Осенний бал
«Осень в своих руках приносит больше золота, чем другие времена года.»
— Джим Бишоп
Меган
Пробуждение наступает резко. Сквозь остатки сна я слышу громкий голос мамы, доносящийся с кухни. Школа уже оживает, предвещая неизбежную суету, и эта волна школьного переполоха накрывает и наш дом.
Через пару дней здесь пройдет осенний бал, и мама, будучи директором школы, полностью погружена в подготовку. Ответственность за многое автоматически ложится и на меня. Если бы не мои подруги, Элиен и Трейси, я бы точно потеряла голову среди бесконечных золотых ленточек и осенних листьев.
Сегодня обещает быть особенно напряженным: нужно успеть украсить актовый зал, подобрать музыку для танцев и, самое главное, решить, кто станет моим партнером на этом важном событии. Если бы правила школы позволяли, я бы выбрала Итана.
Встаю с кровати, смиряясь с неизбежным, и потягиваюсь. Спускаюсь на кухню и вижу маму, которая метается между плитой и телефоном. На столе лежит гора бумаг, а в углу — коробки с декорациями.
— Доброе утро, Меган! — бодро приветствует мама, не отрываясь от дел. — Нам срочно нужно решить вопрос с музыкой и проверить готовность к конкурсу костюмов. И еще...
Я поднимаю руку, прерывая ее:
— Мам, дай сначала чай выпить, прежде чем завалишь меня работой.
Она улыбается виновато и протягивает кружку.
— Прости, дорогая, времени совсем мало.
Горячий напиток обжигает губы, но это приятное тепло разливается по телу, возвращая к жизни. В голове уже роятся идеи. Может, стоит заглянуть в цветочный магазин? Осенние композиции для столов – отличная мысль. И, конечно, нужно придумать что-то особенное для костюма. Ведь впереди осенний бал!
Пора позвонить Итану и Адаму. Они помогут мне с Эли отправиться по магазинам, закупиться всем необходимым. А заодно и с подругой пошопимся, выберем наряды для мероприятия. Последний раз мы виделись всего неделю назад, на вечеринке в честь победы Адама. Именно там я и узнала, что они встречаются. Впрочем, я не то чтобы сильно удивилась. Просто ждала, когда Адам наберется смелости признаться, а моя подруга решится рассказать мне об этом. Немного обидно, что они скрывали свои отношения, но в то же время я безумно рада за них. Они так идеально подходят друг другу, такие счастливые и влюбленные, что я даже немного позавидовала. Но, конечно, только белой завистью!
Сил не было даже на завтрак. Подготовка актового зала выжала из меня все соки. Я поднимаюсь в спальню и снимаю телефон с зарядки.
Проклятье... Всего шесть утра. Я могла бы еще поспать. Но осенним балом все не закончится. Через десять дней Хэллоуин, и вот там дел будет куда больше. Впрочем, есть и плюс: я терпеть не могу школу и нудные уроки. А тем, кто активно участвует в организации, разрешают пропускать некоторые занятия. Если с декором полный завал, то можно и вовсе прогулять весь день.
Совесть, конечно, тихонько поскреблась, напоминая о делах, но соблазн остаться в теплой постели оказался сильнее. Мягкий и уютный плед, словно кокон, укрыл меня с головой. Я сдаюсь. Закрываю глаза и позволяю сну унести меня в свои объятия. Ладно, еще чуть-чуть. Будильник на семь тридцать – и никаких поблажек!
Семь тридцать прозвучали как выстрел. Резкий, настойчивый, безжалостный. Я дергаюсь, словно от удара током, и пытаюсь нащупать телефон под подушкой, не открывая глаз. Пальцы натыкаются на холодный пластик. С трудом разлепив веки, я отключаю ненавистный звонок. Тишина обрушивается на комнату, но сон уже улетучился, как дым.
Я вздыхаю, откидываю плед и сажусь на кровати. Ноги касаются прохладного пола, и это становится последней каплей, переполнившей чашу лени. Пора вставать.
Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, я поднимаюсь и плетусь в ванную. Холодная вода, брызнувшая в лицо, окончательно прогоняет остатки сна. В зеркале на меня смотрит сонная, немного помятая девушка, с растрепанными волосами и следами подушки на щеке. Рассмотрев лицо, я замечаю несколько высыпаний на коже. Классика жанра — перед самым важным днем обязательно появляется хоть один прыщик и все портит!
Сделав успокаивающую маску для лица, чтобы хоть немного снять красноту, я следом наношу точечную мазь от прыщей. После этих процедур я плетусь в комнату собираться в школу. Кажется, сегодня я обойдусь без макияжа, иначе прыщи никуда не уйдут и кожа не выздоровеет.
В комнате царит привычный утренний хаос: разбросанные учебники, полупустой стакан с водой на столе, наушники, валяющиеся на ковре. Я машинально начинаю собирать вещи в рюкзак, параллельно размышляя о предстоящем дне. Ужасно хочется наплевать на всю эту уборку, я просто ненавижу это дело! Но мама уже начинает ругаться на меня в последнее время, и приходится прибирать комнату самой. После этой мини-войны с беспорядком я достаю из шкафа школьную форму, тщательно ее выглаживаю и, наконец, начинаю одеваться. Новый день ждет меня, и, несмотря на утреннюю рутину, я чувствую легкое предвкушение чего-то интересного.
Достав из шкафа теплый свитер и плотные колготки, я вздыхаю. Осень с каждым днем все настойчивее заявляет о своих правах, окутывая мир прохладой и заставляя кутаться в уютные вещи. Взгляд падает на стопку шарфов, и рука тянется к мягкому, кашемировому, цвета опавших листьев. Он пахнет корицей и уютом, обещает согреть не только тело, но и душу.
Я выхожу на кухню, и мамы уже нет. Вот черт! Опять я не успела собраться вовремя и уехать с мамой на машине. Придется просить кого-нибудь забрать меня или ехать на такси. Пока уплетаю уже остывшие тосты, я пишу в общий чат нашей компашки, кто сможет забрать меня. Тишина в ответ на мои сообщения заставляет меня действовать. Я заказываю машину, хватаю учебники, накидываю куртку, обуваю сапоги и выхожу из дома. К моей радости, такси подъезжает почти сразу, и мне не приходится долго ждать на холоде.
Пока мы едем, я погружаюсь в размышления о последних полутора месяцах учебы. Все это напоминает какой-то дурной сон.
Я сама не понимаю, что на меня нашло, но я втянулась в отношения с Энди, а потом резко бросила его ради Итана. Итана, который, по идее, должен жениться на моей лучшей подруге. Хотя, если быть честной, мы обе прекрасно знаем, что она сбежит сразу после выпускного, и никакой свадьбы не будет. Теперь и у меня появились свои тайны. Я не могу рассказать Итану о планах подруги, а он, в свою очередь, скрыл от меня свою помолвку. И как вообще он собирается строить отношения со мной? Я буду его любовницей? Или он просто бросит меня после школы? Это просто абсурд: две лучшие подруги – одна невеста, другая – любовница.
Самое ужасное, что я вынуждена молчать и гадать, что у него на уме. Но пока мне с ним хорошо, и я стараюсь не думать о будущем. А будущее меня пугает. Особенно сейчас, когда наши жизни так сильно изменились. Эли встречается с Адамом, и у них все складывается просто идеально, но теперь ее побег станет намного сложнее, чем мы планировали. Раньше это был просто план, а теперь ей есть что терять. Я искренне надеюсь, что у них получится сбежать вместе. Тогда все будут счастливы.
Я останусь здесь, с Итаном. Буду поддерживать связь с Эли и Адамом, где бы они ни оказались. Мы лучшие подруги, и это навсегда. Никакие парни, никакие обстоятельства не должны встать между нами. Именно поэтому я не злюсь на Эли из-за ее помолвки с Итаном. Это же фикция, она ничего не знала об этом и даже пыталась меня предостеречь. Главное, чтобы она была счастлива, а я всегда буду рядом, пусть и на расстоянии.
А Трейси... ох уж эта Трейси! С этой неугомонной и сумасшедшей девчонкой мы видимся, к сожалению, редко. Но, кажется, ее вообще ничего не волнует. Она не лезет ни в чьи отношения, не пытается никого рассорить, просто веселится и живет свою лучшую жизнь. За это я ее и люблю, но после той вечеринки у Марка она как будто бы избегает меня. Я не знаю, в чем дело, но обязательно выясню это, только позже.
