Я СЪЕМ ТВОЮ ДУШУ НА ЗАВТРАК | 18+

Часть 2.

Время истекло.

Как тут внимание высшего правителя привлекло движение справа и меткие выстрелы, прострелившие ему плечи. Крик Дэйчи заполнил лес, и он покачнулся. Спрыгнув с дальнего дерева, Ноэль приземлился как тень. Отвлекая вампира, охотник метнулся в сторону. Нильсен-Майерс и Суарес подорвались с земли, чтобы вернуть себе оружие и прикрыть Хендерсона. Они втроем набросились на вампира, загнав его в ловушку и атаковав с трех сторон.

Сопротивляясь, Дэйчи заметно сбавил обороты. Три серебряные пули, застрявшие у него в теле, и множественные колотые раны, оставленные серебряными лезвиями, сделали свое дело, пожирав его силу и заставив вампира мучиться.

— Ребята, поднажмем! — целясь в Коноэ, бесстрашно призвал Ноэль. Маска тигра на лице приглушила его голос. Высший правитель дернулся и ответил мощным ударом, сбивая солдата с ног.

Собрав волю в кулак, им пришлось позабыть о слабостях, боли, резавшей тело не хуже ножа, и о том, что они всего лишь люди. Ослепленный неистовой яростью, он развернулся к Марии и сделал замах для сокрушительного удара. Предвидев это, охотница нырнула вниз и попыталась вывести его из равновесия, едва не отхватив ногой по позвоночнику. Подхватив мачете Эллен, Чикаго подстраховал Мари, чтобы та успел перекатиться из-под следующего замаха древнего вампира. Она обронила нож, и мелкая заминка дала Дэйчи преимущество. Проскользнув между ними, вампир подобрал лезвие и полоснул им по косым мышцам живота Суарес.

Перед глазами пронеслась вся жизнь. Мария негромко взвизгнула, прикрыв ладонью образовавшееся на платье алое пятно, что только продолжало увеличиваться. Сердце Чикаго болезненно перевернулось. Зажав пальцы в твердый кулак, он подавил рвущиеся наружу эмоции и мотнул головой.

Вытаращившись на сослуживицу, Ноэль впал в ступор. Его быстро отрезвил налетевший на него вампир. Чудо, что охотник выдержал столкновение. Хендерсон ответил сопротивлением, однако недолгим. Дэйчи впечатал Ноэля позвоночником в дерево.

Закрывая собой Мари и пробиваясь через тьму перед глазами, cпровоцированную болевым шоком, Чик выполнил комбинацию прямых и боковых ударов по его уязвимым местам, заставляя Коноэ потерять концентрацию. Касаясь слабых точек врага, он из раза в раз обжигал того серебром. И все равно ему не доставало скорости охотников. По сравнению с ними Чикаго был черепахой. Подскочив, Ноэль присоединился к битве. Один отвлекал, другой атаковал. Зажатый между ними вампир начал паниковать. Он пытался увернуться, однако у него не получалось предугадать, откуда прилетит следующий удар.

Дэйчи споткнулся, и Ноэль предпринял все усилия, чтобы хотя бы ненадолго задержать его. Этих мгновений хватило, чтобы Мария вскочила и, не обращая внимание на боль, завела руку для очередного броска. В другую секунду в шею вампира вонзился ее нож. Брызнула кровь. Коноэ взревел, выпутываясь из захвата. Хендерсон чертыхнулся, успев увильнуть от его кулака.

И в миг, когда вампир собрался сделать последний свирепый бросок, Чикаго бросился навстречу с пистолетом и зажал спусковой крючок. Выстрел раздался вибрацией по костям. Тело высшего правителя дернулось. Cам он замер на месте с ужасом на лице, будто не верил в свою судьбу. Ноэль и Чик сообща завалили вампира на землю. Пуля угодила в солнечное сплетение и раскрасила одежду в синий. Склонившись над гадом и приставив дуло к его груди, Чикаго, рвано дыша, ранил Дэйчи в сердце. Несколько мгновений он сопротивлялся, но почти сразу умер.

Судорожно выдыхая через рот и медленно опуская одеревеневшую руку, Нильсен-Майерс четко осознавал: убийство брата Лилит положило не конец кошмару, оно заложило лишь его начало.

