Отчаяние и надежда

«Важен тот человек, который приходит на помощь когда его даже не просят.»
Доктор Джон «Джей Ди (J.D.)»Дориан

...это он. Тот самый, кого я так долго ждала, кого искала в толпе, кого не находила среди фальшивых улыбок и пустых разговоров. Его пепельные волосы, его взгляд, его голос – всё было знакомо до боли, до трепета в груди. Я узнала его. И это не просто осознание, это возвращение домой.
— Адам! — восклицаю я, цепляясь в него объятиями. — Как ты попал сюда? Вход только по приглашениям! — Я так рада его видеть, что даже не знаю, как это передать. Я совершенно не думала, что он окажется здесь. Неужели это правда?
— Один хороший человек помог, — он подмигивает, и уголки его губ тянутся вверх. — Ты сразу догадалась, что это я? — он отводит взгляд и надувает щеки.
— Скажу честно, тебе удалось меня очаровать. Выглядишь потрясающе в костюме, — тараторю я, щепая его за край щеки. Его смущение такое же милое, как и улыбка, и я не могу удержаться от того, чтобы не прижать его еще крепче. Руки Адама обнимают меня в ответ, и это тепло разливается по всему телу, успокаивая и наполняя счастьем.
— Конечно, узнала, — шепчу я, уткнувшись носом в его плечо, вдыхая аромат его древесного парфюма. — Никто другой не мог бы так заставить мое сердце биться.
Он тихо смеется, и этот звук — музыка для моих ушей.
— Я тоже скучал, — говорит он, и в его голосе звучит та самая нежность, которую я так хорошо знаю. — Тебе не кажется странным то, что мы флиртуем при любом удобном случае?
Я приподнимаю брови, не отводя от него взгляда. В конце концов, неужели не в этом заключается вся прелесть флирта? В возможности заглянуть за грань дозволенного, почувствовать вкус запретного плода и, возможно, даже немного обжечься.
— Но разве не интересно немного пофлиртовать? — шутливо произношу я, делая шаг вперед. — Разве это не добавляет остроты в нашу дружбу?
Адам качает головой, но в его глазах я замечаю искорки смеха. Он понимает, что я играюсь.
— Ты всегда умела заставить меня сомневаться в своих же принципах.
— А что, если мы попробуем? — предлагаю я, наклонившись ближе. — Просто на один вечер, — я провожу пальцами по лацкану его пиджака.
— Сможешь справиться со мной? — произносит он с уверенностью, которая всегда меня притягивает.
Не выдержав, я смеюсь одновременно с Адамом.
— Справлюсь, — отвечаю я. — Я всегда умела находить выход из самых сложных ситуаций. Ты, Адам, всегда был для меня вызовом. Сам сможешь устоять?
Его глаза блестят и он медленно кивает.
— Посмотрим, — шепчет он, его губы оказываются так близко, что я чувствую их тепло и у меня перехватывает дыхание. — Но учти, я не из тех, кто легко сдается.
— Я и не жду, — ухмыляюсь, и в этот момент я понимаю, что вечер будет особенным. Полон риска, страсти и, возможно, чего-то большего. И я готова рискнуть всем.
В воздухе повисло напряжение, густое и ощутимое, как летний зной перед грозой. Пульс  учащается, а в животе порхают бабочки, предвестники бури.
Я слегка отстраняюсь, чтобы лучше видеть его лицо. В полумраке зала его глаза кажутся еще ярче. Его взгляд скользит по моим губам, задерживается на мгновение, а затем снова встречается с моими глазами. В этой молчаливой игре слов, в этом едва уловимом напряжении между нами, есть больше, чем в любом самом страстном признании. Это опьяняющее чувство – предвкушение чего-то запретного, чего-то, что может разрушить все, и что так маняще притягивает.
Я тоже не могу отвести взгляд от его губ, и в голове мелькают мысли о том, что может произойти, если я сделаю шаг вперед. Страх и желание переплетаются в моем сознании. Черт возьми, что со мной происходит? Адам – мой лучший друг, и я...я не должна чувствовать к нему такого. Никогда раньше не было желания, как сейчас – просто взять и поцеловать его.
Я чувствую, что между нами висит что-то такое... опасное. Стоит одному из нас сделать хоть малейший шаг навстречу, и всё вспыхнет. Не просто загорится, а сгорит дотла, оставив после себя лишь горький пепел.
Поэтому я выбираю осторожность, отступлю, чтобы сохранить то хрупкое, что у нас есть.
— Ты должен быть на вечеринке с Мегс, что произошло? — голос дрожит, я стараюсь звучать спокойнее, но не выходит.
— Ничего, — говорит он равнодушно, пожав плечами. — Просто пришел забрать тебя.
— Но как ты нашел меня? Что я скажу родителям? Они потеряют меня, — я перестала понимать саму себя, я ведь хотела сбежать отсюда к Адаму и Мегс, но сейчас, когда появилась такая возможность, я превращаюсь в настоящую трусиху. На практике это оказывается не так просто, как казалось. Это будет первый раз, когда я вот так сбегаю от них, не считая моих побегов ночью на вечеринки, пока мама и папа спят.
— Все будет хорошо, доверься мне. Скажешь, что тебе стало плохо, — он улыбается, и эта улыбка обезоруживает. — И вообще, я правда удивлен, как ты еще стоишь на ногах.
Откуда он может знать, сколько я выпила? Может, тот незнакомец, который подходил ко мне во дворе, и есть тот самый "хороший человек"? Странно, что парень в золотой маске, почти сразу же после моего разговора с родителями, нашел меня на улице. Он как будто знал или следил, куда я пойду. Я только сейчас задумалась об этом, и становится как-то не по себе. Но вероятно, это просто стечение обстоятельств.
— Это бред, Адам. Они ни за что не поверят.
— Тогда скажем, что тебя похитили инопланетяне, — Адам подмигивает. — Уверен, это объяснит твое внезапное исчезновение и последующее возвращение.
Я закатываю глаза. Его чувство юмора иногда переходит все границы, но я все равно люблю его.
— Ты неисправим, — бормочу я, но в голосе нет ни капли злости.
— Именно поэтому ты со мной, — он самодовольно ухмыляется.
— С тобой? Но я не твоя, Адам, — я усмехаюсь, бросая ему вызов, зная, как он любит подобные игры на грани. В его глазах мелькает огонек, и я понимаю, что завела его. И эта игра, которую мы постоянно ведем, кажется, выходит за рамки простого флирта.
