствовать что-то подобное. Особенно с ним. Я не могу поверить, что это произошло, что я позволила этому случиться. И, что самое страшное, я не уверена, что хочу, чтобы это прекратилось.
Скоро мне придется выйти: вернуться к ребятам, к этой вечеринке, к нему. И как я буду смотреть ему в глаза после этого? Как я буду вести себя, зная, что между нами произошло? Эта мысль одновременно пугает и завораживает. Я чувствую, что этот вечер, этот момент в бассейне, изменил что-то. Что-то важное. И я понятия не имею, к чему это приведет.
Я провожу рукой по мокрым волосам, которые прилипли к щекам, по спине пробегает холодок, но не от воды, а от воспоминания. От его взгляда, который, казалось, проникал сквозь одежду, сквозь все мои защитные барьеры. Он смотрел на меня так, как никто никогда не смотрел: с смесью желания и чего-то еще, чего я не могла расшифровать, но что заставляло меня дрожать.
Я поднимаю взгляд на свое отражение в зеркале: бледное лицо, мокрые волосы, глаза, в которых пляшут искры – то ли от пережитого, то ли от страха. Я выгляжу так, будто только что прожила что-то невероятное, что-то, что перевернуло мой мир. И это правда.
Вдруг я слышу стук в дверь. Сердце подпрыгивает к горлу. Кто это? Неужели кто-то заметил мое отсутствие? Или, что еще хуже, кто-то видел нас в бассейне? Паника снова начинает затапливать меня.
— Эй, ты там жива? — раздается знакомый голос.
Это он.
Сердце забилось еще быстрее. Я глубоко вдыхаю, пытаясь собраться с мыслями. Что я ему скажу? Как я буду себя вести?
Я не знаю. Но одно я знаю точно: я не могу оставаться здесь вечно.
Пришло время встретиться с реальностью.
С ним.
Я делаю шаг к двери, щеколда поддается с тихим щелчком. Дверь распахивается, и он стоит в дверном проеме, окутанный мягким светом коридора. Наши взгляды встречаются, и в этот миг слова теряют всякий смысл. Мы оба понимаем.. Мы оба чувствуем.
Его взгляд, такой же пронзительный и полный невысказанного, как и тогда, у бассейна, заставляет меня замереть. В нем я вижу отражение собственных чувств; смятения, волнения и необъяснимого притяжения. Воздух между нами густеет, наполняясь электричеством, а щеки заливает румянец.
Он делает шаг вперед, и я не отступаю. Наоборот, меня тянет к нему. Его рука медленно поднимается, и я затаиваю дыхание, ожидая прикосновения. Когда его пальцы касаются моей щеки, я закрываю глаза, наслаждаясь этим моментом. Здесь только мы двое, и этот момент, который кажется вечностью.
— Ты в порядке? — шепчет он, низким и бархатным голосом.
Я открываю глаза и смотрю на него.
— Да, — отвечаю я, мой голос дрожит. — А ты?
Он улыбается, и эта улыбка такая искренняя и теплая, что растапливает последние остатки моего страха.
— Теперь да, — говорит он, и его взгляд снова скользит по моему лицу, задерживаясь на губах. Мы стоим так, в дверном проеме ванной комнаты, пока за стенами продолжается вечеринка, но для нас мир сузился до этого маленького пространства, наполненного невысказанными обещаниями и зарождающимися чувствами.
— Ты же хотела вернуться к ребятам? – Адам говорит это с ухмылкой, наклонив голову вбок. — Уже передумала?
Я прокашливаюсь, пытаясь унять дрожь в голосе.
— Нет, пойдем, – отвечаю я, чувствуя, как его взгляд проникает сквозь меня. Он тихонько усмехается и следует за мной, его пальцы почти касаются моей ладони, словно он хочет удержать меня.
Снова знакомая до боли атмосфера: гул пьяной подростковой толпы, в воздухе витает едкий запах алкоголя, смешанный с духами. Мы подходим к нашему столику и видим Мегс, она машет нам от стойки с напитками. Ее голос, пробивающийся сквозь музыку и смех, — как маяк в этом бурном море. Мы движемся к ней, лавируя между танцующими, чьи тела сливаются в едином хаотичном движении. Мегс стоит у стойки, глаза блестят в полумраке, на губах — знакомая, чуть дерзкая улыбка. В руке она держит два бокала с чем-то искрящимся, явно предвкушая наше прибытие.
— Наконец-то! – восклицает она, протягивая нам напитки, но я отказываюсь.
— Вы там скоро? — нетерпеливо перекрикивает Марк через соседние столики.
— Да, только мне нужно переодеться, — отвечает Адам и наклоняется ко мне. — Могу попросить Мегс дать тебе сухую одежду, — предлагает он.
— Спасибо, я сама справлюсь, — холодно отвечаю я, слегка покачивая головой и намекая подруге отойти.
— Почему ты так со мной? — он удивленно приподнимает бровь.
— Ты, похоже, забыл, что Меган — моя подруга тоже, — внутри меня нарастает напряжение. На мгновение мне кажется, что я играю с Адамом в свои игры, но не только он имеет право управлять ситуацией. — Ты же знаешь, что я не люблю, когда меня жалеют, — добавляю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри все сжимается от обиды. — И уж тем более, когда пытаются контролировать.
Адам смотрит на меня, и в его глазах мелькает что-то похожее на растерянность, но тут же сменяется привычной уверенностью. Он делает шаг ко мне, протягивая руку, словно собираясь коснуться моего плеча, но я отступаю.