Скинув с лица маску, Ноэль бросился к Эллен и, упав перед ней на колени, надрывно завопил. Его разрывающий сердце крик волной эха пронесся по лесу и дрожью забрался под кожу, пока тот содрогался в рыданиях, склонившись над телом своей пары. У солдата не было времени принять и оплакать потерю.

Не шевелясь, Чикаго сочувствующе смотрел в его сторону. Адреналин помог ненадолго притупить боль, вонзающуюся острыми шипами в его органы и приносящую неизбежную пытку при малейшем вдохе. Сломанные ребра сдавливали грудную клетку, вызывая позывы тошнотворной муки при каждом движении. Отголоски битвы висели гулом у него в сознании.

Вытерев рукавом текущую из носа кровь, Чик дошел до Марии, сидевшей около дерева. Дыхание девушки было прерывистым, сквозь мелко дрожащие пальцы выходила кровь. Ему стоило немалых усилий опуститься напротив нее. Он убрал ее ладонь от живота, и оценивающий взгляд упал на резаную рану длиной примерно в пять дюймов, проглядывающую из-под порванной ткани платья. Чикаго осторожно заглянул в пропитанную кровью прорезь, чтобы понять, насколько сильно задел нож, и подавил нервный вздох. Зрелище не для слабонервных. Концы кожи разошлись, оголив мясо, но, по крайней мере, порез был не критично глубоким.

— Придется зашивать, — обретя за испугом дар речи, он озвучил мысли вслух.

— Есть чем? — облизнув пересохшие губы, тихо вымолвила Мари.

— Этим займутся врачи. Пока не знаю как, но они у тебя будут. — Стащив с себя пиджак, Чик услышал, как у него щелкнуло ребро и замер от нешуточного прострела. Мария привстала и, сцепив зубы, помогла ему снять рубашку, которой впоследствии он закрыл рану и наложил как перевязь, обвязав вокруг талии охотницы. Вытащив из джинсов ремень, Чикаго использовал тот, чтобы туго затянуть над порезом. Из-за неудобного места расположения ранения сделать жгут было крайне не просто и практически бесполезно. «Хоть бы помогло», — умолял он про себя.

Убрав руки, Нильсен-Майерс отогнул шарф и проверил порез на ее шее, что выглядел гораздо лучше того, каким наградил ее мерзавец на животе.

— Спасибо. — Мари запросто могла бы слиться с полотном.

— Здесь нельзя оставаться, — проронил Чикаго, угнетенно отводя глаза. Смотреть на нее в удушающе уязвимом состоянии было невыносимо. — Когда Лилит узнает о случившемся, она придет за нами. Мы должны выбираться.

Выпрямившись, Мария покачнулась и, зажмурившись, припала к стволу. Он молча наблюдал за ее действиями. Суарес с горем пополам доковыляла до Хендерсона и положила ладонь на его спину, выказывая поддержку.

— Ноэль, я так соболезную... — шепотом пролепетала она.

— Мари, тебе лучше... Отойти от меня.

— Что? — спрятав ладонь за спину, в замешательстве переспросила Мария. — Почему?

— Боюсь, тебе придется убить меня.

                            ***

Заподозрив неладное, Чикаго нахмурился и потянул Мари назад. Тогда охотник обернулся, и ее мир заново перевернулся. Понимание обрушилось на них, как оползень. Скинуло в бездну, погребая под тяжелыми валунами. Его кожа приобрела землистый оттенок. Некогда зеленые, полные страсти и озорства глаза затянул кровью глубокий синий. В невидящем плотоядном взгляде отразился холодный свет луны, который не имел ничего общего с тем, что она знала.

— До того, как я нашел вас, меня укусил и.. кажется, прикончил кровопийца. — Его речь становилась странной и медленной. Он утрачивал над ней контроль.

В голове помутилось. Заледеневшие внутренности рвала на куски подлая безысходность.