— Я найду способ, чтобы ты стала моей, — его глаза хищно блестят, и я чувствую, как по спине пробегает холодок предвкушения. Он делает шаг ко мне, и я, не отводя взгляда, делая шаг назад, играя в опасную игру, где каждый ход может привести как к победе, так и к поражению. — Так что, решайся. Или ты предпочитаешь остаться здесь и дальше изображать светскую львицу?
Вопрос повис в воздухе. Я смотрю на зал, полный напыщенных лиц и фальшивых улыбок, вспоминая, как мне было скучно всего несколько минут назад, а потом смотрю на Адама, с его искренней улыбкой и авантюрным блеском в глазах.
Выбор очевиден.
— Пожалуй, я предпочту более приземленный побег.
— Эли, — он берет мое лицо в руки и шепчет, — перестань уже сомневаться во мне. Поверь, все пройдет хорошо.
Сдвинув брови к переносице, я качаю головой в стороны. Я хочу ему верить, но в здравом уме не согласилась бы. Звучит слишком просто, глупо и опасно. К тому же, недавние события подкосили сильнее шампанского. Все это произошло чересчур быстро и запутанно. Я пытаюсь переварить эту ситуацию, пока Адам неподвижно стоит и смотрит на меня, закрывая своей широкой спиной от всех гостей, в том числе и от моих родителей, пока они не обнаружили пропажу. Я гляжу через его плечо и замечаю, что Итана тоже нет. Может, это как-то сыграет мне на руку, и мой побег разрешится успехом.
Но я проиграла собственной судьбе: обязательства перед родителями, брак с каким-то зазнавшимся придурком, и неизвестно, чем закончится этот вечер, чем мне еще придется пожертвовать, чтобы родители оставили меня в покое и дали прожить свою жизнь не по их сценарию, который заготовлен явно не так, как мне хотелось бы.
Я утыкаюсь в плечо Адама и вдыхаю как можно больше воздуха, лишь бы не расплакаться. Адам обнимает меня и прижимает к себе, я не сдерживаюсь и рыдаю, поджав губу, словно ребенок. С каждой падающей слезой из глаз, злость и обида на родителей заполняет все пространство внутри. Я не могу понять, для чего нужна вся эта строгость и попытки сделать из меня идеального человека. Для чего вообще нужна эта чертова свадьба? Ведь я не игрушка, которой можно управлять. Я живой человек и должна выбирать свой путь сама.
Адам гладит меня по голове, не проронив и слова. Наверное, это то, что нужно было мне — присутствие близкого и родного человека рядом. Дышать трудно, а глаза щиплет от слез, но в его руках я чувствую себя намного лучше и спокойнее, чем где-либо.
— Ты в порядке? — тихо спрашивает Адам.
— Нет, — вырывается у меня. — Я не в порядке. Я не знаю, как из этого выбраться.
— Эли... — его губы бледнеют. Мне стыдно за то, что я выпалила свои эмоции на Адама. Это касается только моей семьи, он не должен был этого видеть. — Что случилось?
Я качаю головой, отмахиваясь от вопроса. Я понимаю, что не смогу рассказать Адаму о своем фиктивном браке с Итаном, но и врать я ему тоже не могу. Он не заслуживает такого отношения.
— Я не могу тебе рассказать об этом. Может быть, позже у меня получится, — я смотрю на мокрое пятно на белой рубашке Адама и замечаю размазанный след помады с моих губ. — Извини, я испачкала тебя, — пытаюсь оттереть это, но размазываю еще больше. Адам перехватывает мою руку и подносит к своим губам, оставив легкий поцелуй на пальцах.
— Ты не одна, — произносит он, и  в его словах только искренность. — Я здесь, и я помогу тебе.
Я поднимаю голову и встречаю его взгляд. Адам снова обнимает меня, и я чувствую, как его тепло успокаивает мои тревоги, хотя бы на мгновение.
— Как? — спрашиваю я, не веря, что кто-то может помочь мне выбраться из этой ситуации. — Как ты можешь помочь, если я сама не знаю, что делать?
— Мы подумаем вместе, — отвечает он. — Но сначала тебе нужно успокоиться.
Я киваю, и он тянет меня за собой в сторону выхода из зала. Мы пробираемся сквозь толпу гостей, и я чувствую, что на нас смотрят, но сейчас это не важно.
— Эли, я не знаю, что произошло, но просто знай, что я всегда буду рядом и поддержу тебя, — он поворачивается ко мне, и его привычное весёлое настроение возвращается. Я впервые за этот вечер улыбаюсь кому-то искренне. — А теперь, нам нужно валить отсюда как можно скорее, пока не включили свет и мы смогли уехать без лишних вопросов, — Адам ускоряет шаг и я едва успеваю за ним. Руки дрожат, я смахиваю последние слезы. Сердце колотится, страх перед родителями сковывает. Каждый шорох, каждый далекий голос заставляет меня вздрагивать, когда я оборачиваюсь, напряженно вслушиваясь.
Мы выходим на улицу, свежий летний воздух обнимает, и я делаю глубокий, наполняющий вдох. Передо мной раскрывается вечерний пейзаж: небо усыпано звездами, а луна сияет так ярко, будто пытается пролить свет на самые темные уголки моей души. Вокруг царит тишина, лишь легкий шелест листвы и далекая музыка из дома нарушает ее. Это так разительно отличается от того, что бушует внутри меня. Я чувствую себя маленькой лодкой, брошенной на произвол стихии, в то время как мир вокруг живет своей размеренной, спокойной жизнью. Каждый вдох — это глоток надежды, но одновременно и хрупкое напоминание о том, насколько мимолетное это чувство. Этот контраст между внешней безмятежностью и бушующим внутри ураганом — мой якорь, который поможет удержаться, когда волны снова начнут захлестывать.
Я понимаю, что этот вечер не исправит всего, что накопилось внутри, но он дарит мне крошечную передышку, возможность собраться с силами перед завтрашним днем. Я вглядываюсь в мерцание звезд, ищу в них ответы или хотя бы утешение. Надеюсь, эта ночь, такая спокойная и прекрасная, станет началом чего-то лучшего, даже если сейчас это кажется немыслимым.

Наконец, мы ступаем на парковку, мое беспокойство утихает. Перед нами стоит старенькая серая «Toyota Supra». Даже годы не смогли отнять у нее той особой харизмы, которая притягивает взгляды. Это воплощение увлечения Адама японскими спорткарами, которое давно переросло в настоящую страсть.
Для него тюнинг таких автомобилей — любимое дело. Он с гордостью демонстрирует свои творения. Мы с Мегс часто слышим его восторженные рассказы о новых дисках, яркой подсветке или стильном обвесе. Конечно, не всегда понимаем все тонкости, но находим слова восхищения, чтобы увидеть его счастливым.