В последнее время Марк стал более скрытным, чем раньше. Мне кажется, Гвин так на него влияет. Я не понимаю, в каких отношениях они находятся, встречаются или нет, но эти двое не отлипают друг от друга. Нет, не так, как Эли и Адам. Такое ощущение, что между Марком и Гвинет есть тайна, какая-то загадка, которая их связывает. И еще, меня сильно злит то, как она постоянно смотрит на Адама, да она буквально раздевает его глазами! Итан рассказал мне, что на той вечеринке, неделю назад, Гвин пыталась разузнать побольше об Эли, и, как ему показалось, не из дружеских побуждений. Мы уже обсудили с ним это все и пришли к выводу, что Гвин все-таки неровно дышит к Адаму. И если она попытается помешать счастью моей подруги, то она пожалеет, что нажила себе такого врага, как я.
Я чувствую, что мне нужно поговорить с Эли. Она, конечно, сейчас вся в Адаме, или, может быть, Адам в ней...В любом случае, это не главное! Она вся в заботах и делах, но она моя лучшая подруга, и я ощущаю, что что-то не так. Возможно, она что-то знает или, по крайней мере, заметила то, чего не вижу я. И, возможно, стоит ненавязчиво расспросить Адама о Гвин. Вдруг он что-то знает или, по крайней мере, чувствует, что она к нему неравнодушна.
В любом случае, я не собираюсь сидеть сложа руки и наблюдать, как все это разворачивается. Что-то подсказывает мне, что эта Гвин принесет нам всем немало проблем. И я должна выяснить, что она задумала, пока не стало слишком поздно. "В тихом омуте черти водятся" — именно такого мнения я придерживаюсь насчет этой девчонки, и очень надеюсь, что ее "черти" не навредят моим близким.
В целом, жизнь идет своим чередом. Чирлидинг закончился, а вот футбольный сезон для нашей школы, к сожалению, оставил желать лучшего. Ну, что тут скажешь, наши ребята пока не тянут! Вся надежда была на Адама, он у нас просто гений мяча. Но у него и так было полно забот с молодежной командой, а так, может, и вытащили бы игру. Боюсь, весной он тоже не сможет за нас сыграть. После финала он подал заявку на контракт в высшей лиге! Как только ему исполнится восемнадцать, а это уже в декабре, он сразу туда перейдет. Это пока не утвердилось, но я в нем уверена. Так что, мы гордимся за него, но за школьную команду теперь переживаем еще больше.
Такси останавливается у школы, и я быстро расплачиваюсь с водителем. Я направляюсь к зданию, стараясь не задерживаться. Забежав в школьный коридор, я открываю свой шкафчик и достаю тетради. Эли написала, что уже ждет меня в кабинете истории. Наконец, я добегаю до класса. Дверь приоткрыта, и я заглядываю внутрь. Учитель, как всегда, опаздывает, я прохожу к парте, попутно здороваясь с друзьями. Сев за парту, я здороваюсь с Эли, и она протягивает мне стаканчик кофе.
— Выглядишь неважно, — замечаю я, оценивая ее уставший вид. — Засиделась допоздна в офисе у отца. Мне уже надоели все эти цифры и документы, — вздыхает она.
Мне становится ее жаль. Родители совсем не дают ей передышки. Ей всего семнадцать, а ее уже заставляют работать в компании отца. Наверное, это связано с ее фиктивным браком. По идее, она должна унаследовать бизнес вместе с Итаном.
Итан... Одно его имя вызывает у меня легкую дрожь. Высокий, красивый, с холодным взглядом, он кажется старше своих лет. В его присутствии воздух словно сгущается, наполняясь невысказанными тайнами и обещанием чего-то опасного. Кажется, он видит насквозь, проникая в самые потаенные уголки души, и от этого становится одновременно страшно и притягательно. Идеальный кандидат на роль мужа по расчету.
Я отпиваю кофе, пытаясь прогнать навязчивые мысли. Кофе крепкий и обжигающий, как раз то, что нужно, чтобы взбодриться перед историей. Мистер Уилсон, наконец, появляется в дверях, небрежно бросив извинения за опоздание. Он всегда опаздывает, и это уже стало частью школьного ритуала.
Урок начинается, но мои мысли продолжают крутиться вокруг Эли и ее непростой ситуации. Я знаю, что она сильная, но даже самым сильным иногда нужна поддержка. Нужно будет поговорить с ней после уроков, предложить помощь, просто выслушать. Мистер Уилсон что-то рассказывает о Французской революции, но я почти не слушаю. Может, стоит поговорить с Итаном? Хотя, с ним, наверное, бесполезно. Он кажется таким же заложником ситуации, как и Эли. Внезапно я чувствую, как Эли легонько толкает меня локтем.
Она кивает на Мистера Уилсона, который пристально смотрит на нас. Я краснею и пытаюсь сосредоточиться на уроке, но мысли об Эли и ее фиктивном браке не отпускают меня.
А что насчет Итана? Было ли для него все это просто формальностью? После вечеринки в честь победы Адама он стал совершенно другим. Перестал писать и звонить, стал холоден. Я думаю, что причина в ней. Я же не раз ловила его взгляд, направленный на Эли, когда мы были у него дома после кино, да и на самой вечеринке это было заметно.
Его молчание громче любых слов, а холодность в глазах – пронзительнее любого упрека. Я чувствую себя потерянной, словно пытаюсь собрать пазл, в котором не хватает самых важных деталей. И эти детали, как мне кажется, связаны с Эли.
Я судорожно открываю учебник, делая вид, что внимательно слежу за ходом лекции. Учитель, к счастью, отворачивается, продолжая рассказывать о Робеспьере и гильотине. Но в голове у меня бушует своя собственная революция. Революция против несправедливости, против фиктивных браков, против того, что семнадцатилетнюю девчонку лишают права на собственную жизнь.
После урока я дожидаюсь, пока все выйдут из класса, и поворачиваюсь к Эли.
— Слушай, — начинаю я. — Я знаю, что тебе сейчас тяжело. И я хочу, чтобы ты знала, что я всегда рядом.
Эли поднимает на меня свои большие, уставшие глаза.
— Спасибо, — шепчет она, — Я знаю.
Я чувствую, как мои слова повисают в воздухе, не находя отклика. Они не станут для неё спасательным кругом, не облегчат её ношу. Сейчас ей и так тяжело, а я со своими догадками насчет Марка и Гвин только добавлю масла в огонь. Лучше перенести этот разговор на другой день, когда буря утихнет.
После двух долгих уроков мы с Эли спускаемся в актовый зал. Там нас ждет работа по украшению помещения к осеннему балу. Нужно создать атмосферу праздника, несмотря на то, что у кого-то на душе сейчас совсем не до веселья.
Честно говоря, работы тут непочатый край. Горы разноцветных листьев, гирлянды, тыквы... И все это нужно развесить, расставить и прикрепить так, чтобы выглядело не просто наляписто, а празднично.
— Мы влипли, — вздыхает Эли, оглядывая масштабы бедствия.
И как назло, сегодня мы только вдвоем. Трейси вообще не пришла в школу.
Я оглядываю зал. Высокие потолки, тусклый свет, голые стены – холст, ждущий кисти художника. Или, в нашем случае, горы листьев, ждущие умелых рук. Эли уже копается в коробке с гирляндами, пытаясь распутать клубок проводов.
— Может, начнем с гирлянд? — предлагает она, выныривая из коробки с лицом, перепачканным блестками.
— Это кожа убийцы, Белла! — вырывается у меня, когда я вижу, как блестки переливаются на ее лице. Эли закатывает глаза, но не сдерживается и смеется.
— Хорошая идея, — соглашаюсь я. — С ними будет проще всего. А потом уже займемся листьями и тыквами.
Мы принимаемся за дело. Эли, вооружившись стремянкой, развешивает гирлянды под потолком, а я подаю ей мотки проводов и слежу, чтобы они не запутались, заодно придерживаю лестницу, чтобы Эли не свалилась на пол. Работа продвигается мучительно медленно. Руки ноют от напряжения, пальцы затекают, а шея уже не поворачивается. После часа кропотливого труда мы решаем сделать небольшой перерыв.
— Я ужасно проголодалась, — бормочет Эли, спустившись на землю и потирая уставшие плечи.
— Жаль, что в школу нельзя заказать доставку, — вздыхаю я, представляя себе ароматную пиццу или сочные бургеры. Мы сидим на полу, прислонившись спинами к стене, и молча смотрим на полуукрашенный зал. В животе предательски урчит. Мысль о еде становится навязчивой. Я представляю себе хрустящий багет с ветчиной и сыром, сочный апельсин, даже обычный яблочный пирожок из столовой кажется сейчас деликатесом.