— Н-нет! — Горящее от боли горло сковали невидимые цепи. В позвоночник воткнулись пропитанные отчаянием ядовитые спицы, а в груди закололо от ужасающей безнадежности. — НЕТ! — Отступив, она споткнулась, и Чик поймал ее. Рана на животе остро кольнула, но ей было плевать, душу уже охватил адский огонь. Осев в его руках, Мари пыталась снова почувствовать ноги и обрести равновесие. — Мы можем что-нибудь придумать! — Она отказывалась верить в то, что для Ноэля было все кончено. — Чикаго, может быть, еще есть шанс завершить превращение?

Ноэля начало выворачивать кровью, характерной вампирам. Она не раз видела, как боевые соратники превращались, и от их прежних личностей ничего не оставалось. Но после перевоплощения Чика все равно слепо надеялась.

— Слишком поздно, — Нильсен-Майерс опустошенно прошелестел губами, болезненно подтверждая неизбежное. — Ноэль уже очнулся, и, судя по тому, что мы видим, его трансформация протекает неправильно. Проекция души не была передана... Боюсь, время на исходе.

Это означало, что cкоро Хендерсон обратится в неразвитого. Ноэль повалился на землю, скорчившись от боли.

— Мария... — улыбаясь сквозь слезы, простонал Ноэль. — Присев возле него вопреки предостережению, она подавила вырывающийся мученический стон и коснулась ледяных пальцев старого друга. — Передай ребятам, что они лучшие... — завопив в агонии, он вновь прикрыл веки и прогнулся в позвоночнике, покрываясь капельками пота. — Скажи Альваро, что в его.. отстойной полосатой футболке он ни одну девчонку не подцепит. — Рассмеявшись, Мари проглотила застилавшие глаза слезы, а Ноэль с неконтролируемой силой сжал ее ладонь и, улыбнувшись в последний раз, добавил: — Ты всегда была... моей любимой напарницей, чудачка... — Не сдержав эмоций, она прислонилась лбом к их замку рук, чувствуя, как в груди трепещет изнывающее сердце. — Я благодарен тебе за то, что ты сейчас со мной. Прошу тебя... Позволь мне умереть с честью, — тяжело сглотнув, солдат отдышался и протянул ей пистолет, — пока я еще не лишился души.

Приняв у него пистолет и прикусив мокрую от слез губу так сильно, что та запульсировала, Суарес понимающе закивала, пролепетав еле слышное «я помогу». Борясь с темнотой перед глазами и теряя связь с реальностью, Мари наставила на Ноэля прицел. Она была обязана собраться и положить конец его мукам. В сознании всплывали образы их дружбы и общих побед. Как еще недавно на званом ужине в штаб-квартире, они вместе шутили над ребятами, не подозревая о том, что это был их последний ужин.

Ощущая, как слезы обжигают кожу, а сердце тонет во тьме безысходности, Мария склонила голову и, обреченно опустив дрожащий у нее в руках ствол, расплакалась в голос, виновато глядя сквозь пелену слез на физические и душевные страдания друга.

— Так нельзя... нельзя, — всхлипывая, повторяла себе она, пытаясь вернуть контроль над эмоциями, взявшими верх.

Надежное прикосновение Чикаго, заставило задрать подбородок. Нежно проведя кончиками пальцев вдоль изгиба ее челюсти, он, не произнося ни слова, забрал у нее оружие.

— Мне ужасно жаль, Ноэль. — Нильсен-Майерс намеревался взять на себя и закончить то, что Мари не смогла. Отвернувшись, она вздрогнула от выстрела и вжалась лицом в штанину Чика. — Мария, я соболезную. — Парень успокаивающе гладил ее по волосам, а его мрачный голос рассеивался на фоне громыхания крови в ушах. Все вокруг помутнело, окрасившись в серо-зеленый. Платье казалось как никогда тесным. Знакомое, мерзкое чувство. Каждый миг ей становилось хуже, что означало, Мари вот-вот отключится. Она продолжала сопротивляться. Сейчас ни в коем случае нельзя поддаваться слабости. Но у тела, похоже, были совершенно иные планы. — Мы навели много шума. Сюда скоро прибудут патрули. — Чикаго взял Суарес за предплечья и потянул наверх. Его руки были на ней, однако он сам становился все дальше и тише. — Тайная организация разберется. Нам пора убираться из страны.