В Адаме живет дух гонок и адреналина. Он живет здесь и сейчас, не упуская ни одного шанса рискнуть, игнорируя правила и чужое мнение. Эта смелость и жажда приключений проявляется не только за рулем. На футбольном поле он так же решителен, добиваясь побед. Каждый матч для него — это настоящая гонка, полная напряжения и эмоций. Он всегда стремится быть первым, как и в своем автомобильном мире.
Сигнализация внезапно прерывает мои мысли, Адам срывает маску с лица и бросает ее в траву. Я следую его примеру, сбросив свою. Он смотрит мне в глаза и громко смеется. С тою неподвижно, с каменным выражением, ожидая, пока его приступ смеха не закончится.
— Выглядишь ужасно, — хрипло говорит он. — Прости, Эли.
Я приподнимаю бровь и дую губы. Адам облизывает большие пальцы и тянется к моему лицу. Я отмахиваюсь, не давая ему прикоснуться.
— Убери свои слюнявые пальцы от меня, — бормочу я, пряча лицо за ладонями.
— Хватит, ты как ребенок, — ворчит он, пытаясь отодвинуть мои руки. Вдруг Адам резко поднимает голову, раскрыв рот. — Тише, там твои родители!
Сердце замирает. Я медленно оборачиваюсь, готовясь к худшему, но никого нет. Адам громко смеется, хватает меня за лицо и ехидно улыбается, двигая мокрыми пальцами:
— Попалась!
С широко раскрытыми глазами я молю о пощаде и пытаюсь вырваться, но он сильнее. Адам аккуратно протирает кожу под моими глазами — там, где осталась засохшая тушь после моих слез. Убедившись, что лицо стало чище, он нежно треплет меня по макушке и отступает.
— Спасибо, — тихо произношу я. Его пальцы оставили на щеке легкую прохладу. Он словно стирал слезы моей маленькой битвы, которую я проиграла. Быстрым движением Адам открывает дверь машины, пропуская меня вперед. С раздражением и каплей обиды я сажусь на пассажирское сиденье, скрестив руки на груди.
— Ох, ты сегодня такой джентльмен! — обиженно бросаю я.
— Ситуация обязывает. Пользуйся моментом, — подмигивает он, захлопывает дверь и направляется к водительскому месту. Поворот ключа зажигания, и руль послушно выворачивается в сторону выезда с парковки.
Музыка из популярной подборки играет из динамиков машины, Адам подпевает каждой песне, его рука сжимает мою, пальцы переплетаются, поглаживают. В этом прикосновении я чувствую тепло, заботу, что-то большее, чем просто дружеское. И я задаюсь вопросом: нормально ли это? Должны ли друзья себя так вести, или мы уже давно перешли невидимую черту дозволенного?
Я упустила тот момент, когда Адам перестал быть для меня просто мальчишкой, влюбленным в машины и футбол. В памяти всплывают картины нашего детства: мы строим крепости из одеял, он учит меня ездить на велосипеде, я падаю с него и Адам дует мне на разбитые коленки и прикладывает подорожник. Мы делим последнюю конфету и он отдает мне свой любимый молочный коктейль, потому что я слишком быстро выпила свой.
Я выросла в семье, где было много игрушек и нарядных платьев, но не было той простоты и искренности, которую я находила рядом с ним. Он не знал роскоши, его не баловали дорогими вещами, но именно он, своим присутствием и дружбой, подарил мне  самые яркие, беззаботные и ценные моменты счастья в детстве.
Мы вместе исследовали каждый уголок двора, превращая его в неизведанные земли, где каждый куст у дома Адама был джунглями, а лужа — океаном. Его смех, такой звонки и заразительный, до сих пор звучит в моих ушах, напоминая о безграничной радости тех дней.
Он умеет находить волшебство в самых обыденных вещах, и благодаря ему я научилась видеть мир его глазами — полным чудес и возможностей. Его доброта не была показной, а естественной, как дыхание, и она окутывала меня, словно одеяло в холодный день. В его присутствии я чувствую себя по-настоящему свободной, не боясь быть собой, потому что он принимает меня такой, какая я есть, без осуждения и упреков.
Эти воспоминания — драгоценные камни, которые я бережно храню в сердце, как напоминание о том, что истинное богатство не в материальных благах, а в искренних связях и чистых чувствах.
Тогда все было просто и понятно. Дружба.
Но сейчас...
Сейчас все кажется сложнее, запутаннее.
Адам проводит рукой по своим растрепанным пепельным волосам, которые будто играют на ветру, придавая ему немного небрежный, но очень притягательный вид. Его голубые глаза сверкают, как озёра под ясным небом, в них читается искренняя доброта и мягкая озорная искра. Он поворачивается ко мне с сияющей улыбкой, я вдруг замечаю, насколько он привлекателен — в нем сочетается естественная харизма и непринужденная уверенность, которые невозможно не заметить.
Бал-маскарад изменил мое отношение к нему, позволил увидеть его с совершенно другой стороны. От смущения я отворачиваюсь к окну, задерживая взгляд на огнях ночной дороги. Они тянутся длинным шлейфом, убегая куда-то вдаль, маня в неизвестность своей притягательной красотой.
Я пытаюсь сосредоточиться на пейзаже за окном, но мысли о том, что происходит между нами, не покидают меня. Адам – не просто друг. Он стал кем-то большим, чем я когда-либо могла себе представить.
Я никак не могу уложить в голове: как один вечер смог перевернуть десять лет дружбы, превратив её в это странное, пьянящее чувство? Что это вообще такое? Что я чувствую? И почему мне так хочется, чтобы он был только моим? Чтобы всё его внимание принадлежало только мне? Почему?
Может быть, это просто иллюзия, порожденная внезапной близостью, моментом, когда границы между нами стерлись? Но тогда почему это чувство так глубоко укоренилось, почему оно кажется таким настоящим, таким неотъемлемым?
Всегда была ниточка, связывающая нас, но теперь она превратилась в прочный канат, который тянет меня к нему с неодолимой силой.
И это желание обладать им... оно такое острое, такое эгоистичное. Я всегда ценила нашу дружбу, нашу свободу, но теперь я хочу эту свободу ограничить, заключить его в рамки чего-то более интимного, более личного. Хочу знать, что он думает обо мне, когда мы не вместе, что он чувствует, когда вспоминает наш последний вечер. Хочу быть той, кто вызывает у него те же бурные эмоции, что и он у меня. Это так ново и так страшно, потому что я понимаю: если я позволю себе поддаться этому, пути назад уже не будет.