— Не нужно, — повторяю я. — Я просто хочу побыть одна.
Адам, кажется, понимает, что происходит, и его глаза искрятся от веселья. Он наклоняется ко мне и тихо говорит:
— Ты не можешь просто так уйти от меня.
Мегс, почувствовав мое напряжение, деликатно вмешивается:
— Эли, пойдем, я покажу тебе, где можно переодеться.
Я с благодарностью киваю, чувствуя, как напряжение спадает от одного лишь ее присутствия. Мы направляемся к лестнице, и я бросаю последний взгляд на Адама. Он все еще стоит у столика с напитками, но теперь его взгляд прикован ко мне, и как только Адам отворачивается от меня, Гвин тут же начинает вертеться вокруг него, флиртуя и смеясь. Я не могу больше на это смотреть, поэтому тяну Мегс за собой, чтобы быстрее уйти, любезно спрашивая про сухие джинсы и футболку для меня.
— Конечно, Эли! Пойдем скорее в мою комнату, — отвечает она, и я следую за ней на второй этаж, краем глаза продолжая наблюдая за происходящим. Адам продолжает общаться с Гвин, радостно проводя время. Ему, похоже, весело и без меня. Может, даже больше, чем когда мы были вместе. Черт, и почему теперь мое настроение зависит от его действий?
Поднимаясь по лестнице, я пытаюсь разобраться в своих чувствах. Почему его внимание к Гвин так сильно задевает меня? Я ведь сама сказала, что хочу побыть одна, но почему-то его беззаботное веселье с другой девушкой ощущается как личное оскорбление. Я не могу понять, что происходит между нами, и это незнание сводит с ума. Я хочу ясности, хочу, чтобы он объяснил, что между нами, но в то же время боюсь услышать ответ.

Комната Меган просторная и залита светом, но беспорядок на кровати и туалетном столике кажется неуместным на фоне ее безупречного стиля. Несмотря на идеальный макияж и аккуратную прическу, она всегда боролась с поддержанием порядка в своем личном пространстве. Тем не менее, даже в таком состоянии, спальня сохраняет уют и роскошь, наполняясь сладким ароматом шоколада и кофе — любимыми духами Меган.
Я стою перед зеркалом, примеряя одежду, которую мне одолжила подруга. Мне не важно, что надеть, главное — чтобы было удобно и сухо. В итоге я выбираю простой белый топ и черные джинсы клеш. Признаюсь, гардероб Меган полон дорогих и стильных вещей, но именно это сочетание оказалось единственным, что мне подошло.
— Какой у тебя размер обуви? — спрашивает подруга.
— Тридцать седьмой.
— Отлично! — она протягивает мне коробку с кроссовками. — Как прошел банкет? Скучно, как обычно?
Я усмехаюсь.
— На самом деле, сегодня было весело — я узнала о своей помолвке, — признаюсь я, и сердце сжимается при мысли о том, что придется рассказать об этом Меган. Адам тоже заслуживает правды, но я не могу сказать ему сейчас. Он будет в ярости если узнает, и я не хочу, чтобы он пришел к моим родителям и устроил им скандал. — Но, пожалуйста, никому не говори, даже Адаму. Я позже сама ему расскажу, — добавляю я, и глаза Меган расширяются от удивления. Она всегда была моей опорой, но сейчас я чувствую, что открываю перед ней нечто большее, чем просто новость.
— Как они могли так поступить? — ее голос полон растерянности и волнения.
— Родители считают, что это правильное решение. Я пыталась поговорить с ними, объяснить, что я не хочу этого и не могу представить себя рядом с ним, но они просто не хотят слушать, — отвечаю я, смахивая подступившие к глазам слезы.
— Это так несправедливо! — выкрикивает Меган, гневно сжимая кулаки. — Может быть, есть способ изменить ситуацию?
— Что я могу сделать? Я не могу просто взять и сбежать. Это не только против меня, но и против всей семьи, — Меган обнимает меня и прижимает крепче к своему плечу. Я слышу, как она всхлипывает.
— У меня сердце разрывается от боли за тебя, Эли. Я просто не могу в это поверить. Как родители могут взять и перечеркнуть твое будущее?
— Они наоборот думают, что это обеспечит мне «счастливую жизнь».
— Но ты ведь не одна, — напоминает Меган, не выпуская меня из объятий. — У тебя есть друзья, которые поддержат тебя, — она продолжает успокаивать меня. — Мы обязательно найдем выход.
Меган искренне волнуется за меня, это одновременно греет и жжет стыдом. Стыдом, за собственную беспомощность. Я всегда была той, кто сама решает все проблемы, а сейчас ощущаю себя совершенно потерянной.
Слова Меган, конечно, утешают, но где-то глубоко внутри я понимаю: "найти выход" из этой ситуации — задача почти невыполнимая. Для моих родителей семья, репутация и традиции — незыблемые столпы. Они не услышат моих доводов, не поймут моих чувств. Для них существует только выгода, только эта "счастливая жизнь", которую, по их мнению, мне гарантирует этот брак.
Я поднимаю голову, отстраняясь от Меган. Слезы все еще текут, но я стараюсь взять себя в руки.
— Спасибо, Меган. Я знаю, что ты всегда рядом, но я просто не знаю, что делать. Я чувствую себя загнанной в угол.
Меган задумывается, ее брови сходятся на переносице.
— Нам нужно подумать, взвесить все варианты. Не принимай никаких решений на эмоциях. Просто дай мне время, я что-нибудь придумаю. Обещаю.