Направив еще один тревожный сигнал с часов непосредственно в штаб, Мария больше не управляла собой. Она даже не успела предупредить об этом Нильсен-Майерса. Единственное, что девушка была способна сделать, прежде чем глаза заволокла непроглядная тьма — испустить его имя на последнем дыхании:

— Чикаго...

                             ***

— Отец, мы успеем до того, как случится худшее. Нам всем придется смириться с тем, что других вариантов нет. Если компании удастся собрать нужный персонал и подготовить самолет вовремя, это значительно увеличит наши шансы.

Сухость во рту приклеила язык к небу, а жажда задушила. Открыв веки, вместо родного «шевроле корветт» в незнакомом автомобиле она узнала светло-кремовый салон «мерседес бенц-класс». В ногах лежало что-то, что мешало сдвинуть ступни вместе. Полученные в бою травмы и гематомы, оставленные ударами вампиров, напоминали о себе при малейшем качке кабриолета, с шумом несущегося по автостраде. Голову безжалостно кружило, как на сумасшедшем аттракционе, и оттого жутко мутило.

Проморгавшись и сдавив челюсти, Мари подтянулась с невыносимой резью и чувством потери, расцарапывающим грудную клетку в кровь. Блуждающий взгляд упал на разбитые костяшки длинных пальцев, а после скользнул выше, к изнуренному и напряженному профилю Чикаго. Он говорил по телефону, похожему на одноразовый. Фокус зрения сохранялся мутным и расплывчатым.

— Не теряйте нас. Я не знаю, когда у меня появится следующая возможность выйти на связь. Мы не будем рисковать, чтобы не доставить никому лишних проблем. Знайте, что мы пошли на этот шаг не просто так. И... Я вас люблю.

От него это было не просто непривычно слышать, а даже страшно. Чик попрощался с родными. Хлопнув крышкой телефона, он задержал на Мари пристальный взор, сквозящий скрытым волнением, и затем, хмуро воззрившись на дорогу, мягко проговорил:

— Скажи, что тебе лучше. Тебе больше нельзя засыпать.

Ей прострелило бок, в который ранее угодил ботинок Дэйчи, и она, стараясь держать выражение лица расслабленным, скукожилась, надеясь, что незаметно. Из пульсирующей ножевой раны неумолимо сочилась кровь. Мария запахнула на себе накинутый кожаный пиджак Нильсен-Майерса.

— Мне лучше, — прохрипела она, прочистив воспаленное горло.

— Понятно. — Чик не поверил ей. Краешки его губ обреченно опустились еще ниже.

— Я не видела этой машины раньше.

— В гараже у родителей стояла.

— Твоя?

Он посмотрел на нее, как на ненормальную.

— Ты же не думала, что у меня только один автомобиль?

— У меня нет сил закатывать глаза.

Чикаго передал Марии мобильный.

— Предупреди Альваро и выброси. От наших телефонов я уже избавился, не забыв записать самую важную информацию. — Рабочие электронные часы на запястье Мари также не обнаружила. — Мы едем на аэродром, оттуда улетим. Агентство отца предоставило ему частный самолет и в срочном порядке организует для нас вылет. Лилит и вся династия Коноэ не успокоятся, пока не уничтожат нас. Мы не сможем прятаться за спинами охотников вечность. Оставаться в Нью-Йорке еще опаснее, чем бежать. Если не уберемся из города сейчас, не сможем выбраться вообще. — Он делал передышки между предложениями, сдавливая руль. Чик тоже терпел неподдельную боль.

Оставлять друзей и уезжать на неопределенный срок в неизвестность было тяжело. Бросать семью — больно. Но Чикаго был прав. Нельзя допустить того, чтобы из-за них пострадал кто-то еще. Не уехать, когда появился шанс, было бы опрометчиво. А просидеть взаперти целый век, прячась за другими от тех, кто может жить тысячу лет и рано или поздно непременно явится за тобой, убив перед этим всех, кого ты любишь, и того хуже.

— Компания предоставит сменную одежду и медикаменты. Нужно дождаться команду медперсонала и получить разрешение от авиационных властей на посадку.

Из-за скверного самочувствия Суарес практически не соображала, едва схватывая информацию. И тем не менее поразилась тому, сколько всего Чик успел провернуть за то время, что она провела в отключке. Прошло меньше часа.