Десять лет дружбы – это огромный багаж, и теперь я боюсь его потерять. Но еще больше боюсь не попробовать узнать, что скрывается за этой новой гранью наших отношений.
Я глубоко вздыхаю, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Огни дороги за окном теперь кажутся не просто далекими маяками, а отражением моих собственных, еще неясных, но уже ярких желаний.
Адам.
Это имя теперь звучит во мне иначе, наполненное новым смыслом, новым притяжением. Я чувствую, как тонкая грань между "другом" и "кем-то большим" истончается с каждой секундой, грозя вот-вот порваться.
— О чем задумалась? — Адам спрашивает с неподдельным интересом. Я поворачиваюсь к нему, и вижу в его глазах тот же огонек, что и зажегся во время танца на банкете, но теперь он кажется глубже, насыщеннее.
— Просто наслаждаюсь видом, — отвечаю я, пытаясь скрыть легкое смущение. В этот момент я понимаю, что больше не могу игнорировать свои чувства. Мысли о том, что между нами может быть нечто большее, заполняют меня, как навязчивая, но прекрасная мелодия.
— Ты про меня? — его улыбка игрива, и я не могу сдержать легкий смешок.
— Да, ты определенно один из самых красивых пейзажей, которые я когда-либо видела, — произношу я, не в силах отвести взгляд от его лица. Адам склоняется ближе, и я чувствую его тепло. Внезапная мысль о его губах, о желании поцеловать его, кажется такой неуместной сейчас. Я отгоняю ее, сосредоточившись на его словах.
— Я всегда думал, что маски скрывают наше истинное "я", но сегодня я увидел тебя такой, какая ты есть на самом деле, — говорит он тихо, и его голос звучит как музыка, наполняя пространство вокруг нас особым смыслом.
Я снова встречаюсь с его взглядом, и вижу искренность, которая заставляет меня забыть обо всех сомнениях насчет поцелуя.
— Адам... — начинаю я, но он перебивает меня, наклонившись ещё ближе.
— Не говори ничего. Просто позволь этому моменту быть, — Адам выпрямляется и меняет песню. Ритм становится более энергичным, он начинает подыгрывать на руле, словно это музыкальный инструмент, и я не могу удержаться от смеха. Его заразительная энергия наполняет машину. Волнующее напряжение близости уходит, уступая место легкости и радости.
— Я всегда мечтал о таком вечере, — говорит он, заставляя меня замереть. — С тобой, просто катаясь по городу, слушая музыку и наслаждаясь жизнью.
Я не знаю что ответить. Слова застревают в горле, и вместо них я просто улыбаюсь. В этот момент мне хочется, чтобы время остановилось. Я хочу запомнить этот миг навсегда.
— Ты боишься, — констатирует Адам, его голос мягкий, но проницательный. Он не задает вопрос, а скорее подтверждает то, что видит.
Я вздрагиваю, не ожидая, что он так точно угадает мои мысли. Пальцы непроизвольно сжимают край сиденья.
— Да, — шепчу я, но слова теряются в шуме ветра, проникающего в приоткрытое окно.
Адам не настаивает. Он просто поворачивает руль, и машина плавно вписывается в очередной поворот, уводя нас вглубь ночного города.
Огни фонарей расплываются в полосы, создавая завораживающий калейдоскоп. Адам снова меняют песню, на этот раз что-то более спокойное. Его рука скользит от руля к коробке передач, и пальцы на мгновение касаются моих. Легкое, почти невесомое прикосновение, но оно пронзает меня насквозь, словно электрический разряд. Мир за окном растворяется, остается лишь этот миг, тихий шепот ночи и синхронное биение наших сердец. Его пальцы каждый раз касаются моих, иногда задерживаются чуть дольше. На светофоре загорается красный и мы замираем. Взгляд Адама медленно находит мои губы, сердце начинает биться чаще от предвкушения. Его рука, все еще касаясь моей, плавно поднимается. Большой палец осторожно скользит по моей щеке - так нежно, так трепетно, что я не хочу, чтобы это заканчивалось. Предвкушение становится чем-то гораздо более сильным, неодолимым притяжением. Я закрываю глаза на мгновение, впитывая ощущение его близости. Поднимая веки я вижу, что лицо Адама совсем рядом. Я чувствую его дыхание на своей коже — это пьянит. Он наклоняется еще ближе, и наши губы почти соприкасаются. Грань между "другом" и "кем-то большим" не просто истончается, она уже исчезла.
— Ты такая красивая, когда не пытаешься ничего скрывать, — шепчет он с искренним восхищением. Адам слегка отстраняется, и я чувствую, как воздух в машине становится слишком плотным. Сердце колотится так, будто готово выпрыгнуть из груди.
Как передать ему то, что я чувствую? Как сказать, что его присутствие наполняет меня счастьем, но я боюсь потерять его, если раскрою свои чувства? Особенно, когда в моей жизни появилось одно "но" — помолвка.
Адам снова смотрит на меня, и в его глазах я вижу понимание, словно он читает мои мысли и ждет, когда я решусь сделать шаг навстречу. Страх сковывает, сдерживая от прыжка в неизвестность. Я не хочу потерять то, что у нас есть. Но и игнорировать эти чувства не могу. Я стою на краю обрыва, и мне нужно решиться, чтобы узнать, что меня ждет внизу.

Огни многоэтажек остались позади, уступив место высоким, густым деревьям. Мы подъезжаем к дому Мегс, откуда уже доносятся веселые возгласы и громкая музыка. Странно, но сегодня мне совсем не хочется не хочется идти на вечеринку. Хочется остаться с Адамом, в этом уютном, безопасном пространстве, болтать о предстоящем учебном годе, о его тренировках и моих занятиях по фортепиано. Но придется идти. Это все же лучше, чем находиться на банкете и слушать бесконечные разговоры о свадьбе. От одной этой мысли меня передергивает.
— Эли? Ты чего такая задумчивая? — Адам открывает дверь с пассажирской стороны и протягивает руку. — Идем, — он сжимает мою ладонь жестом собственника.
— Мы так и будем идти за руки? — бурчу я, переводя взгляд с его лица на гирлянды, украшающие двор. Дело не в том, что мне это не нравится, просто...я немного смущена нашим положением. Что-то изменилось между нами, так быстро и непонятно, что я сама не могу разобраться в своих чувствах. Я так легкомысленно доверилась ему, позволила вести меня.