Я слабо улыбаюсь. Она обнимает меня еще раз.
— Все будет хорошо, Эли. Я уверена. Мы справимся, — Мегс улыбается мне и направляется к двери. — Я буду ждать тебя внизу. И не одна, а с бутылкой отличного виски, — подмигнув, она закрывает за собой дверь.
Я остаюсь одна в тишине комнаты, где еще недавно звучали слова поддержки и сочувствия. Ее обещание "что-нибудь придумать" звучит ободряюще, но я понимаю, что за ним стоит огромная работа, а возможно, и риски, которые мы обе пока не осознаем до конца.
Я стягиваю мокрое платье и кладу его на сушилку. Меган права, я не одна. Даже если родители меня не слышат, есть подруга, готовая бороться вместе со мной.
Внезапно снаружи слышатся шаги. В спешке натягиваю топ. Дверь распахивается, и в комнату входит Адам, совершенно невозмутимый. Я вздрагиваю и инстинктивно прячусь за дверцей шкафа.
— Адам! — вырывается у меня сердито.
— Прости, думал, ты уже ушла, — виновато произносит он.
— Меган вышла недавно из комнаты. Разве ты не видел ее без меня?
— Был в туалете, — пожимает плечами он.
— Что ты здесь делаешь?
— Моя одежда здесь, — он кивает на пакет у кровати.— Придется тебе подвинуться.
Я недовольно вздыхаю, натягивая штаны.
— Вещи подошли?
— Да, — коротко отвечаю я. — Только нижнее белье осталось мокрым.
— Я старался, и чертовски польщен, — мурлыкает он, оценивающе разглядывая меня.
— Адам, нет! — твердо говорю я.
— Адам, да! — с детской непосредственностью возражает он, продолжая переодеваться. Даже в простой черной толстовке и джинсах он выглядит безупречно.
Подойдя ближе, Адам проводит рукой по моим мокрым волосам, оттягивая пряди вниз.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, кладя ладони мне на талию.
Я отталкиваю его руки, но не слишком сильно. Его прикосновение, несмотря на всю неловкость ситуации, все еще вызывает странное тепло где-то внутри.
— Как я могу себя чувствовать? — мой голос дрожит. — Я вся мокрая, одежда не моя, и ты стоишь тут, как ни в чем не бывало, переодеваешься.
Он усмехается, его глаза блестят в полумраке комнаты.
— Ну, я же сказал, что старался. И, признаюсь, мне нравится видеть тебя такой. Немного растерянной, немного... уязвимой.
Я закатываю глаза, но не могу сдержать легкой улыбки. Его наглость обезоруживает.
— Ты просто невыносим, Адам.
— Но ты же не можешь отрицать, что я тебе нравлюсь, — он наклоняется ближе, его дыхание касается моей щеки. — Даже когда ты сердишься.
Щеки заливает краска. Его близость действует сильнее, чем я хочу признать.
— Спасибо за заботу, я в порядке. Наверное, скоро вернусь домой.
— Официально ты свободна до трех часов дня. Я думал, мы останемся у Мегс.
— Мне до сих пор кажется, что это какая-то шутка.
— Я бы не стал так с тобой поступать, — Адам не убирает рук с моей талии. Его прикосновение вызывает бурю противоречивых чувств: с одной стороны, я раздражена его нахальством, с другой — не могу отрицать, что его близость заставляет сердце биться быстрее. — Ты же знаешь, что я не играю, — его голос становится тише, почти шепотом, но от этого еще пронзительнее. — Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. И чтобы ты знала, что я рядом.
Он наклоняется ближе и я чувствую его дыхание на своей щеке. Сердце бьется еще сильнее, словно пытаясь вырваться из груди. Я закрываю глаза, ожидая того, о чем желала в машине и бассейне. Его пальцы скользят по моей шее, и я невольно выгибаюсь навстречу.
— Адам... — выдыхаю я, но слова застревают в горле.
— Ты дрожишь, — замечает он, его голос полон заботы, но в глазах мелькает тот самый огонек, который я так хорошо знаю. Огонек, обещающий приключения и, возможно, неприятности.— Тебе холодно?
Он притягивает меня к себе, и я чувствую тепло его тела сквозь ткань одежды. Прижимаюсь к нему, позволяя себе на мгновенье забыть обо всем. Его руки крепко обхватывают меня.
— Нет, — шепчу я, — не холодно.
— Хорошо, — он прижимает меня еще крепче. — Потому что я не собираюсь тебя отпускать. По крайней мере, пока ты не будешь готова.
Я поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза. В них читается решимость, смешанная с чем-то еще, чего я не могу понять. Но одно я знаю точно: Адам не собирается просто так уходить. И, к моему собственному удивлению, я тоже не хочу, чтобы он уходил.
Я пытаюсь сосредоточиться на его словах, но мысли путаются, и я не могу избавиться от ощущения, что он играет со мной.
Адам продолжает нежно касаться моих волос, убирая непослушные пряди за уши. Его взгляд изучает мое лицо, и я чувствую, как внутри нарастает напряжение.
— Ты чем-то расстроена или мне показалось? — интересуется он, наклонив голову в бок.
— Нет, тебе не кажется. Зачем ты морочишь нам голову? — я уже начинаю жалеть о предстоящем разговоре.
— О чем ты говоришь? — его недоумение искреннее.
Я отстраняюсь от него, надевая обувь, которую дала Мегс. Хоть кроссовки и велики мне, но по крайней мере удобные.