— Как мы улетим без документов? — От переживаний скрутило желудок. — Они в моей квартире в Бронксе.

— Конверт, который я припрятал для тебя, был не единственным. Я сделал запасные оригиналы и после выписки собрал дежурную сумку на случай, если придется бежать. — Эта сумка стояла у нее в ногах. — В ней все необходимое: деньги, паспорта, аптечка, оружие, боеприпасы, лицензии на них и прочие документы.

— Отлично. – У Марии отлегло от сердца, и она уточнила: — Ничего не поменялось? Первая точка: Таиланд?

Нильсен-Майерс кивнул.

— Чем дальше отсюда и жарче, тем лучше. Туда вампирам будет сложнее до нас добраться, но нанятые Коноэ люди со временем могут выйти на нас.

Набрав номер Альваро, Мария поднесла телефон к уху и услышала первый гудок.

— У тебя максимум пять минут. Никому не сообщай, куда мы поедем, — вдруг предупредил Чик. — Эта информация может навредить. Я сказал отцу лишь потому, что он под защитой Королевской Империи и должен был заказать вылет. Мы все равно там долго не засидимся. Говори быстро и только по делу.

— Хорошо, — промямлила Суарес, посмотрев в окно. Тяжелые веки слипались. Мари направляла незримые остатки сил на то, чтобы держать их открытыми. Жаль, мир, в котором они жили, не являлся сном. Они бросили охотников в лесу, даже не передав тела организации, поскольку это было невозможно. Мария испытывала глубокую вину. Как принять то, что и эти ребята покинули отряд, и ей снова пришлось попрощаться с напарниками. Память о совместных заданиях, поддержке в трудные моменты и давней дружбе с Ноэлем обратилась не только непосильным бременем, рвущим сердце в клочья, но и долгом перед охотниками — они cЧикаго были обязаны выжить.

Фернандес-младший не подходил к телефону. Должно быть, дежурство затянулось. Сбросив вызов, Мари набрала ему сообщение:

«Варо, после свадьбы на нас с Чикаго напали вампиры. Совместными усилиями с охотниками мы убили брата Лилит. Один из вампиров пропал, поэтому она в любой момент узнает, если уже не узнала, что Дэйчи мертв. Ноэль, Эллен и Хью погибли. —Печатая, она никак не могла удержать под контролем бегущие по щекам слезы и поверить в высвечивающийся на экране текст. — Штаб получил мое оповещение. Мы должны в срочном порядке уехать из страны и скрыться. Прошу, не ищите нас. Я не знаю, насколько наше бегство затянется, но если у меня появится безопасная возможность выйти на связь, я обязательно свяжусь с тобой.

p.s. Я уже скучаю по ним, даже по Хью... Ноэль просил передать вам, что вы лучшие. А еще, что твоя полосатая футболка — отстой. И в ней ты не подцепишь ни одну девчонку ;)

За слабой мелькнувшей улыбкой теплой памяти о погибшем друге у нее задрожал подбородок. Игнорируя поднявшуюся дрожь, она шумно вдохнула через рот и допечатала:

p.p.s. Я с ним полностью солидарна! Позаботься о себе — отдай ее Джастину ха-ха-ха. Люблю и крепко...»

По тому, как машина замедлилась, она заметила, что Чик сильно сбросил скорость.

— Не так давно ты сказала, что ангел-хранитель из меня так себе. — Метнув мимолетный взгляд с приборной панели на нее, ни с того ни с сего припомнил он, и энергия в салоне странно переменилась. Чикаго озадачил. Разве это не было всего лишь ее сном?

— К чему ты это вспомнил?

— Печально признавать: ты была права.

Отстегнув ремень и опустив руль, Нильсен-Майерс потянулся к ней. Все вокруг вмиг заколебалось и перевернулось. Через пару секунд раздался оглушивший ее громоподобный взрыв. Разум вновь угасал от поглотившей его мощной волны боли. Вырвавшаяся яркая вспышка ослепила их. Марию сильно толкнуло вперед, и объявшее машину разрушительное пламя породило хаос, оставляя за собой лишь густой дым прошлого.

«пять дюймов» — двенадцать сантиметров.