— Ты стесняешься? — удивленно спрашивает он. Действительно, а его, кажется, совсем не смущает эта ситуация?
— Люди могут подумать, что мы...
Адам перебивает меня.
— Плевать мне, что они думают. Я могу прямо сейчас, при всех, поцеловать тебя, — говорит он, широко улыбаясь.
— А меня спросить не нужно?
— У меня есть все шансы на это, — он всё так же очаровательно улыбается, на щеках появляется легкий румянец.
— Сумасшедший, — смеюсь я, осторожно ступая по ступенькам ко входу. Адам останавливает меня, притягивая к себе. Его рука крепко держит мою, а внутри бурлит смесь волнения и тревоги. Прикосновение, такое уверенное и нежное, заставляет сердце вновь биться быстрее. Это не просто дружеское тепло, не привычная забота. Это что-то большее, что делает меня одновременно смущенной и немного потерянной.
— Ты не боишься? — шепчу я, чувствуя как щеки заливает краска. Страх перед осуждением, перед сплетнями, перед тем, что подумают другие — силен, но сейчас он меркнет перед чем-то другим, перед этим новым, зарождающимся чувством.
— Боюсь чего? — голос Адама становится тише, но не менее уверенным. Он наклоняется ближе, томное дыхание обжигает мою щеку. — Боюсь, что кто-то увидит, как я хочу тебя обнять? Или как я хочу держать тебя за руку, потому что ты мне дорога?
Его слова, сказанные так просто и искренне, снимают с меня невидимый груз. Я всегда была осторожна, всегда старалась соответствовать ожиданиям, избежать неловких ситуаций. Но с Адамом...с ним все иначе. Он открывает во мне новые грани, заставляет смотреть на мир под другим углом.
— Ты... ты действительно этого хочешь? — мой голос дрожит, и я чувствую, как его рука, сжимавшая мою, становится еще крепче.
— Очень, — отвечает он, и притягивает меня еще ближе. Я утыкаюсь носом в его плечо, вдыхая знакомый, но теперь волнующий аромат. Музыка и смех толпы вокруг отошли на второй план, став фоном для нашего маленького, интимного момента.
И, возможно, это начало чего-то нового, что я так ждала, сама того не осознавая.
— Эли, расслабься, — произносит он, глядя мне в глаза. — Это всего лишь вечеринка. Мы здесь, чтобы повеселиться, а не переживать о том, что подумают другие.
Он прав. Зачем мне бояться? Этот страх и неуверенность лишь мешают мне быть собой.
Я поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом.
— Просто...это все так ново для меня, — я шепчу, надеюсь на то, что Адам понимает о чем я. Он мягко улыбается, и эта улыбка освещает его лицо, делая его еще более привлекательным.
— Я знаю, и для меня тоже, — он снова сжимает мою руку, на этот раз я не бурчу, а лишь крепче переплетаю наши пальцы. Чувство безопасности, которое он дарит, окутывает меня, как теплое одеяло. Мы стоим так буквально минуту, затем Адама мягко тянет меня за собой, и мы вместе ступаем на освещенную гирляндами дорожку, ведущую к дому, держась за руки.
Музыка обрушивается на нас волной, как только мы переступаем порог. Я оглядываюсь, пытаясь выхватить из толпы знакомые лица. В нос бьет едкий запах сигарет, дым клубится, застилая комнату туманом. Вижу лишь горы пустых бутылок, неоновые огни и мелькающие тела в танце. Сквозь эту дымку замечаю наших: Энди и Дэвид разливают коктейли, Марк с Трейси оживленно спорят за столиком, рядом с ними сидит брюнетка — подруга Адама.
— Там же Эли и Адам! — кричит Трейси, указывая на нас. Остальные оборачиваются, машут, приглашают подойти. Только вот Меган нигде не видно.
— Идем к нашим, — Адам берет меня за руку и ведет к друзьям. Замечаю, что Энди и Дэвид уже нехило подвыпили — щеки пылают, а смех льется через край.
— Эй, смотрите кто пришел! — Дэвид поднимает стакан. — Эли и Адам, наконец-то!
— Как вы? — спрашиваю я, стараясь не выдать своего смущения.
— Да нормально, — Марк откидывается на спинку дивана. — Только что спорили, кто из нас лучший футболист.
— И кто же? — поднимаю брови.
— Ну, очевидно, это я, — самодовольно заявляет Адам, вызывая общий смех. И он чертовски прав.
— Эли! — слышу знакомый звонкий голос за спиной и оборачиваюсь. Мегс спускается по лестнице и не раздумывая направляюсь к ней. Я ускоряю шаг, она бежит навстречу. Меган крепко обнимает меня, что-то невнятно бормоча мне в плечо. Отстранившись, она смотрит в мои глаза с мольбой.
— Так рада, что ты здесь! Мы переживали, что не увидим тебя сегодня. Адам не выдержал и ушел вызволять тебя с банкета. Хорошо, что у него получилось! — она сужает глаза и переводит взгляд на столик. Я молчу, оборачиваясь вместе с ней: Адам сидит рядом с Дэвидом, чокаясь с ним и обнимая ту самую брюнетку. — Видишь ту девушку? Это чертова подружка Адама — Гвин. Как она меня бесит! Ты ведь помнишь ее?
Как тут забудешь Гвинет Агриче, подругу детства Адама, которую Меган ненавидит всей душой? Она постоянно подшучивает над Гвинет, иногда переходя на оскорбления. Я пыталась объяснить Мегс, что Агриче не так уж и плоха, но она упряма. По правде говоря, я и сама ее не очень хорошо знаю, лишь пару раз перекидывались фразами на вечеринках, но она кажется мне вполне безобидной. Адам хочет, чтобы мы с ней подружились, ведь у нее совсем нет друзей — а мы станем отличной компанией. Но Мегс с ним не согласна.
— Представляешь, Эли, она еще и перевелась к нам в класс из своей вечерней школы! Это просто нелепо! — Мегс краснеет от злости и надувает губы. Я не разделяю ее ненависти к этой девушке, мне до нее нет никакого дела, но сейчас все же решаюсь спросить насчет одной из моих догадок.
— Что она сделала, Мегс? Неужели ты влюб...— она прерывает меня, не давая закончить.
— Это же смешно, Эли! Адам для меня как брат. Да, меня бесит, что она постоянно крутится вокруг него, просто потому, что он может променять нас на нее, — Мег опускает голову, ее голос становится тише. — Мы же с детства вместе, втроем! Они, конечно, знают друг друга почти с пеленок, но мы — роднее. Я ревную его как друга...Ты же не считаешь меня идиоткой, правда, Эли? — я вижу, как ей стыдно. В такие моменты она будто теряется, на ее лице появляется выражение, которое я вижу редко. Обычно она держит эмоции под контролем, пряча их за маской уверенной стервы. Ей кажется, что проявлять слабость — признак уязвимости, и она боится, что кто-то увидит ее настоящую сущность.