— Ладно, — говорю я, поднимаясь на ноги. — Давай еще немного поработаем, а потом я сбегаю в буфет. Может, там хоть что-то осталось. Слушай, а может, сделаем из листьев что-то вроде арки над сценой? — предлагаю я, разглядывая гору разноцветных листьев.
Эли задумывается.
— Интересно... Но как мы ее закрепим?
— Можно попробовать проволокой, — отвечаю я. — Или даже скотчем. Главное, чтобы держалось.
Мы принимаемся за создание арки. Это оказывается сложнее, чем мы думали. Листья постоянно осыпаются, проволока путается, а скотч не хочет клеиться. Я предлагаю немного передохнуть и перекусить. Эли продолжает мучиться с декором, а я скорее бегу в столовую.
Выскочив из актового зала, я сталкиваюсь с Адамом возле раздевалки. В классе уже закончились занятия, а мы все еще барахтаемся с украшением зала, едва продвинувшись наполовину. Я пытаюсь проскользнуть мимо, стараясь не отвлекаться, но Адам останавливает меня, коснувшись моего плеча.
— Вы еще не закончили? Как там Эли? – интересуется он.
— Нет, работы много. Она проголодалась, я иду в буфет.
— Столовая уже закрыта, – огорошивает меня Адам.
— Вот черт! — вырывается у меня.
— Не переживай, возвращайся к Эли. Я что-нибудь придумаю, – ободряюще говорит он.
Я возвращаюсь в актовый зал с тяжелым сердцем. Эли сидит на полу, окруженная горой опавших листьев и мотками проволоки, и выглядит совершенно измученной.
— Ничего не получается, — обреченно говорит она, увидев меня. — Все разваливается.
— Столовая закрыта, — сообщаю я, опускаясь рядом с ней. — Но Адам сказал, что что-нибудь придумает.
Эли скептически хмыкает.
— У него что, в кармане бутерброды с ветчиной?
Я смеюсь и пожимаю плечами. Немного отдохнув, мы снова принимаемся за работу. Дело идет в гору, и у нас уже вырисовывается начало арки из листьев. Но, несмотря на это, руки уже опускаются от голода и усталости.
Тишина актового зала, кажется, взрывается, когда дверь с грохотом распахивается. На пороге стоит Адам, а за ним целое нашествие старшеклассниц! Они, словно пчелы на мед, ринутся к коробкам с листьями и гирляндами, наперебой спрашивая, что и где нужно вешать.
Мы с Эли переглядываемся, ошеломленные. Всего час назад мы сидели здесь вдвоем, отчаявшись найти хоть кого-то, готового помочь с украшением к празднику. А теперь Адам, словно фокусник, вытаскивает из шляпы целую команду и, вдобавок, приносит два пакета фастфуда. Он подходит к нам, протягивая еду.
— Ничего себе! — вырывается у меня. — Как ты их уговорил? Ни один человек не хотел этим заниматься!
— Никто не смог устоять перед моим обаянием. Долго уговаривать не пришлось, — Адам расплывается в широкой улыбке.
Эли фыркает, закатив глаза.
— И как ты терпишь этого павлина? — я не удерживаюсь от смеха.
Адам драматично вздыхает.
— Меня не нужно терпеть, Мегс. Мной нужно наслаждаться, — он самодовольно ухмыляется, явно довольный произведенным эффектом.
Я качаю головой, улыбаясь. Адам неисправим. Но, признаться, его появление и помощь как нельзя кстати. Гора с плеч.
— Ладно, — говорю я, принимая пакет с едой. — Хватит красоваться. Лучше скажи, что им говорить? У нас даже плана толком нет.
Адам отмахивается.
— План? Мегс, где ты видела, чтобы красота рождалась по плану?
— Например, я. Родители долго планировали ребенка, — Эли, уже копавшаяся в коробке с украшениями, поднимает голову. — А что будем делать со сценой?
Я ухмыляюсь, Эли уделала его!
Адам задумывается, почесывая подбородок.
— Пусть украсят в стиле «Адам».
Мы с Эли переглядываемся.
— В стиле «Адам»? Это как? — спрашиваю я, приподняв бровь.
— Блестяще, ослепительно и незабываемо! — Адам расставляет руки, словно представляя себя на сцене, купающегося в лучах славы. После этого начинается соревнование Эли и Адама, кто лучше и красивее. Они приводят аргументы, спорят и хвастаются, пока мы не доедаем свою еду. Я наблюдаю за этим представлением с легкой усмешкой, с этими двумя никогда не бывает скучно.
Девчонки увлеченно колдуют над стеной, превращая ее в осеннюю сказку с помощью листьев и блесток. А мы, тем временем, продолжаем сражаться с упрямой аркой. Кажется, она не поддается нашим усилиям. Но тут на помощь приходит Адам, и дело сразу идет на лад! С его поддержкой мы, наконец, начинаем видеть свет в конце тоннеля. Клей надежно фиксирует листья, а проволока укрепляет конструкцию, шаг за шагом приближая нас к заветной цели.
У нас, кажется, действительно получается! После долгих усилий арка готова. Пусть она и вышла немного неровной, зато получилась очень осенней и атмосферной.
Мы отходим на пару шагов, чтобы оценить результат. Зал преображается на глазах: мерцают гирлянды, а арка из листьев добавляет уюта. Мы довольно улыбаемся друг другу, чувствуя приятную усталость и удовлетворение от проделанной работы. В воздухе витает легкий аромат сухих листьев, смешанный с запахом хвои от гирлянд. Взгляд скользит по залу, выхватывая детали, которые еще предстоит доработать. Нужно добавить больше света, чтобы подчеркнуть золотистые оттенки листьев. Может быть, развесить небольшие фонарики, имитирующие светлячков, в ветвях арки? Это добавит немного сказочности и загадочности.
Идея с тыквами у подножия арки кажется все более привлекательной. Представляется, как они, словно маленькие солнышки, будут согревать своим теплом и цветом. А рядом с ними – корзина с яблоками, источающими сладкий, осенний аромат. Вдруг, приходит еще одна мысль. А что, если добавить к арке несколько веточек рябины с ярко-красными ягодами? Это добавит яркий акцент и подчеркнет осеннюю палитру. И, конечно же, не забыть про шишки! Они идеально впишутся в общую композицию, напоминая о лесе и его дарах.
Но этим мы займемся завтра. Сил осталось совсем немного, а нам еще нужно съездить в торговый центр и выбрать себе наряды и украшения на осенний бал. Я дожидаюсь, пока все выйдут из актового зала, чтобы закрыть его на ключ. А пока отправляю Эли и Адама за нашими куртками. Мы встречаемся в раздевалке, одеваемся и выходим на улицу. У ворот школы стоит машина Итана. Прекрасное завершение этого дня! Шоппинг с подругой и встреча с парнем! Интересно, Адам и Итан составят нам компанию?
Эли садится в машину к Адаму, а я жду, когда Итан выйдет и поздоровается. Но он просто открывает передо мной дверцу.
— Привет, Мег. Как прошел учебный день?
— Привет. День был насыщенным, но в актовом зале еще много работы. Куда мы едем? — я потягиваюсь и легонько целую его в щеку. Я чувствую знакомый парфюм от его шарфа. Что-то сладкое, ваниль... черешня. Но быстро отгоняю эти мысли.
— В торговый центр, я правильно понял?
— Ты с нами?
— А у меня есть варианты? Только давай не задержимся там надолго, я вымотался после учебы.
Я залезаю в машину, и меня тут же окутывает знакомый запах его одеколона – смесь сандала и чего-то свежего, древесного. Уютно.
— А что за осенний бал? — спрашивает Итан, взглянув на меня краем глаза. — Я, кажется, что-то пропустил.
— О, это будет грандиозное событие! — с энтузиазмом отвечаю я. — Школа устраивает его раз в год, и в этот раз тема – "Зачарованный лес". Все будет украшено в стиле сказки, с гирляндами, фонариками, искусственными деревьями... Но он, кажется, перестает слушать меня.
Итан заводит машину, и мы трогаемся с места. Я смотрю в окно, наблюдая, как проплывают мимо знакомые улицы.
Как же мне хочется, чтобы он слушал меня и разделял мои увлечения не только в постели, но и в обычной жизни.
Я вздыхаю, чувствуя, как легкое разочарование смешивается с привычной теплотой от его присутствия. Итан всегда такой – сосредоточенный на своих делах, погруженный в свои мысли. Я знаю, что он любит меня, но иногда мне кажется, что он воспринимает мои увлечения как нечто второстепенное, как милые, но не слишком важные детали моей жизни.