— Адам, ты прекрасно знаешь, о чем я. Я о себе и твоей подружке или девушке, не знаю уж кто она тебе, — я прикусываю губу, чувствуя укол ревности. Я понимаю, что могу потерять его как друга, если позволю эмоциям взять верх. Он не давал мне никаких обещаний и надежд, но почему-то я не могу избавиться от этих мыслей. Возможно, алкоголь затмил наш разум, и это есть то самое объяснение его поведения и того, что я усложняю ситуацию. Но терпеть эту неопределенность невозможно.
— Так вот в чем дело. Ты ревнуешь меня, — произносит он с уверенностью, и я не могу сдержать усмешку, — Ведь я слишком привлекателен для посторонних, не так ли?
Я цокаю, закатив глаза. Адам смеется и тянет меня к выходу в коридор.
— Мне это приятно слышать. Гвин — просто моя подруга, — говорит он, и в его словах я улавливаю некую иронию.
— Я тоже твоя подруга, — неужели он вытворяет подобное и с ней?
Мысли о том, что он может быть таким же легкомысленным с Гвинет, как и со мной, не дают покоя. Если он продолжит увиливать от моих вопросов и избегать откровенного разговора, я, возможно, просто сдамся. Оставлю все как есть, поддавшись своим чувствам и наслаждаясь его присутствием. Но разум подсказывает, что лучше держать дистанцию, чтобы он не использовал меня так же, как и свою подружку.
— Это немного другое, Эли, — растеряно произносит он.
— Почему другое? — вырывается у меня, голос предательски дрожит. — Мы же друзья, но ты не можешь отрицать, что между тобой и Гвин что-то есть.
Адам замирает, его взгляд встречается с моим. В его глазах мелькает что-то такое, что заставляет меня остановиться. Это не просто дружба, это что-то гораздо глубже, но он упорно не хочет этого признавать.
— Ты не понимаешь. Гвин — это просто... это не то, что между нами.
— И что же между нами? — перебиваю я, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Ты сам не знаешь, что сказать? Или просто не хочешь?
Он вздыхает, и я замечаю, как опускаются его плечи.
— Я не хочу тебя обидеть, — тихо произносит он. — Но я не могу дать тебе то, что ты хочешь.
— И что же я хочу? — сарказм прорывается сквозь зубы. — Просто немного честности?
— Да, честности, — соглашается он. — Но это сложно. Я не хочу потерять тебя как друга.
— А ты не боишься потерять меня как больше, чем друга? — задаю я вопрос, который мучает меня с самого начала.
Адам замирает, его глаза расширяются от неожиданности.
— Эли, я... — он запинается, напряжение в воздухе нарастает.
Спускаясь по лестнице, мы натыкаемся на небольшую компанию парней, которые останавливаются перед нами, прерывая наш разговор. Теперь я не узнаю, что он имел в виду «другим».
— Адам, дружище! — один из парней протягивает ему руку для рукопожатия, и они обмениваюсь братскими объятиями, — Не думал, что увижу тебя вне тренировочных полей! — из их разговора я понимаю, что они играют в одной футбольной команде с Адамом.
Парни тут же утаскивают его с собой, оставляя меня одну на лестнице.
— Эй! Я тут не один, подождите! — возражает Адам, пока друзья уговаривают его выпить с ними.
Я стою, чувствуя себя неловко, словно меня забыли на полпути. Парни, увлеченные своим воссоединением, не обращают на меня никакого внимания, а Адам, хоть и пытается привлечь их к себе, явно поддается их напору. Его взгляд скользит по мне, в нем читается легкое сожаление, но и нежелание портить момент с друзьями.
— Да ладно, Адам, ты же знаешь, как мы скучали! — подначивает другой, хлопая его по плечу. — Всего по одной, а потом расскажешь об интервью.
Щеки заливает краска. Быть здесь, в роли невидимого спутника, не самое приятное ощущение. Я уже собираюсь тихонько развернуться и пойти дальше, как вдруг Адам, наконец, вырывается из их объятий.
— Нет, ребята, вы не поняли, — он поворачивается ко мне, и в его глазах мелькает искорка, которую я уже успела заметить раньше. — Это моя... — он запнулся, ища подходящее слово, — ...моя подруга. Мы шли вместе.
Но они его не слушают, а просто тащат за собой, не обращая на меня и его слова ни капли внимания. С одной стороны, я зла на него за эту неопределенность, за его уклончивость и за то, что он заставляет меня чувствовать себя такой уязвимой. С другой стороны, мне больно, когда он уходит, оставляя меня одну.
Я глубоко вздыхаю, пытаясь успокоиться. Нужно уйти отсюда, вернуться к Мег и привести мысли в порядок. Я разворачиваюсь и иду вниз по лестнице, стараясь не думать о том, что только что произошло.
Направляюсь к столику где сидят Меган и Энди. Усаживаюсь к ним и прошу Энди пополнить мой бокал с выпивкой. К черту всё.
— Где Адам? Что-то долго вы там были, — подмигивая, хищно улыбается Марк.
Чертов подстрекатель. Вечно сует свой нос туда, куда его не просят.
— Что ты несешь? — выпаливает Мегс.
— Мы по пути к вам встретились его друзей с футбола, разговорился, да и ушел с ними, — безразлично отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Уже соскучился по нему? — я усмехаюсь, а внутри все сжимается от обиды и разочарования.
Марк фыркает, отворачиваясь в сторону. Энди подает мне бокал, прокручивая бутылку на столе. Его молчание кажется мне поддержкой, в отличие от ехидной ухмылки Марка.