— Ты очень хорошая подруга, Мегс. И нет, ты не идиотка. Мы всегда будем дружить, несмотря ни на что, — я подбадривающе улыбаюсь и краем глаза замечаю, что Адам не отрывает от нас взгляд. — Никакая чертова подружка не помешает этому, — я вижу насмешливую улыбку подруги. — Я не знаю, почему она ходит за ним как хвостик, но думаю, причина достаточно серьезная.
— Причина в том, что она хочет ухватить нашего белобрысого за яйца! — Мегс громко восклицает, хмуря брови.
Внутри у меня что-то ёкает, словно грудную клетку сжимают в железные тиски. Вдруг он и правда влюблен в эту девчонку? Непрошенное и неприятное чувство впивается внутрь, будто тысяча мелких осколков прокалывают душу. Я смотрю как он смеется и разговаривает с ней, и в этот момент понимаю, что я окончательно запуталась. Я не имею права ревновать своего друга к кому-либо. Между нами ничего нет и не может быть, это я знаю точно. Возможно, именно поэтому это чувство так мучительно.
— Может, она просто пытается завести друзей? — предполагаю я, хотя сама не уверена в своих словах.
— Друзей? — Меган фыркает.
— Попробуй игнорировать ее, — я вздыхаю, пытаясь понять, как можно так сильно ненавидеть человека, с которым даже не было настоящего конфликта.
— Игнорировать? — Мегс закатывает глаза. — Это не в моем стиле. Я не могу смотреть на то, как она пытается влезть в нашу компанию.
Я решаю, что лучше не углубляться в эту тему. Меган упряма, и ее ненависть слишком сильна, чтобы Гвин можно было просто игнорировать.
— Ладно, — говорю я. — Просто будь осторожна, не переходи границы. Не хочу, чтобы ты потом жалела о своих словах
— Ты права, — подруга смягчается. — Пойдем, а то нас все ждут.
По дороге от лестницы к столику нас с Мегс перехватывают Трейси и Дэвид, чтобы попрощаться. Они собираются пораньше уехать с вечеринки, и я не могу не заметить легкую грусть на их лицах. Мы обмениваемся парой шуток и обещанием встретиться в школе прежде чем ребята выходят на улицу.
Мы подходим к столику, где сидят остальные. Меган, как всегда, идет впереди, излучая уверенность, а я плетусь следом, пытаясь разобраться в собственных чувствах.
Адам поднимает голову. увидев нас, и его глаза задерживаются на моем лице. Он улыбается, и эта родная улыбка на мгновение развеивает мою тревогу.
— Наконец-то! — восклицает он. — Я уже подумал, что принцесса сбежала не только с бала, но и с вечеринки.
Я лишь улыбаюсь в ответ, а щеки заливает легкий румянец. Гвин, сидящая рядом с ним, поворачивается и тоже смотрит на меня. Ее взгляд спокоен, без той враждебности, которую так живо описывала Меган. Она просто кивает, и я, немного неловко, отвечаю тем же.
— Не обращай внимания на ее выходки, — шепчет Мег мне на ухо, когда мы садимся к Марку, напротив парней и Гвин. — Она просто пытается привлечь к себе внимание.
Я не отвечаю. Слова Меган звучат как оправдание, но я не знаю, кому именно: себе или мне. Адам, кажется, не заметил тихого совета Меган. Он разговаривает с Марком, жестикулируя и смеясь, а Гвин слушает его с явным интересом, изредка вставляя свои комментарии. Я не могу не заметить, как легко и естественно они общаются, это и правда похоже на старых друзей, которые знают друг друга наизусть.
И тут я понимаю, почему Меган так сильно ненавидит Гвин. Я и сама, возможно, испытываю нечто подобное. Дело не в том, что она плохая или пытается навредить, а в том, что она рядом с Адамом. В том, что она может разделить с ним моменты, которые принадлежали только нам троим — Адаму, Меган и мне. Это ревность к том, что кто-то другой может занять место, которое, как мне казалось, было моим. Место рядом с Адамом.
И эта мысль обжигает меня изнутри. Я украдкой взглянула на Адама. Он ловит мой взгляд и улыбается. Обычная, дружеская улыбка, но в этот момент она кажется мне какой-то чужой, отстраненной. Будто между нами выросла невидимая стена, возведенная Гвин.
Я отворачиваюсь, пытаясь скрыть смятение. Этот вечер становится все более запутанным, и я осознаю, что теряю контроль над ситуацией, над своими чувствами, над всем. Самое страшное — я не знаю как это исправить.
Адам, до этого поглощенный разговором с Марком, поворачивается ко мне.
— Ты в порядке, Эли? Может, тебе стоит сесть к окну? — он двигается, освобождая место рядом с собой на диванчике.
Я киваю, благодарная за его заботу, и пересаживаюсь к нему. Гвин, сидевшая с другой стороны от Адама, снова поворачивается ко мне. На этот раз ее взгляд более изучающий, она слегка улыбается, и я отвечаю ей тем же.
— Ты выглядишь немного бледной, Эли, – говорит Гвин мягким голосом. — Ты уверена, что все хорошо?
Мегс тут же вмешивается, ее тон становится резче.
— Она просто устала, Гвин. Не все такие энергичные, как ты, готовые болтать с парнями до утра.
Я стараюсь разрядить обстановку.
— Я просто хочу немного посидеть и послушать вас всех. Вечеринка отличная, Мегс.
— Конечно, отличная, – бурчит Мегс, но ее взгляд смягчается, когда она смотрит на меня. — Главное, что ты здесь.
В воздухе витает напряжение, взгляд Меган цепляется за меня. Я неловко улыбаюсь, пожимая плечами. Ей досталось место с Энди и Марком, которые весело переговариваются между собой. Мегс не доставляет удовольствия сидеть на одном диване с Энди. Его постоянные попытки завести разговор и приглашения на свидания раздражают ее. Она не может понять, почему он не устает от ее холодного отношения. Мег ни с кем не строит романтических отношений, и его настойчивость усиливает ее желание уйти в себя и не разговаривать с ним.
— Сыграем в «Правду или действие» с бутылочкой? — предлагает Мегс, подёргивая бровями. Её глаза блестят от азартного ожидания, а на губах играет улыбка.