Я так хочу поделиться этим предвкушением с ним, увидеть в его глазах хоть искру интереса, но он уже переключился на дорогу, на свои мысли о том, как быстрее добраться до торгового центра.
Мы подъезжаем к торговому центру. Я выхожу из машины, чувствуя, как мое настроение немного падает. Я знаю, что мы проведем время вместе, но это будет не то время, о котором я мечтаю.
Я смотрю на Итана, который уже выходит из машины, и пытаюсь улыбнуться.
— Ну что, пошли? — спрашивает Итан, поправляя свой шарф.
Я беру его под руку, и мы направляемся к входу, стараясь не потерять Эли и Адама в толпе. Главное, чтобы Итан не заскучал слишком сильно.
Внутри торгового центра, как и ожидалось, шумно и многолюдно. Я сразу чувствую, как Итан напрягается. Он не любит такие места, предпочитая тихие парки или уютные кафе. Эли, наоборот, сияет от восторга, словно рыба, выпущенная в океан. Адам, кажется, просто плывет по течению, готовый поддержать любую авантюру.
— Так, куда первым делом? — спрашивает Эли, оглядываясь по сторонам. — Может, в тот новый магазин косметики? Там сейчас скидки!
Итан стонет, но я легонько сжимаю его руку, давая понять, что потерпеть придется.
— Не верю, что ты это говоришь, Дэвис, — закатив глаза, говорит Итан.
Она в недоумении смотрит на него, покачивая головой. Я, по правде говоря, тоже не понимаю, к чему он это сказал.
— Ты выросла в богатой и приличной семье, но в итоге мы ходим в этой дыре и ищем скидки? Это же смешно, — ухмыляется Итан.
Он продолжает ухмыляться, словно только что выдал гениальную шутку, а не бестактное замечание. Возможно, его раздражает, что Эли, имея все возможности, добровольно выбирает "дыру" и скидки. Или, может, он просто пытается подколоть ее, как это часто делает.
Я глубоко вздыхаю. Этот поход по магазинам обещает быть интересным. Мне нужно как-то сгладить углы и не дать этой маленькой искре перерасти в серьезную ссору. В конце концов, мы просто хотим провести время вместе и немного развеяться. И я знаю, почему Эли сейчас радуется скидке: она копит деньги до выпускного, чтобы осуществить свой план по побегу. Я знаю Эли достаточно хорошо, чтобы понимать, что творится у нее в голове. Она не из тех, кто будет молчать. Скорее, она устроит истерику, выскажет все, что о нем думает, и докажет, что он не прав. Но сейчас, в этой "дыре" с яркими вывесками и кричащими скидками, ее молчание ощущается особенно остро.
Я вспоминаю, как однажды мы с Эли обсуждали ее детство. Она рассказывала об огромном доме, о дорогих игрушках и путешествиях по всему миру. Но в ее голосе не было ни капли хвастовства. Скорее, легкая грусть. Она говорила, что ей всегда не хватало чего-то настоящего, чего-то, что нельзя купить за деньги. Возможно, именно поэтому она так ценит простые вещи, такие как поход в магазин за скидками.
Итан, конечно, этого не знает. Он видит только внешнюю сторону, богатую наследницу, которая почему-то выбирает "дыру" вместо бутиков. Он не понимает, что для Эли это не просто экономия денег, а способ почувствовать себя ближе к обычной жизни. Да, она любит брендовые и стильные вещи, но никогда этим не хвастается и не ставит себя выше других, как Итан, и меня это обижает. Кажется, если наши родители недостаточно богаты, как их, то мы отбросы общества для него. Он словно пытается самоутвердиться за счет Эли, подчеркивая ее "неправильный" выбор. Но он не понимает, что ее выбор – это не просто экономия денег, это протест против его мира, мира показной роскоши и пустых ценностей.
Я чувствую, как во мне нарастает раздражение. Хочется одернуть его, объяснить, что он не прав, что он видит только поверхность, не понимая глубины. Но я сдерживаюсь. Знаю, что это только подстегнет его, и он начнет еще больше провоцировать Эли.
— Тебя никто не заставлял идти с нами, — резко обрывает его Адам. Он всегда готов встать на защиту Эли, даже если это означает конфликт с другом. Эта преданность согревает мне сердце. Адам всегда был ее рыцарем, готовым сразиться за свою принцессу с любым драконом. — Проявляй уважение к моей девушке.
Итан фыркает, отводя взгляд. В его глазах читается пренебрежение, смешанное с недоумением. Он, наверное, думает, что Адам просто ослеплен красотой Эли, не видя ее "странностей". Он не понимает, что Адам видит в ней гораздо больше, чем просто красивую обертку. Он видит ее доброту, ее искренность, таланты и самое главное — он ценит ее как личность и любит душу.
Эли, к моему удивлению, сохраняет спокойствие. Она не опускается до его уровня, не начинает оправдываться или доказывать свою правоту. Она просто улыбается Адаму, и в этой улыбке столько благодарности и любви, что Итан, кажется, на мгновение опешил. Он снова портит атмосферу, и мне сложно справляться с его язвительным характером. Он всегда недоволен, словно привык к жизни в роскоши и комфорте. Я не понимаю, почему он так зациклен на своем высоком статусе. Эли, например, такая же аристократка, но ведет себя гораздо проще и открыто.
Итан избегает наших встреч и не хочет общаться с моими друзьями, считая их недостойными. Но как он может так думать, если я тоже в их компании? Мы обедаем в фастфудах, одеваемся в обычных магазинах торгового центра, гуляем по паркам, наслаждаемся кофе и хот-догами на заправке, готовим шашлыки на природе и пьем недорогое пиво из ближайшего магазина. Что же с ним не так? Почему он не может просто расслабиться и наслаждаться жизнью, как все мы? Я не могу не задумываться, что, возможно, Итан просто не знает, как быть счастливым вне своей привычной зоны комфорта. Его мир, наполненный роскошью и высокими стандартами, становится для него не только привилегией, но и тюрьмой. Он словно заперт в золотой клетке, где каждое движение должно соответствовать строгим правилам, а каждый шаг — быть идеальным. Но разве это действительно жизнь? Разве не в простых радостях, таких как смех с друзьями или вечерние посиделки у костра, заключается истинное счастье?
Эли, с её легкостью и открытостью, кажется, находит баланс между своим происхождением и реальной жизнью. Она умеет наслаждаться моментами, не зацикливаясь на статусе или мнении окружающих. Она словно дышит свободой, и это притягивает людей к ней. Эли умеет смеяться над собой, не боится показаться смешной или неуклюжей. В её компании я чувствую себя комфортно, как будто мы можем быть настоящими, без масок и притворства. Она гордится своими корнями, состоянием и происхождением, но и не позволяет им определять её жизнь. Почему Итан не может взять с неё пример? Может быть, он боится потерять свою идентичность, если начнет общаться с «обычными» людьми? Но ведь я не считаю себя чем-то особенным, и мои друзья — это просто люди, с которыми мне приятно проводить время. Они не менее ценны, чем те, кто окружает Итана.
Каждый раз, когда он отказывается от приглашения, я чувствую, как между нами растет пропасть. Я пытаюсь понять, что движет им, но его холод и высокомерие лишь усиливают моё недоумение. Я часто ловлю себя на мысли, что, возможно, Итан просто не умеет отпускать контроль. Его жизнь — это постоянная борьба за соответствие ожиданиям, которые он сам же и создал. Он не может позволить себе быть уязвимым, не может позволить себе ошибаться или выглядеть смешным. В этом контексте его язвительность становится защитным механизмом, который помогает ему сохранять дистанцию и не показывать свои слабости. Но разве это не делает его жизнь еще более одинокой?
Я очень переживаю за наши отношения с Итаном. Если он не изменит свое поведение, я не вижу у нас будущего. Его постоянное презрение к моим друзьям и эта его напыщенность... все это создает огромную трещину между нами. Хуже всего то, что рядом с ним я чувствую, как моя самооценка просто падает в пропасть. Я пытаюсь донести до него, как мне больно. Говорю, что друзья – это часть моей жизни, и его неуважение к ним – это неуважение ко мне. Но он словно не слышит. Отмахивается, говорит, что они "не его уровень"
Я постоянно чувствую его взгляд, боюсь сказать или сделать что-то, что вызовет его недовольство. Кажется, я живу под микроскопом, где каждое мое движение подвергается оценке и критике.