Меган, видимо, тоже чувствует неловкость момента, и пытается разрядить обстановку.
—Все в порядке? — тихо спрашивает она, касаясь моей руки. Ее взгляд полон участия, и я благодарна ей за это.
— Да, все отлично, — я делаю большой глоток из бокала, пытаясь заглушить неприятные ощущения. Алкоголь приятно обжигает горло, немного притупляя острые углы моих мыслей. Слова Адама, его нерешительность, его "подруга" – все это крутится в голове, как заевшая пластинка. Я хотела честности, хотела знать, что происходит между нами, а получила лишь еще больше вопросов и неопределенности. И этот момент с его друзьями... он словно подчеркнул мою роль в его жизни – роль, которую он сам не мог или не хотел четко определить.
Я смотрю на Меган, на ее добрые глаза, и чувствую, как внутри что-то начинает меняться. Может быть, я слишком остро реагирую. Может быть, Адам действительно не знает, как сказать то, что хочет. Но его молчание, его уклончивость, его нежелание дать мне хоть какую-то ясность – это ранит. И ранит сильнее, чем любое грубое слово.
— Ну что, продолжаем? — никто не возражает, и Энди продолжает крутить. Мы играем так около часа, весело выполняя забавные задания и отвечая на провокационные вопросы, пока очередь не доходит до Меган, и бутылочка не указывает на Гвин.
Мегс молча вцепляется в нее взглядом, не отрываясь ни на секунду, пока голос Гвинет не отвлекает ее.
— Я выбираю действие.
На лице Меган появляется самодовольное выражение, которое быстро сменяется на ухмылку с налетом злобы.
— Собирайся и уходи отсюда, — произносит она с холодным спокойствием. — Показать, где выход?
Я в шоке от ее слов. Этого я точно не могла ожидать. Насколько обидно и унизительно это звучми! Мне трудно поверить, что Мегс способна на такое.
Я смотрю на нее, надеясь увидеть хоть каплю шутливости, но на ее лице лишь безразличие.
— Ч-что? — запинаясь, спрашивает Гвин, не веря своим ушам, как и остальные. Парни выглядят ошарашенными, но молчат.
— Собирайся и уходи домой, — произносит Мегс, не проявляя никаких эмоций.
— Мегс, ты ведь это несерьезно? — я перевожу взгляд на подругу.
— Разве похоже на то, что я шучу, Эли? — в ее голосе нет ни доли сомнения.
— Эй, Браун, ты с ума сошла? Чертова дура! — Марк срывается на крик, наклоняясь к Меган.
— Не надо с ней так разговаривать, — ввязывается Энди.
— Решил вступиться? Да ты ей нахрен не сдался! Она развлекается с тобой от скуки, а ты уши развесил. От одного объятия у бассейна поплыл, да?
— Заткнись! — Энди срывается с места, встав лоб в лоб с Бейли. — Ты посмотри на себя: ссоришься с друзьями из-за какой-то девки, которую едва знаешь!
Они дошли до точки кипения. Приняв роль миротворца, я попытаюсь сгладить конфликт, но тяжело формулировать свои мысли, находясь под влиянием алкоголя.
— Прекратите, пожалуйста, — я сжала плечо Энди. — Не слушай его, он специально провоцирует.
Это та самая ужасная черта характера Марка Бейли: он заводила почти всех конфликтов. Напряжение витает в воздухе, атмосфера накалилась до предела. Энди выглядит так, будто готов в любой момент вцепиться ему в лицо.
— Энди, успокойся, — я пытаюсь снова вмешаться, но мой голос звучит неуверенно. — Это всего лишь игра, давайте не будем из-за этого ссориться.
— Игра? — фыркает Марк, отводя взгляд от Энди. — Это не просто игра, Эли. Это показывает, кто на самом деле «кто». Мегс просто не может сдержаться, когда дело касается Гвин.
— Ты не понимаешь, — отвечаю я, сохраняя спокойствие. — Меган просто... она не имела в виду ничего серьезного.
— А что она имела в виду? — резко спрашивает он, поднимая бровь. — Это не просто шутка, это унижение.
Я смотрю на Энди: он, кажется, все еще в ярости. Его лицо красное, а кулаки сжаты. Я понимаю, что сейчас же нужно что-то предпринять, иначе ситуация выйдет из-под контроля.
— Я не могу просто сидеть и смотреть, как вы ругаетесь, — наконец произношу я, обращаясь к Энди и Марку. — Мы все друзья, и это не стоит того. Мы столько всего пережили вместе, и сейчас, из-за одной игры, мы готовы разрушить все это?
Я глубоко вздыхаю, собирая мысли в кучу. В такие моменты дружба кажется хрупкой, как стекло, готовая разбиться от любого неосторожного движения.
— Не нужно ссориться, я просто уйду и всё, — произносит Гвин, убегая из-за стола.
— Придурки, — огрызается Марк, догоняя Агриче.
Я поворачиваюсь к Энди. Он упирается локтями в стол, положив голову на ладони.
— Ты довольна? — упрекаю я подругу, но ей плевать. Мегс довольна тем, что сделала.
— Неужели это плохо, что она ушла? Ты вообще на чьей стороне? — возмущается она, подняв брови.
— Тебе не надоело делить все на черное и белое? Я на твоей стороне, но это было жестоко, — подытоживаю я.