— Это будет весело! — подхватывает Энди, хлопая ладонями по коленям.
Все усаживаются в круг, готовые к игре. Мегс ставит ярко-красную бутылку из-под виски в центр стола.
— Кто откажется от выполнения, выпивает стакан залпом, — Марк вносит свою корректировку в игру.
— Я начну! — Энди прокручивает бутылочку, и горлышко указывает на Меган.
— Правда.
— О чём ты больше всего врёшь?
— О том, что твои глупые шутки смешные, — парни смеются, а вот Энди немного поникает из-за ответа Мегс.
Следующий ход переходит к Марку. Мегс заставляет его минуту танцевать вокруг стола без рубашки. Вероятно, ему это польстило, ведь всё внимание девушек сразу же переключается на него. Марк выходит из-за стола, просит сделать музыку погромче и начинает медленно расстегивать пуговицы своей черной рубашки. Я наблюдаю за ним, за тем, как он двигается под музыку, нарастает атмосфера игры и легкого флирта. Его движения уверенные, но не вызывающие, словно он наслаждается каждым моментом этого импровизированного шоу. Каждый жест, каждый поворот головы рассчитан, чтобы привлечь и удержать взгляд. Я замечаю, как его глаза скользят по Гвин, и на мгновение их взгляды встречаются. В его улыбке читается что-то игривое, обещающее. Когда последняя пуговица расстегнута, и рубашка соскальзывает с его плеч, по комнате проносится тихий вздох. Марк стоит в центре внимания, его тело, освещенное приглушенным светом, переключает на себя все взгляды.
— Стриптиз для бедных, — подшучивает Меган, пряча лицо ладонями. — Но, похоже, он знает, как завести толпу, — добавляет она, смеясь, но в её голосе слышится нотка восхищения.
Марк, закончив свой импровизированный танец, с улыбкой возвращается на место, и бутылка вновь оказывается в центре внимания.
— Правда, — отвечает Адам.
— Как выглядит девушка твоей мечты? — спрашивает Марк, ухмыляясь Адаму.
— Она сидит рядом со мной, — он растягивает губы в улыбке и продолжает крутить бутылочку. Меган хмурит брови, её недоумевающий взгляд не сулит ничего хорошего. Посмотрев на меня, она слегка кивает в сторону Гвин. Мы обе понимаем, кого он имеет в виду.
Бутылочка указывает на Мегс, и Адам спрашивает у неё самую постыдную историю из школы. Она рассказывает, как во время экзамена, сдавая листок с ответами, её юбка зацепилась за гвоздь на стуле, и она прошлась по классу в одних колготках.
Ход переходит к ней, и очередь для ответа выпадает Гвин. Я готовлюсь к худшему. Агриче выбирает правду.
— Если бы ты могла выбрать одного человека из нашей компании, чтобы переспать с ним, кто бы это был и почему? — с игривой улыбкой она обращается к Гвин.
Вопрос повисает в воздухе. Гвинет замешкалась, явно обдумывая ответ. За столом тишина, все взгляды переключаются на брюнетку. В этот момент Адам, не дождавшись, пока она решится, хватает бокал с виски и, не раздумывая, выпивает его.
— Ну, раз уж я выпил, то, может, и мне стоит ответить на этот вопрос? — усмехнувшись, говорит он. Смех парней разносится по комнате, только Мегс закипает от злости, сверля Гвин взглядом.
Ход Адама переходит к Мегс.
— Действие, — сквозь зубы процеживает она.
— Прыгни в бассейн, тебе нужно охладиться, — сделав небольшую паузу, произносит Адам. Парни под свои же радостные возгласы направляются во внутренний дворик, попутно снимая с себя одежду, будто задание было для них. С ребятами увязывается Гвин, вцепившись Адаму в предплечье. Я подхожу к Меган, приобняв её за плечи, она выглядит расстроенной.
— Ты не обязана это делать, — говорю я, стараясь поддержать её.
— Да, Эли, но я мечтала об этом весь вечер. Жаль только, макияж испортится!
— Так ты из-за этого переживаешь? — удивляюсь я, и мы вместе засмеялись, пошатываясь к выходу.
— Плевать, Эли. Завтра последний день лета, и сегодня я планирую напиться! – Мегс бодро обнимает меня за плечо. И ведь она права, лето действительно заканчивается, но меня беспокоит другое: что она может натворить, учитывая, что здесь Гвин.
— Ты уверена, что это хорошая идея? – пытаюсь смягчить ее пыл, хотя знаю, что это бесполезно. Мегс в таком состоянии была неудержима, как цунами.
— Конечно, уверена! Ты всегда так переживаешь, Эли, — Меган подмигивает мне, и я чувствую, как её уверенность передаётся и мне. — Не волнуйся, я знаю, что делаю. К тому же, если что-то пойдёт не так, у нас всегда есть ты, чтобы нас спасти.
Мы выходим на террасу, где воздух прохладней, а звезды кажутся ближе. Меган начинает пританцовывать, я улыбаюсь, наблюдая за ней. Она такая живая, такая настоящая.
Кажется, количество людей на улице не изменилось с тех пор, как мы сюда приехали, что неудивительно: погода выдалась приятной, без намека на ветер и прохладу. И правда, подходящий момент для того, чтобы поплавать.
Мы подходим к бассейну, вода искрится под яркими огнями, парни уже во всю плещутся, их смех и крики разносятся по двору. Гвин стоит рядом с Адамом, ее взгляд прикован к нему. Я вижу, как Меган бросает на нее быстрый, оценивающий взгляд, но тут же отвлекается на Марка.
Он, отпивая из стаканчика, окликает:
— Не страшно, Мегс?
Меган, усмехнувшись, собирает свои шелковистые русые волосы в пучок. Сбросив верхнюю одежду, она встает у края бассейна, лицом к нам. Помахав Адаму, она отходит и с разбегу прыгает бомбочкой. Я, прячась руками от брызг, слышу ее звонкий смех.
— Не хочешь присоединиться? —Адам подходит сзади, обнимая меня. Я киваю, улыбаюсь.
Лето — один миг, наполненный счастьем и весельем, нельзя упускать возможность как следует оторваться!
Адам подхватывает меня на руки, и вот мы уже в бассейне. Прохлада обнимает меня, я выныриваю, откидывая назад мокрые волосы. Меган, уже выбравшаяся из воды, снова прыгает в бассейн, и я не могу удержаться от смеха, наблюдая за её «акробатическими» трюки.
— Прыгай, Марк! — кричин она. — Или ты сам струсил?