Иногда мне кажется, что он делает это намеренно. Подрывает мою уверенность, чтобы я полностью зависела от него. Чтобы я думала, что без него я ничто.
Я отпускаю его руку, и в голове рождается вихрь сомнений. Что делать? Выплеснуть все, что накипело, и окончательно испортить этот вечер, а может, и не только его? Или проглотить обиду, сделать вид, что ничего не произошло, и позволить ситуации просто раствориться в воздухе?
Но как же обидно! Обидно за себя, за подругу, которую я не смогла защитить. Страх потерять Итана парализовал меня, заставил промолчать, когда нужно было говорить. И теперь этот страх, как змея, обвился вокруг моего сердца, отравляя каждый вдох. Я предала подругу, предала себя, и все ради чего? Ради призрачной надежды сохранить то, что, возможно, уже давно треснуло.
Эли нарушает неловкую тишину и напряжение между нами своим ледяным спокойствием:
— Мне все равно, что ты думаешь, Итан. Я пришла сюда провести время со своим парнем и подругой, а твое высокомерие меня никак не задевает. Если тебя что-то не устраивает, ты можешь покинуть это место.
Я никогда не видел ее такой. Такой спокойной и рассудительной. Эли всегда была эмоциональной, способной разнести все в пух и прах своим взрывным характером. Но сейчас, рядом с Адамом, она изменилась. В ее голосе нет ни тени привычной ярости, только твердая уверенность в себе и своих словах. Это непривычно и, признаться, немного пугает.
Кажется, наша перепалка могла длиться вечно. Мы стоим, насупившись друг на друга, готовые и дальше выяснять, кто прав, а кто виноват. К счастью, Адам, видимо, решил, что с него хватит. Он решительно берет нас всех за руки и тащит в ближайший магазин вечерних платьев.
И вот мы, я, Эли и парни, уже бродим между рядами сверкающих тканей и кружев. Платья всех цветов и фасонов висят, маня к себе. В общем-то, именно за этим мы и приехали в торговый центр – выбрать наряды на осенний бал. А вовсе не для того, чтобы тратить время на бессмысленные ссоры. Теперь, окруженные этой красотой, мы, кажется, и сами немного успокоились, и с энтузиазмом принялись за дело.
Я останавливаюсь перед вешалкой с платьями глубокого изумрудного цвета. Они словно шепчут о тайнах осеннего леса, о бархатной ночи и мерцании звезд. Одно, с длинным рукавом из тончайшего кружева, особенно привлекает мое внимание. Я представляю, как оно будет смотреться в танце, как кружево будет мягко облегать руки, а юбка плавно скользить по паркету.
Эли, тем временем, уже примеряет ярко-красное платье с открытыми плечами. Она крутится перед зеркалом, сияя от восторга. Красный цвет ей безумно идет, подчеркивая ее светлые волосы и яркие глаза.
Несмотря на обилие прекрасных платьев, Эли мечтает о более объемном силуэте. Поэтому мы решаем продолжить поиски в другом месте.
Входим в магазин, и нас тут же окутывает атмосфера настоящего сказочного бала. Платья здесь — словно сошли со страниц старинных романов, пышные и волшебные. Эли моментально загорается, увидев наряд цвета слоновой кости с многослойной тюлевой юбкой. Она примеряет его, и я не могу сдержать восхищенного вздоха: платье сидит идеально, подчеркивая ее хрупкую фигуру и превращая в настоящую принцессу.
Я же продолжаю свой поиск изумрудного идеала. Мой взгляд останавливается на платье с корсетом, расшитым бисером и пайетками. Оно смелее предыдущих, но при этом невероятно элегантное и загадочное. Надеваю его и чувствую себя уверенной и соблазнительной. Корсет идеально подчеркивает талию, а юбка из струящегося шелка мягко облегает бедра.
Парни, кажется, уже устали от нашего шопинга, но терпеливо ждут. Итан, заметив мое замешательство, подходит и говорит: "В изумрудном ты выглядишь как настоящая королева". Его слова становятся решающими. Эли, увидев мое преображение, тоже в восторге. Она говорит, что в этом платье я словно сошла с картины эпохи Возрождения. Мы обе счастливы: Эли нашла свое платье мечты, а я — свой изумрудный секрет.
Остается решить вопрос с обувью и аксессуарами. Заходим в обувной магазин, где нас ждет еще один приятный сюрприз. Эли находит туфли цвета слоновой кости, украшенные жемчугом, которые идеально подходят к ее платью. Я же выбираю туфли на высоком каблуке, обтянутые изумрудным бархатом.
Взглянув на наших парней, я невольно улыбаюсь. Кажется, они уже давно перешли в режим "ожидания". Глаза потухли, плечи поникли, а в руках, словно тяжелые трофеи, покоятся наши пакеты. Мы, конечно, увлеклись. Четвертый магазин подряд, и каждый раз: «ну вот это точно последнее!». Но, несмотря на все признаки усталости, они продолжают терпеливо ждать, изредка переглядываясь и обмениваясь понимающими взглядами. Ох, шоппинг с парнями... это как минное поле, где каждый шаг может привести к взрыву скуки и раздражения. Ты вся такая воодушевленная, представляешь себе, как подберешь идеальное платье, а он уже через пять минут начинает ныть, что ему жарко, скучно и вообще, "зачем тебе столько вещей?".
Вместо того, чтобы наслаждаться процессом, я постоянно чувствую себя виноватой за то, что заставляю Итана страдать. Он сидит на диванчике в примерочной с видом мученика, листает телефон и вздыхает так громко, что слышно даже через закрытую дверь.
Эли сияет. И дело не только в новом платье, идеально подчеркивающем ее фигуру. Дело в Адаме. В том, как он, забыв про усталость, с энтузиазмом выбирает туфли, перебирая коробки и предлагая варианты, словно от этого зависела судьба мира. В том, как он, прищурившись, рассматривает колье, пытаясь угадать, какое лучше всего подойдет к вырезу платья. Эли чувствует себя так, словно ей повезло в тысячу раз больше, чем кому-либо другому. Не потому, что у нее было красивое платье и дорогие украшения, а потому, что рядом был Адам, искренне вовлеченный в процесс, делающий все, чтобы она чувствовала себя особенной. И это было дороже любых бриллиантов.
С аксессуарами было сложнее. Мы перемерили множество колье, серег и браслетов, пока не нашли идеальные варианты. Эли выбрала жемчужное колье и серьги-гвоздики, а я — серебряное колье с изумрудным кулоном и длинные серьги с зелеными камнями.
Меня не покидает мысль о том, с кем я пойду на осенний бал. Итан не учится в нашей школе, поэтому он не имеет никакого отношения к этому мероприятию. Адам, очевидно, будет с Эли. Марк с Гвин, а Дэвид наверняка с Трейси.
Мы выходим из магазина, уставшие, но счастливые. За окном уже темно. В руках у нас пакеты с нашими сокровищами. Разгружаем вещи по машинам и решаем немного прогуляться по главной площади. Итан, как обычно, не в духе. Он раздраженно вздыхает и что-то бубнит себе под нос. Я иду рядом, стараясь не обращать внимания на его ворчание, и наблюдаю за Эли и Адамом. Они дурачатся, смеются и, кажется, совершенно не замечают усталости. В свете ночных огней города они выглядят такими счастливыми и беззаботными, наслаждаясь компанией друг друга. Эта картина, полная юношеского задора и радости, согревает меня изнутри, несмотря на прохладный вечерний воздух.
Я останавливаюсь у фонтана, подсвеченного разноцветными огнями. Вода мягко журчит, создавая успокаивающую атмосферу. Эли и Адам уже бегают вокруг него, пытаясь поймать брызги. Я присаживаюсь на край фонтана, наблюдая за ними. Итан остается стоять в стороне, скрестив руки на груди и хмурясь.
Тишина давит, как обычно. Наши встречи с Итаном превратились в обсуждение одного человека – его самого. Его успехи в университете, перспективы в отцовской фирме – вот и все темы. Иногда он бросает дежурный вопрос о моей жизни, но я чувствую, что слова пролетают мимо его ушей. Мы не проводим много времени вместе, но я уже научилась лгать о нашем "счастье", о том, как все замечательно. Но сегодня, глядя на Эли и Адама, я вдруг вижу пропасть между нами. Приезд к нему домой, очередной дорогой подарок, ужин из ресторана, вино, секс и такси домой. Эта схема вдруг предстает передо мной во всей своей неприглядности. И все же, я не могу уйти. Я привязана к Итану, влюблена в него, и эта любовь держит меня в этой клетке. Я пытаюсь убедить себя, что это нормально. Что многие пары живут так. Что главное – стабильность и комфорт. Но глядя на Эли и Адама, на их смех, на то, как они переглядываются, я вижу что-то настоящее, что-то, чего у нас никогда не было. У них есть связь, искра, понимание без слов. У нас же лишь хорошо отлаженная схема, ритуал, лишенный души.