— Что было жестоко? — мужская рука опускается на мои плечи, прижимая спиной к груди. Адам по-собственнически обнимает меня, опустив подбородок на макушку. Его шатает, и я взяла Адама за руку, пытаясь удержать на месте, хотя сама с трудом стою на ногах.
— А где Гвин?
Он как всегда вовремя.
Очевидно, не стоит рассказывать о том, что произошло, сейчас: он слишком много выпил с друзьями и может сесть за руль или побежать за Агриче. Тогда придется бежать за ним, дабы он не натворил бед. Мегс и Энди наверняка понимают это и притихают, ожидая, что я уговорю его. У Мегс бы получилось сделать это лучше. Она может заболтать любого.
— Ей нужно было возвращаться домой. Марк пошел провожать ее, а Мегс заставляла нас пить чистый виски залпом, вот мы и считаем это жестоким, — я говорила полнейшую чушь, но нужно было придумать хоть что-то, чтобы отвести разговор.
— Не может быть. Она должна была дождаться меня.
— Ты знаешь, сколько тебя не было?! Девчонка уже устала ждать, — вмешалась Мегс. — Давайте выпьем!
Адам вздохнул, потянувшись к бутылке. Его глаза блестели от выпивки. Я бросила недовольный взгляд на Меган, которая, казалось, наслаждалась моментом, несмотря на очевидное состояние нашего друга.
— Он сильно пьян, ты не видишь? — прошептала я, наклонившись к подруге, чтобы Адам нас не услышал.
— Успокойся, Эли. Один раз живем, — она протянула мне бокал. Помедлив, мы все-таки выпили.
— Если будем так пить, то не доживем и до следующего понедельника, — ответила я.
Откуда во мне проснулась эта ответственность? Может, это было связано с тем, что я сбежала от родителей, не предупредив их, находясь в неведении того, ищет ли меня полиция с отцом.
Может, она и права. Мне просто нужно расслабиться.
— На брудершафт? — предложил Энди, обратившись к Мегс.
Я отвернулась от них, встав лицом к лицу с Адамом. Он кивнул в сторону нашей сладкой парочки, и я поняла, на что он намекает.
— Адам, нет.
— Ну ты же знаешь...
— Нет, не знаю. Ты пьян, — обрываю его.
— Ты тоже, а еще очень красивая, — он прижимает ладонь к моей щеке, поглаживая кожу.
Я надуваю губы и отворачиваюсь, не в силах сдержать раздражение. Опять он за свое.
— Ты просто невыносим.
— Давай выпьем, не будь такой серьезной.
Мегс проскальзывает мимо, весело машет мне, вместе с Энди уходя танцевать. Мы с Адамом остаемся одни.
— Потанцуешь со мной, принцесса? — звучит немного невнятно, и я поднимаю взгляд. Он стоит передо мной, слегка пошатываясь, и, чтобы не упасть, судорожно цепляется за край стола. В этот момент его глаза округляются от неожиданности, что он чуть не свалился с ног.
Вид у него настолько комичный, что я не могу сдержать смех. Он какой-то трогательный в своей неловкости. Улыбка сама собой расплывается на моем лице, и я, не раздумывая, беру его за руку, чтобы удержать.
— Я, кажется, немного перебрал с... э-э... праздничным настроением, — шепчет он, прижимаясь ближе, и его дыхание опаляет мое ухо.
— Танцев на сегодня достаточно. Давай лучше присядем и немного придем в себя, — предлагаю я. — Иначе рискуем провести ночь, обнимая унитаз или валяясь где-нибудь в кустах.
Не раздумывая, он усаживает меня на диванчик, двигаясь ближе. Ткнув пальцем мне в плечо, он просит повернуться к нему.
Я полностью погружена в звук его мягкого голоса и прерывистого дыхания, вперемешку с обрывками музыки, пока он рассказывает о встрече с футбольной командой. Он, несомненно, плохо влияет на меня: с ним я становлюсь чрезмерно бесстыдной и беспечной. Всему виной его особое обаяние или появившиеся чувства к нему, которые я не могу принять? Неужели я сама себе внушила эту симпатию? Но его загадочная притягательность, мальчишеская улыбка и озорной блеск в глазах невидимым образом сводят меня с ума.
Я бы хотела поговорить об этом с Мегс, но боюсь ее реакции. Вдруг она возненавидит меня так же, как Гвин?
— О чем задумалась? — голос Адама выводит меня из гнетущих мыслей.
— Просто устала и много выпила сегодня, — вру я, стараясь скрыть истинное состояние.
— Почему ты сразу не сказала, что тебе плохо? — обеспокоенно спрашивает он.
— Все в порядке, просто хочу отдохнуть от этой пьянки и громкой музыки, — я пытаюсь отмахнуться, хотя на самом деле усталость уже дает о себе знать.
— Пойдем в комнату?
— Ты можешь остаться тут и веселиться, — подбадривающе отвечаю я.
— Ни за что. Я не оставлю тебя одну и уж тем более не буду веселиться, зная, что тебе нездоровится, — его слова согревают меня, и я невольно улыбаюсь, прильнув к его плечу.
Этот неожиданный прилив нежности заметен и для него, судя по его расширенным глазам, но когда он так заботится обо мне, я не могу вести себя по-другому.
— По правде говоря, я не хочу, чтобы ты уходил от меня, — признаюсь я.
— Я всегда буду рядом, солнце, — он целует меня в лоб и, подняв за руку с дивана, говорит: — Я возьму воду и приду к тебе. Пока поднимайся в комнату для гостей.
К счастью, я знаю, где она находится, прямо напротив комнаты Мегс, иначе я бы точно заблудилась в этом огромном доме.