Недолго думая, он разгоняется и прыгает в воду, поднимая огромную волну. Вода обрушивается на меня, я пытаюсь увернуться, но не успеваю, и снова оказываюсь под водой. Всплыв, я вижу, как Энди и Марк подкидывает Мегс в воздух, словно два больших ребенка, радостно подбадривая ее. Приземляясь в воду с брызгами и криками восторга, она вновь и вновь возвращается за новой порцией веселья.
Улыбка не сходит с моего лица, когда я, стряхнув капли воды, направляюсь к остальным. Вода восхитительна, а под светом фонарей кажется настоящим волшебством. Мы резвимся, ныряем, дурачимся и минуты пролетают незаметно. Марк пытается научить Адама делать сальто, но тот лишь неуклюже плюхается в воду, вызывая у нас приступы смеха. Меган, как всегда — источник веселья, придумывает все новые забавы, но когда ее фантазия иссякает, она переключается на меня, пытаюсь повторить неуклюжие попытки Адама. Мы с Энди образовываем руками арку, готовясь к ее прыжку. В самый ответственный момент что-то идет не так, и Меган сваливается прямо на нас. Я отталкиваюсь, но врезаюсь спиной в Адама. Он тут же подхватывает меня, обнимая одной рукой за талию и придерживая голову другой.
— Ты не ушиблась? – обеспокоенно спрашивает он.
Я качаю головой, чувствуя тепло его на руки на своей голове и легкое давление на спине. Его забота естественна, привычна, и я даже не удивляюсь. В его глазах, отражающих мерцание фонарей, я вижу искреннее беспокойство, и это заставляет мою улыбку стать еще шире.
— Все в порядке, Адам, – шепчу я, наслаждаясь моментом. Вода вокруг нас тихо плещется, словно вторя нашему смеху и беззаботности.
В его объятиях я нахожу умиротворение, не стремясь освободиться. Меган и Энди, словно почувствовав нечто особенное, тоже притихают, наблюдая за нами. Даже шум воды звучит приглушенно.
— Ребят, простите. Надеюсь, вам не было больно, – начинает Меган, но Марк тут же переключает ее внимание, увлекая в планы совместных сальто с Энди. Адам слегка сжимает меня в объятиях, словно подтверждая, что все действительно в порядке. Марк, полный своей неизменной энергии, уже вовлек Меган в разговор, и их тихий смех мгновенно возвращает меня в настоящий момент. Но теперь реальность кажется иной. Я все еще ощущаю тепло его рук, которые нежно обнимают меня, оставляя на душе мягкий, едва уловимый след. Повернувшись к Адаму, я смотрю ему в глаза и благодарю за поддержку, которую он мне оказал. Наши губы почти соприкасаются — мы на грани чего-то нового и важного. Этот короткий миг пронесся словно электрический разряд. Я отвожу взгляд, щеки заливает румянец. Чуть отстраняюсь и собираюсь подплыть к Меган, но Адам берет меня за руку и притягивает ближе, уводя в самый дальний и безлюдный угол бассейна. Он аккуратно садит меня на свой крепкий, мускулистый торс, просвечивающий сквозь мокрую рубашку. Его пальцы переплетаются под моими ягодицами, одна рука нежно отводит край платья, лаская обнаженное бедро, а другая обнимает за талию, пальцы едва касаются поясницы, вызывая приятные мурашки.
Адам прижимается щекой к моему лицу, с его бархатистой кожи стекают капельки воды, оставляя легкий холодок. Его губы едва касаются мочки моего уха, и он шепчет с хрипловатым дыханием, которое обжигает кожу:
— Мне остановиться?
Его вопрос звучит как соблазнительное обещание. Я не могу ответить, сердце колотится быстрее, а мысли кружатся в вихре эмоций. Я прикусываю губу и качаю головой. Он ведет поцелуями от моей скулы к подбородку. Взгляд Адама темнеет, но в глазах по-прежнему мерцают звезды, будто они горят только для меня. Мир вокруг растворяется, и мы остаемся одни, погруженные в этот волшебный момент. Я обвиваю руками его шею, прижимаясь еще ближе, ощущая, как его тепло проникает в меня, наполняя каждую клеточку.
Дыхание Адама учащается, его губы, как магниты, притягивают меня. Он проводит кончиком языка по моей шее, оставляя влажные поцелуи. Я замираю, когда он касается уголков моих губ. Адам отстраняется и довольно улыбается. В этот миг я понимаю, что его улыбка — мой личный космос, в котором я готова потеряться.
Сердце бешено колотится, внизу живота завязывается тугой узел. Я ерзаю на его торсе, случайно касаясь ягодицами его напряженной плоти. Я смотрю на раскрасневшееся лицо Адама и тихонько смеюсь. Впервые вижу его таким смущенным, и это выглядит так забавно и мило. Адам смеется мне в плечо, обнимая еще крепче. Я прижимаюсь к его лбу, понимая, что этот момент в дальнейшем изменит все, и пути назад уже нет.
— Почему бы нам не вернуться к остальным? — предлагаю я, пробегая пальцами по его мокрым волосам.
— Пусть подождут, — говорит он, наклоняясь ближе так, что его дыхание касается моей кожи. — Я хочу, чтобы этот момент длился как можно дольше.
Внутри меня борются противоречивые чувства: желание остаться с ним и страх перед тем, что это может значить. Я знаю, что наши отношения изменились, но не готова признать это вслух.
— Просто не сейчас, Эли, — шепчет Адам.
— Почему?
— Мое эго просто не хочет делить тебя с другими,— он самодовольно ухмыляется.
Я смотрю на него с вопрос, теряясь в догадках:
"Что между нами, Адам?" — но не решаюсь спросить.
— Эй, ребята, пора возвращаться! —кричит Энди, и я оборачиваюсь, замечая, что он идет в обнимку с Мегс. Это неожиданно: она всегда отвергала его, словно он был каким-то заезжим гостем, а не другом.
Я быстро слезаю с Адама, стараясь, чтобы никто не заметил нас в таком положении. Адам, кажется, наслаждается ситуацией, улыбаясь во весь рот и уклоняясь от моего взгляда.
Подплывая к лестнице у бассейна, я замечаю Гвин. Она стоит у воды, словно застав в ожидании, и я вдруг осознаю, что она могла видеть меня и Адама.
Почему она не плавала с нами?
Адам протягивает мне руку, и я вылезаю из воды, ощущая на себе недовольный взгляд Гвин. Ее звериный оскал, выражающий явно неодобрение, так и застыл на мне. Она смотрит на меня так, будто я ее соперница.