Я знаю, что должна что-то изменить. Но страх сковывает меня. Страх остаться одной, страх потерять ту иллюзию счастья, которую я так тщательно поддерживаю. Страх признаться себе, что я живу во лжи. Итан красив, успешен, щедр. Он тот, о ком мечтают многие. Но он не видит меня. Он видит лишь красивую картинку, дополнение к своему идеальному миру. Он был как фейерверк, когда мы только встретились. Дерзкий взгляд, игривая улыбка, каждое слово – вызов и обещание чего-то невероятного. Страсть бурлила в нем, заражая меня своим жаром. Он был неукротимым, и я, словно мотылек, летела на этот огонь.
Сейчас он — лишь бледная тень себя прежнего. В его глазах нет искр, улыбка кажется натянутой, а страсть... она просто испарилась, оставив после себя лишь пепел. Кажется, он сдался, как только понял, что я привязана к нему. Будто, достигнув цели, он потерял интерес к игре. И это невыносимо больно.
Я боюсь спросить, боюсь услышать правду, боюсь разрушить ту хрупкую иллюзию, что еще остается между нами. Но молчание становится невыносимым. Оно давит на меня, словно тяжелый камень, лишая воздуха и надежды.
Я знаю, что рано или поздно мне придется заговорить, придется узнать, что скрывается за этой маской безразличия. Но пока я просто смотрю на него, пытаясь запомнить каждую черточку его лица, словно прощаясь с ним навсегда.
Последние два дня пролетают вихрем. Мы с Эли, при поддержке Адама, героически завершаем украшение актового зала к осеннему балу. Трейси, к сожалению, заболела, и вся подготовка ложится на наши плечи. Раз Трейси не сможет пойти, у меня появляется шанс найти себе партнера. Дэвид оказывается свободен, и мы заранее договариваемся пойти вместе.
Уроки в этот день тянутся бесконечно. Кажется, даже мухи летают медленнее обычного. Я слушаю учителей вполуха, мысли мои далеко-далеко, где-то в облаках, в вихре кружев и музыки. Я уже вижу себя на осеннем балу, блистающей в свете софитов. После школы Эли и Адам подвозят меня до дома, пообещав вечером забрать на бал.
Скинув школьную форму, я сразу же отправляюсь в душ, смывая с себя остатки учебной рутины. После душа нежно наношу крем на кожу, предвкушая, как он будет сиять под светом бала. Затем наступает время волшебства – я приступаю к укладке волос.
Все готово к превращению в королеву: макияж, платье, аксессуары – моя изумрудная сказка ждет своего часа. Осталось совсем немного, и я окунусь в этот волшебный мир.
Я наношу легкий тон, подчеркиваю скулы, и вот уже на веках заиграли изумрудные тени, вторящие цвету моего платья. Тушь делает ресницы длинными и пушистыми, а губы трогает нежно-розовая помада. Взгляд становится выразительным и загадочным.
Наконец, наступает момент истины. Я достаю из чехла платье. Изумрудный шелк струится в руках, словно вода. Надев его, я чувствую себя совершенно другой – уверенной, красивой, готовой к приключениям. Платье идеально сидит по фигуре, подчеркивая талию и открывая плечи. Легкая юбка обещает кружиться в танце.
Остаются последние штрихи. Тонкая серебряная цепочка с изумрудным кулоном ложится на шею, а в ушах засверкали серьги с маленькими бриллиантами. Я надеваю изящные туфельки на каблуке, и вот, отражение в зеркале окончательно убеждает меня – я готова.
Осенний бал, конечно, событие волшебное, но подготовка к нему ощутимо пробивает брешь в моем бюджете. Платье, туфли, аксессуары – все это выливается в кругленькую сумму. И ладно бы, если бы я могла рассчитывать на какую-то помощь. Вот, например, Адам, как настоящий джентльмен, оплатил покупки Эли на кассе. Я, честно говоря, надеялась, что Итан хотя бы предложит разделить расходы, ну или хотя бы что-то оплатить. Но он даже не заикнулся об этом. Пришлось все тянуть самой. В общем, бал обещает быть красивым, но кошелек мой теперь плачет горькими слезами. В голове крутятся мысли о том, что, наверное, я слишком старомодна в своих ожиданиях. Может, сейчас не принято, чтобы парень оплачивал девичьи траты на бал? Может, я сама виновата, что не озвучила свои финансовые затруднения? Но ведь это как-то неловко, выпрашивать деньги на платье. Хотелось, чтобы это исходило от него, как проявление заботы и внимания. В душе поселяется какое-то неприятное чувство. Не то обиды, не то разочарования.
Дело ведь не только в деньгах. Важно чувствовать себя нужной, знать, что человек готов разделить с тобой не только радость, но и бремя подготовки к важному событию. Адам, оплатив покупки Эли, показывает, что ему не все равно. Итан же, своим молчанием, оставляет меня наедине с моими финансовыми проблемами.
Телефон пронзительно звенит, и на экране высвечивается имя Эли: «Мы с Адамом уже подъехали».
Сердце подпрыгивает от волнения. Я хватаю сумочку со стола, накидываю пальто и пулей вылетаю из дома.
Когда я сажусь в машину, у меня вырывается невольный вздох восхищения. Эли и Адам выглядят просто потрясающе. Она в пышном платье цвета слоновой кости, которое идеально подчеркивает ее светлые волосы. Адам, в черном смокинге, с розой на кармане пиджака, точно в тон платью Эли, кажется сошедшим с обложки журнала.
Сегодня осенний бал, и на нем выбирают королеву и короля вечера. Я, признаться, всегда была уверена в своей победе. Мои наряды всегда безупречны, а танцы – выше всяких похвал. Но, глядя на эту пару, я впервые чувствую сомнение. Они настолько гармоничны и прекрасны, что кажется, будто сама судьба уготовила им эти титулы. Что ж, посмотрим, как пройдет вечер. Конкуренция, похоже, будет серьезной.
Когда машина останавливается у школы, меня тут же накрывает волной осеннего бала. Праздник чувствуется во всем: в ярких гирляндах и шарах, украшающих фасад, в возбужденном гомоне учеников, спешащих внутрь. Из распахнутых дверей вырываются обрывки музыки, смех и тихие перешептывания. Даже осенний ветер, кажется, поддается общему настроению, весело кружа опавшие листья во дворе. Во мне нарастает предвкушение чего-то особенного, волнующего. В животе порхают бабочки, и я невольно улыбаюсь.
Я выхожу из машины, и прохладный осенний воздух касается моего лица, словно приглашая в этот вихрь веселья. Вдохнув прохладный осенний воздух, я чувствую запах яблок и корицы, доносящийся из открытых окон. Наверное, в холле уже вовсю идет подготовка к угощениям. Я ступаю на асфальт, усыпанный золотыми листьями. Под ногами они шуршат, словно приветствуя меня. Школа, украшенная гирляндами из кленовых листьев и гроздьями рябины, выглядит особенно нарядно. В свете фонарей все кажется немного сказочным, нереальным. Поправив платье, я глубоко вдыхаю, стараясь унять волнение. Каждый шаг к дверям школы кажется шагом в другой мир, мир, где сегодня вечером сбудутся мечты и зародятся новые истории. В толпе спешащих учеников я замечаю знакомые лица. Кто-то машет рукой, кто-то подмигивает, а кто-то просто улыбается в ответ. Все нарядные, взволнованные и счастливые.
Шум голосов внутри школы нарастает, сливаясь с ритмичной музыкой. Мы втроем проходим через арку, ведущую в холл, который теперь не узнать. Это наша заслуга – моя, Эли и Адама. Стены укутаны тканью осенних оттенков, а в углах – композиции из тыкв, веток и сухих листьев. Мягкий свет гирлянд, обвивающих колонны и стены, создает уютное, почти сказочное сияние. А под самым потолком, словно в невесомом танце, кружатся золотистые шары. Они порхают легко и непринужденно, напоминая осенний листопад, застывший в воздухе в золотом вихре.