На танцполе я перехватываю подругу, притягивая ее к себе.
— Что случилось, Эли? — спрашивает она с тревогой.
— Я иду спать, — тихо произношу я, скрывая свою усталость за легкой улыбкой. — Обещай, что с тобой все будет в порядке.Мегс прищуривается, изучая меня, ее взгляд проникает в самую суть. Она всегда умела читать меня, как открытую книгу.
— Ты уверена? Может, мне пойти с тобой? — обеспокоенно спрашивает она, в ее голосе звучит искренняя забота.
— Со мной все будет в порядке, не волнуйся.— Нет, правда, мне нужно немного времени наедине с собой, — я стараюсь звучать уверенно. — Адам скоро придет.
— Тогда и мне не стоит переживать, — подмигнув, она обнимает меня на прощание, возвращаясь к Энди.
Я устало шагаю наверх, по пути обдумывая то, в чем буду спать, что скажу родителям при встрече и чего ожидать от завтрашнего дня. Голова кружится от выпитого алкоголя, я резко чувствую, как мутнеет разум. Схватившись за перила, я кое-как добираюсь до комнаты.Я разуваюсь, щелкаю выключателем и плюхаюсь в кресло, дожидаясь Адама. С трудом открыв глаза, я смотрю на большую хрустальную люстру, свисающую с потолка. Она — единственный яркий акцент в этой обычной, ничем не примечательной комнате. У двери стоит широкая кровать, прижатая к стене, а рядом — диван и два кресла, расположенные у шкафа.
Глаза слипаются, и у меня не остается сил бороться с сонливостью. Я на мгновение отключаюсь, но резкий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть.
— Не помешал? — саркастично спрашивает Адам.— В этот раз решил постучаться? — отвечаю я, поднимаясь. Ноги подкашиваются, и я шатаюсь вперед. Адам подходит ближе, и я хватаюсь за его руку, пытаясь удержать равновесие.
— Полагаю, тебе будет неудобно спать в этой одежде, — говорит Адам. Он снимает свою кофту, затем подцепляет серую футболку, обнажая торс. На его лице играет ободряющая улыбка, когда он протягивает мне свою футболку. Я не могу оторвать взгляд от его тела, освещенного тусклым светом люстры. Его широкая грудь ритмично поднимается и опускается. В голове мелькает мысль: как же приятно было бы прикоснуться к нему.
Бросив футболку позади себя, я осторожно тянусь к его телу. Он одобрительно кивает. Моя ладонь скользит по его плечу, ощущая тепло кожи, поднимаясь к линии шеи. Он слегка вздрагивает от моего прикосновения.
— Давай я помогу тебе раздеться, ты и так едва стоишь на ногах, — говорит Адам, отступая к выключателю. Он гасит свет люстры, оставляя лишь мягкое свечение лампы у кровати. Вернувшись, он аккуратно расстегивает пуговку моих джинсов и, наклонившись, начинает стягивать их. С топом он медлит, пытаясь нащупать лямки бюстгальтера, который остался вместе с платьем.
— А... эм, – заикается Адам, поглаживая свое раскрасневшееся лицо. Я чувствую, как мое лицо тоже горит от смущения, когда я позволяю ему снять топ. — Если тебе некомфортно, можешь сделать это сама, – добавляет он, и я невольно опускаю взгляд на джинсы Адама, которые плотно облегают его тело.В голове возникает вопрос: продолжить или остановиться?

Адам

Ее взгляд встречается с моим, и в этот миг все вокруг замирает. Зеленые глаза, словно два изумруда, вспыхивают живым светом, отражая в себе тайну леса. Они притягивают, завораживают, обещая целый мир, полный чудес и загадок. Когда она смотрит на меня, в глазах загорается огонек, который согревает душу и наполняет сердце нежностью. Румянец на ее щеках становится ярче, а губы едва заметно дрожат, добавляя ей еще больше очарования.Я стою, как вкопанный, не в силах отвести глаз, затаив дыхание в ожидании ее слов и пытаясь скрыть собственное волнение.
— Адам, — произносит она, и мое имя из ее уст звучит с особой нежностью. — Сними его с меня.
Осознание того, что под одеждой нет бюстгальтера, полностью лишает меня воздуха. Внезапно вся моя решимость испаряется, но я знаю, что это необходимо сделать. Я поднимаю край её майки, и мои пальцы случайно касаются гладкой кожи. Последний слой одежды снят, и она стоит передо мной в одном нижнем белье. Золотистые, шелковистые локоны ниспадают на грудь, словно завеса. Мы замираем, погруженные в тишину. Я тянусь к своей футболке, чтобы наконец закончить с переодеванием. Она ловко просовывает свои тонкие руки в прорези, и ткань, как платье, окутывает её тело, помогая скрыть неловкость.
— Тебе очень идёт моя футболка, Эли. Ты невероятно красива, – говорю я, чувствуя, как алкоголь придаёт мне смелости.
Я притягиваю Эли к себе, обнимая её хрупкое тело. Аромат её ванильного парфюма, смешанный с запахом кожи, кружит мне голову. Границы стираются, и я растворяюсь в этом моменте. Время замедляется, всё вокруг теряет значение. Я чувствую, как её сердце бьётся в унисон с моим, и кажется, будто мы одни во всей вселенной.Её глаза, полные нежности и ожидания, притягивают меня, как магнит. Я не могу отвести взгляда. Осторожно провожу рукой по её спине, ощущая тепло кожи под пальцами. Она слегка вздрагивает, и это пробуждает во мне желание защитить её, укрыть от всего мира.