Музыка, тихая и ненавязчивая, словно сотканная из звездной пыли, заполняет пространство, обволакивая каждого гостя невидимой вуалью. Она не заглушает разговоры, а лишь подчеркивает их значимость, делая каждое слово более весомым и искренним. В воздухе витает аромат яблок в карамели и свежеиспеченных пирогов, щедро расставленных на длинных столах, покрытых клетчатыми скатертями. В конце зала, словно драгоценный камень, красуется блестящая и роскошная сцена. Мы вложили в её оформление всю душу. Нашей целью было создать атмосферу настоящего осеннего праздника, и, кажется, нам это удалось. Гирлянды, переплетенные с яркими веточками рябины и забавными маленькими тыквами, словно шепчут о приближении уютных вечеров и теплых семейных посиделок. Сцена дышит осенью, приглашая всех окунуться в её волшебство. Свет софитов, отражаясь от лакированной поверхности, заставляет рябиновые ягоды вспыхивать рубиновыми искрами, а тыквы, кажется, подмигивают своими оранжевыми боками. В воздухе витает легкий аромат сухих листьев и корицы, словно невидимый художник добавил последний штрих к нашей осенней картине.
Эли и Адам, словно две звезды, затмевают своим сиянием весь бальный зал. Их движения грациозны и легки, а в глазах плещется такое счастье, что невозможно отвести взгляд. Я стою в стороне, любуясь не только танцующей парой, но и всей этой волшебной атмосферой осеннего бала. Золотые листья, украшающие зал, мерцание свечей, тихая музыка – все это создает ощущение сказки.
Мой взгляд сразу выхватывает Марка и Гвинет, едва я оказываюсь в зале. Признаться, я ожидала увидеть Гвинет в привычном черном, словно она собирается не на осенний бал, а на похороны. Но сегодня она превосходит все ожидания! Ее пышное желтое платье, так эффектно контрастирующее с фарфоровой кожей и вороными волосами, выглядит просто потрясающе. Марка редко увидишь не в его обычной одежде, но сегодня он ничуть не уступает остальным парням в зале. Их появление вместе всегда вызывает легкое недоумение. Марк, душа компании, вечно окруженный друзьями, и Гвинет, загадочная и отстраненная, словно принцесса из старинной сказки. Они кажутся представителями разных миров, но что-то необъяснимое притягивает их друг к другу. Я замечаю, как Марк что-то шепчет ей на ухо, и на ее лице мелькает едва заметная улыбка. Это такая редкость, что зрелище становится еще более завораживающим. Что же их связывает? Дружба? Романтика? Или что-то, что я просто не могу понять? В любом случае, для меня Эли и Адам – одна из самых интригующих пар на этом балу, и я не могу отвести от них глаз.
Внезапно я чувствую легкое прикосновение к плечу. Холодная ладонь заставляет меня вздрогнуть и обернуться. Передо мной стоит Дэвид. Скоро начнется конкурс на звание короля и королевы бала, и его появление как нельзя кстати. "Прости, немного опоздал", – произносит он, слегка запыхавшись, и протягивает мне руку, приглашая на танец. В его глазах читается искреннее сожаление. Он выглядит великолепно и серьезно в строгом костюме, с красной розой в кармашке пиджака.
Главное, что он смог выручить меня и вообще пришел, а то, что не получилось встретить меня – это мелочи. Я принимаю его руку, ощущая, как легкий холодок от его пальцев переходит на мою кожу. Его ладонь немного влажная, что выдает его волнение. Наверное, бежал, чтобы успеть, – думаю я, стараясь не обращать внимания на это мимолетное ощущение дискомфорта. Музыка меняется, и зазвучал более медленный, чувственный вальс. Дэвид ведет меня в центр зала, и мы закружились в танце.
После нескольких танцев, перемежающихся шутками о неуклюжих па Адама, мы немного переводим дух. Ну, а что поделать, если Эли с детства кружится в вальсах и медленных танцах на аристократических приемах, а Адам только сейчас постигает азы этого искусства под ее чутким руководством? Веселье немного улеглось, и на сцену выходит наш завуч, по совместительству ведущий осеннего бала, чтобы объявить о начале конкурса на короля и королеву. В жюри восседает моя мама и учителя нашей школы. Оценивать будут танец и, конечно же, внешний вид пары. На сцене стоит стол, а на нем – коробка, полная бумажек. На каждой из них написан танец, который каждой паре предстоит вытянуть наугад.
Мы встаем в очередь к столу с коробкой. Пары одна за другой подходят, вытягивают свои "счастливые билеты" и с тревогой разворачивают их. Кто-то радостно вздыхает, кто-то разочарованно хмурится. Наконец, подходит наша очередь.
Я протягиваю руку и, закрыв глаза, вытаскиваю сложенный листок. Разворачиваю его и читаю: "Танго". Танго! Мои глаза расширяются. Танго я танцевала всего пару раз, и то, скорее, баловалась, чем серьезно училась. Это танец страсти, огня, резких движений и сложных поддержек. Вальс и медленный танец – это одно, а танго... совсем другое.
Я смотрю на Дэвида. Он тоже читает листок через мое плечо. На его лице читается легкое замешательство, но тут же оно сменяется решимостью.
— Танго, значит танго, — говорит он, сжимая мою руку еще крепче. — Будем импровизировать. Главное – страсть и уверенность. Ты же у меня королева, Мегс!
Его слова немного успокаивают меня. Импровизировать... Да, это наш шанс. Мы не будем пытаться повторить сложные па, а просто почувствуем музыку и друг друга.
Ведущий объявляет, что у пар есть пятнадцать минут на подготовку. В зале поднимается легкий гул. Кто-то начинает разминаться, кто-то лихорадочно обсуждает стратегию.
Дэвид берет мои руки в свои и начинает медленно вести меня в танце. Не танго, пока нет. Просто плавные движения, чтобы почувствовать ритм, чтобы настроиться друг на друга. И я начинаю расслабляться. В его руках я чувствую себя уверенно и спокойно.
Зал наполняется тихой музыкой, и ведущий начинает объявлять пары одну за другой. Каждая пара старается показать себя во всей красе, но после нескольких танцев я начинаю немного скучать. Все меняется, когда объявляют Эли и Адама. Мои лучшие друзья выходят на паркет, и я не могу не волноваться. Мы все боремся за титул короля и королевы осеннего бала, и конкуренция серьезная.
— Их танец - румба! — торжественно объявляет ведущий. Мое сердце екает. Румба! Я думала, нам с Дэвидом не повезло с танцем, но румба без подготовки - это настоящий вызов. Я знаю, что Эли и Адам мои соперники, но я верю в них. В их искренность, в их чувство ритма, в их умение импровизировать. Я с замиранием сердца жду, что они покажут.
Они занимают свои позиции, и в тот момент, когда первые ноты румбы заполняют зал, я вижу, как они обмениваются взглядом. Музыка набирает обороты, и они начинают двигаться. Это не идеальная румба, выверенная до миллиметра, с профессиональной техникой и отточенными па. Нет, это румба, пропитанная чувственностью и искренностью, танец, рожденный из самой души. Адам ведет Эли уверенно, но нежно, словно приглашая ее раскрыться в этом движении, довериться ему и музыке. Эли отвечает ему грацией и легкостью, словно они танцуют не на конкурсе, под пристальными взглядами судей, а вдвоем в пустой комнате, наслаждаясь каждым мгновением, каждым прикосновением, каждым вздохом. В этот момент существуют только они, музыка и танец, сплетающиеся в единое целое. Музыка становится все более страстной, и их движения становятся более смелыми. Адам слегка прижимает Эли к себе, она отвечает легким наклоном, позволяя ему вести ее дальше в этом вихре эмоций.
Однозначно, этот танец принадлежит именно им. Наполненный чувствами, страстью, искрой и тем флиртом, который всегда был между ними. Когда музыка стихает, зал взрывается аплодисментами. Я чувствую, как гордость переполняет меня. Они не просто станцевали румбу, они рассказали историю. И в этот момент, я понимаю, что для меня они уже стали королем и королевой этого осеннего бала, независимо от решения жюри.
Мы с Дэвидом решили ненадолго отвлечься от конкурса и подойти поболтать к Эли и Адаму. Рядом с ними уже вовсю суетились Марк и Гвин. Они казались мне необычайно оживленными, даже возбужденными, гораздо больше обычного. Я даже мелькнула мысль, не пронесли ли они тайком алкоголь на бал. Но, подойдя ближе, я заметила, что помимо общего подъема, в их поведении проскальзывала какая-то нервозность, какая-то суетливость. Что-то с ними было не так.
Дэвид, уловив мой внимательный взгляд, тоже прищурился, глядя на Марка и Гвин.
— Что-то с ними не так, да? — прошептал он, словно опасаясь спугнуть причину их странного поведения. Я кивнула. Алкоголь, конечно, мог бы объяснить их приподнятое настроение, но эта нервозность, эти резкие движения... это было что-то другое. Мы подошли ближе, стараясь держаться непринужденно.
— Привет, ребята! Как вам конкурс? — спросил Дэвид, обращаясь к Эли и Адаму с улыбкой. Те ответили что-то вежливое, но их взгляды тоже то и дело скользили к Марку и Гвин. Казалось, они тоже заметили что-то неладное.
Марк, услышав вопрос Дэвида, резко обернулся, его глаза неестественно блестели.
— Конкурс? Да все просто супер! Великолепно! Правда, Гвин?
Гвин, до этого что-то оживленно рассказывавшая Эли, вздрогнула и нервно рассмеялась.
— Абсолютно! Просто потрясающе! — ее голос звучал слишком громко, слишком натянуто.
Я заметила, как Марк постоянно теребит манжет рубашки, а Гвин то и дело поправляет несуществующие складки на платье. Их руки слегка дрожали. Что-то они явно скрывали. И это "что-то" заставляло их нервничать. Неужели они что-то натворили? Или, может быть, сами стали жертвами какой-то неприятной ситуации.
Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Даже музыка, до этого казавшаяся приятным фоном, теперь давила на уши. Я украдкой взглянула на Дэвида. Он, как и я, внимательно наблюдал за Марком и Гвин, его брови были слегка сдвинуты. Он явно тоже чувствовал, что дело нечисто.
— Все в порядке, ребята? — спросила я, стараясь придать своему голосу непринужденность, — Вы как-то... взвинчены сегодня.
Внезапно Марк схватил Гвин за руку и потащил ее в сторону танцпола.
— Пойдем, милая! Потанцуем! Нужно же наслаждаться моментом!
Гвин сопротивлялась, но Марк был непреклонен. Он буквально вытащил ее на танцпол, где они начали двигаться в каком-то хаотичном, дерганом ритме, совершенно не попадая в такт музыке. Их движения были больше похожи на конвульсии, чем на танец. Это все выглядело безумно странно и непонятно, но у меня не осталось времени на раздумья по поводу их поведения.
Вот и наш выход! Ведущий объявляет следующей нашу пару, и мы поднимаемся на сцену. Танго... танец страсти, чувственности, огня, который прожигаешь взглядом. И вот, мы с Дэвидом стоим на сцене, и я понимаю, что мы далеки от этого образа. Эли и Адам тоже не были виртуозами, но между ними чувствовалась искра, настоящие эмоции, и это добавляло шарма их движениям. Мы с Дэвидом – просто друзья, школьные приятели. Никакой искры, никакого томного взгляда, только дружеское подтрунивание и взаимная поддержка. А тут – танго. Да еще и на школьном конкурсе! Что ж, выбора нет. Музыка заиграла. Пора танцевать. Посмотрим, что из этого выйдет. Может, хоть немного страсти нам удастся изобразить. А может, это будет самое смешное танго в истории нашей школы. В любом случае, мы постараемся не упасть. Музыка захлестывает нас, выталкивая на сцену. Первые аккорды танго – резкие, дерзкие – заставляют меня вздрогнуть. Дэвид берет меня за руку, его ладонь такая же влажная, как и моя. Он пытается изобразить уверенный взгляд, но я вижу, как нервно дергается уголок его губы.
Мы начинаем. Шаг вперед, шаг назад. Дэвид ведет меня вправо, потом влево. Движения, которые казались такими простыми на видео, что мы смотрели на пятнадцатиминутной подготовке, сейчас кажутся сложными и неуклюжими. Я чувствую себя марионеткой, дергающейся в руках неумелого кукловода.
В зале повисает напряженная тишина. Я чувствую на себе взгляды зрителей – учителей, одноклассников, родителей. Наверняка, они ждут страсти, огня, того самого танго, которое заставляет сердца биться чаще. А что видят они? Двух перепуганных школьников, пытающихся не запутаться в собственных ногах.
Дэвид пытается сделать поворот. Я спотыкаюсь. Он крепче сжимает мою руку, удерживает меня от падения. В этот момент наши взгляды встречаются. В его глазах я вижу не страсть, а скорее сочувствие и... веселье. И я не могу сдержать улыбку.
И тут что-то меняется. Наверное, это тот самый момент, когда мы перестаем пытаться изображать то, чем не являемся. Мы просто начинаем танцевать. Не идеально, не страстно, но искренне. Мы смеемся, переглядываемся, подшучиваем друг над другом прямо во время танца.
Движения становятся более плавными, более естественными. Мы импровизируем, добавляем свои собственные элементы. Это уже не танго, каким его знают в Аргентине. Это наше танго – танго двух друзей, которые просто дурачатся на сцене.
В зале слышатся смешки. Сначала тихие, неуверенные, а потом все громче и громче. Я вижу, как учителя улыбаются, а одноклассники аплодируют. Мы не становимся чемпионами, это очевидно. Но мы, кажется, смогли подарить зрителям немного радости.
Музыка заканчивается. Мы замираем, тяжело дыша. В зале раздаются бурные аплодисменты. Дэвид крепко сжимает мою руку.
— Даже если мы не выиграем, ты все равно останешься для меня королевой этого вечера.
В зале повисает напряженная тишина. Последние аккорды музыки затихают, и все взгляды прикованы к Марку и Гвин. Они только что завершили свой вальс, последний танец конкурсной программы. Легкий, воздушный, кажется, они парят над паркетом. Им достался самый простой танец, вальс, но даже в нем чувствуется волнение и надежда. Теперь остается только ждать. Через несколько минут объявят результаты, и станет известно, кто станет победителем этого года. В зале гаснет свет, и на сцену выходит ведущий. Его голос, обычно такой бодрый и энергичный, сейчас звучит приглушенно, торжественно. Он произносит несколько дежурных фраз о красоте танца, о таланте участников, о том, как сложно было жюри сделать выбор. И мне сложно сдержать волнение, я сжимаю руку Эли, пытаясь унять дрожь в пальцах, Дэвид поглаживает мое плечо, но это не помогает. Даже слова поддержки Адама. Я была королевой бала много лет подряд, но сейчас, после нашего провального танца, я начинаю сомневаться в победе.
Наконец, ведущий делает паузу, словно намеренно затягивая момент. В зале воцаряется абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим шепотом и сдавленным дыханием. Я чувствую, как мои ладони вспотели.
— И победителями этого года становятся... – голос ведущего дрожит, – ...Марк Нельсон и Гвинет Агриче, ученики класса номер сто семьдесят три!
Взрыв аплодисментов оглушает зал. Конфетти сыплются дождем, ослепляя глаза. Сердце бешено колотится в груди, заглушая даже оглушительный рев толпы. В ушах звенит, а перед глазами пляшут разноцветные пятна конфетти. Невозможно! Это какая-то чудовищная ошибка! Как они могли? Все, что я чувствую, – это жгучая, обжигающая зависть.
Гвинет Агриче? Серьезно? Да она же... да она же просто совершенная нелепость! Я готова признать поражение кому угодно, даже смириться с провалом нашего с Давидом танца, но только не с этим! И вот они, сияющие, поднимаются на сцену, чтобы принять свои дурацкие короны.
Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Боль немного отрезвляет. Нужно взять себя в руки, но это чертовски сложно. Я окидываю взглядом зал. Все вокруг ликуют. Они аплодируют, свистят, поздравляют новоиспеченных короля и королеву. Никто, кажется, не разделяет моего возмущения. Никто не видит, насколько это несправедливо. Эли, конечно, пытается меня подбодрить, но её слова кажутся лишь солью на рану. Вся эта ситуация с выборами на осенний бал просто унизительна. Я искренне считаю, что титул короля и королевы должны получить только те, кто действительно этого достоин. И в моём понимании, это мы с Дэвидом, и, возможно, Эли с Адамом. Но Гвин и Марк? Нет, я просто не могу представить их в этих ролях! Это кажется какой-то нелепой шуткой.
Я понимаю, что, возможно, звучу как обиженная маленькая девочка, но я не могу с собой ничего поделать. Я отворачиваюсь от Эли, стараясь скрыть свое раздражение. Мне не хочется выплескивать на нее свой негатив. Она пытается помочь, и я это ценю. Но сейчас мне просто нужно время, чтобы переварить эту несправедливость.