Эли улыбается, и ее улыбка – словно солнечный луч, пробивающийся сквозь облака.
Это мгновение навсегда остается со мной, как драгоценный камень, который я бережно храню в сердце. Желание одно – коснуться ее губ. Я понимаю, что нельзя упускать этот шанс. Сейчас или никогда.
Мои пальцы ласково скользят по ее волосам, вплетаясь в густые локоны, пока другая рука обнимает ее талию. Я наклоняюсь ближе. Эли подается вперед, и наши губы встречаются в нежном, трепетном поцелуе. Сердце колотится вдвое быстрее, наполняя грудь волнением, когда я ощущаю сладость ее мягких губ. По телу пробегает дрожь. Эли проводит пальцами по моим волосам, прижимается ко мне, ее бедро упирается мне в пах, и она тихо стонет, обвивая руки вокруг моей шеи. Наши языки переплетаются. Я осторожно наклоняю ее голову, приглашая углубить поцелуй, вдыхая все больше и больше воздуха. Ее дыхание становится прерывистым, смешиваясь с моим, создавая мелодию желания, которая звучит только для нас двоих. Я чувствую, как ее тело откликается на каждое мое прикосновение, как дрожь пробегает по ее стройным плечам, когда мои пальцы скользят ниже, к изгибу ее спины. Каждый вдох становится глубже, каждый стон – тише и интимнее. Мир вокруг нас исчезает, оставляя лишь это мгновение, это сплетение тел и душ, где каждый шорох, каждый вздох – это признание в любви, написанное на языке страсти. Я чувствую, как ее пальцы сжимаются на моих волосах, притягивая меня еще ближе, словно пытаясь растворить меня в себе, и я с радостью отдаюсь этому сладкому плену. Моя рука скользит с талии на бедра, нежно поглаживая ее кожу, постепенно перемещаясь к ягодицам, сжимая их через ткань футболки.
Губы покалывает, а в животе будто порхают бабочки, когда Эли прерывает поцелуй. Тяжело дыша, она опускает руку на напряженную плоть. Мой член дергается под ее ладонью, и мягкие движения вызывают ответную реакцию.
— Пожалуйста, остановись, — я хватаю ее за запястье, не желая, чтобы все зашло слишком далеко.
— Тебе не нравится? — ее голос звучит немного растерянно.
— Нравится, Эли. Безумно нравится. Только вот утром ты об этом пожалеешь, — я не до конца уверен, что это искреннее желание, боюсь, что за этим стоит алкоголь, и она может не вспомнить об этом.
Я жалею, что не поцеловал ее раньше, до игры в бутылочку, до того, как мы напились. Алкоголь, близость, взаимное влечение – все это создавало опасную смесь. Мы оба были уязвимы.
— Адам, я не понимаю тебя, — жалобно произносит она.
Скорее это я не понимаю, как такая красивая и удивительная девушка, как она, может хотеть прикоснуться ко мне и сделать мне приятно. Каждый раз, когда она улыбается, мое сердце замирает, и в голове роятся мысли о том, что я не достоин ее внимания. Несмотря на все свои попытки быть лучше, в глубине души я понимаю, что не дотягиваю до ее уровня. Я боюсь, что могу ее разочаровать, что не смогу оправдать ее ожидания.
И вот, когда она наклоняется ко мне, чтобы подарить поцелуй, я ощущаю, как теряю реальность. В этот момент все страхи и сомнения отступают, и остается только она – невероятная, загадочная, словно мечта.Я поднимаю Эли на руки и аккуратно укладываю в кровать, накрывая пледом.
— Тебе нужно отдохнуть, солнце, — тихо произношу я, стараясь вложить в слова всю свою заботу.
— Адам, не уходи. Не оставляй меня одну, — в панике говорит Эли, зарываясь лицом в подушку. Я умиляюсь тому, как она нуждается во мне. Сев на край кровати, я начинаю поглаживать ее лицо и волосы, перебирая запутавшиеся пряди.
— Я рядом и никуда не уйду, ты ведь помнишь? — говорю я, успокаивая Эли. — Мне нужно снять джинсы, и я вернусь обратно.
Бросив штаны на кресло, я ложусь рядом с Эли, ощущая, как ее напряжение постепенно уходит. Она прижимается ко мне, и я обнимаю ее, позволяя почувствовать мою поддержку.
Даже самые простые действия могут иметь огромное значение.
Я успокаивающе глажу ее руки и макушку, стараясь создать атмосферу уюта и безопасности, чтобы она скорее уснула и смогла отдохнуть от этого тяжелого дня. Каждый миг, проведенный с ней, кажется бесконечным. Каждый ее вдох, когда она обнимает меня, заставляет меня улыбнуться, глядя на ее безмятежное лицо. В такие моменты я понимаю, что настоящая красота жизни заключается в простых вещах – в тишине, в близости, в том, что мы можем просто быть рядом.
У меня слипаются глаза, но я держусь и не засыпаю до тех пор, пока не слышу тихое посапывание под боком.

В этот день они не смогли сказать друг другу о своих чувствах, но оба знают, что это лишь вопрос времени. Их дружба, кажется, достигла нового уровня, и теперь им предстоит разобраться в том, что они действительно чувствуют друг к другу, не нарушая существующий баланс. Каждый из них понимает, что шаг в сторону признания может изменить все, и это пугает их больше, чем они могли бы признаться