Я СЪЕМ ТВОЮ ДУШУ НА ЗАВТРАК | 18+

Часть 3.

Его бурлящие эмоции никак не вписывались в уютное пространство, залитое мягким светом, что отражался в залитых счастьем глазах гостей, обменивающихся искренними улыбками и теплыми словами. Внутри повсюду витала атмосфера единства, любви и радости.

Добравшись до барной стойки, расположенной в отдельном зале, Чик заказал у бармена несколько шотов текилы. Приметив его в подвешенном состоянии, Рай направился навстречу, cкорее всего уточнить, все ли в порядке.

Марк полз прямо за Чикаго, и, прежде чем сесть, придержал Райто.

— Я пережил стресс, — поставил его в известность он. — Чикаго бешеный. О Мари лучше ничего не спрашивай.

Райто настороженно покосился в его сторону, а после присел рядом. На стул между ними упал Маркус.

— Отвали, — буркнул Чик, взбешенный посредничеством брата. В данный момент его бесил каждый неровный вдох, поэтому он с трудом удерживал копившийся внутри яд. — Я не нуждаюсь в няньке.

— Да я просто на стульчик рядом сел! — простонав, Маркус прилег на стойку.

Последующие часы незаметно летели. Парни болтали на отдаленные темы, пытаясь отвлечь его, что было довольно трогательно с их стороны. И у них даже получилось. Успокоив нервы, Чикаго отошел от бара, чтобы пообщаться с остальными родственниками, и застал Наоми c Марселем, с которыми ему посчастливилось перекинуться парой слов до того, как те отчалили. Для него стало неожиданностью присутствие короля целого магического измерения. О заговоре против человечества продолжали сетовать слухи.

Тетя поделилась новостью: был схвачен еще один подозреваемый в измене высший правитель, на сей раз клана в Великобритании. За Лилит пристально следили королевские силы, выжидающие со стороны вампирши провинность, за которую возникли бы основания ее схватить. Но та по закону подлости больше не допускала ошибок и была осторожна. Абсолютная тишина с ее стороны отнюдь неутешительна и могла означать, что среди королевских шпионов пополнялись ряды предателей. Или, того хуже, сигнализировать о зарождающейся буре.

Родственники и друзья смеялись, поднимая бокалы с шипящим шампанским и обмениваясь тостами. Наступило время для медленного танца молодоженов. На фоне отец разыгрывал на фортепиано романтический сюжет, исполняя заказанную трогательную песню. Ария и Райто, прикованные пятном белого света прожектора, кружились в центре зала, даря друг другу полные нежности взгляды. Чтобы разделить волшебный момент, вокруг них собрались близкие. Суарес упрямо избегала его, прячась в окружении подруг Арии. Ему хотелось нагнать ее, но, наученный горьким опытом, Чикаго пресекал появляющиеся мысли на корню. На Марию не стоит давить, иначе сделает только хуже.

Спустя добрую половину вечера после выноски свадебного торта, гости расходились, и поместье постепенно пустело. Когда торжество подошло к концу, Райто и Ария провожали последних друзей у ворот поместья. Чикаго находился внутри особняка и прощался с родными в банкетном зале. Выпитый алкоголь сказался на состоянии не самым чудесным образом. Его настолько расслабило и разморило, что он чуть ли не спал стоя.

— Я могу тебя отвлечь? — К нему подошла миловидная незнакомка с темно-зелеными глазами и розоватыми светло-русыми волосами, стриженными по ключицы.

Чикаго смерил ее безразличным взглядом и нейтральным тоном ответил:

— Я уже отвлекся.

— У меня вырубился мобильный. Не одолжишь свой, чтобы я заказала себе такси?

— Продиктуй адрес, я cам вызову. — Чик полез в карман за мобильным.

— Спасибо большое! — Она встала по другую сторону от него, чуть ли не навалившись всем телом. — Кстати, меня зовут Рэйчел.

— Здорово, — безучастно кивнул Нильсен-Майерс и ввел адресные данные, попросив продиктовать.

— Ты не представился, — тонко напомнила девушка.

Вообще он и не собирался...

— Чикаго.

— Чикаго?

«Да твою ж...»

Пропустив вопрос мимо ушей, он закончил вбивать информацию и протянул ей телефон.

— Можешь перепроверить адрес.

Пролистав данные, Рэйчел вернула ему гаджет и оговорила:

— Выбери, пожалуйста, тип оплаты: наличные.

— Не нужно, я оплачу. — Чик мотнул головой. — Я уже выбрал карту.

— Мне как-то неловко, — смутилась Рэйчел, кокетливо зачесывая прядь волос за ухо.

— Выдохни. Это всего лишь такси.

— Спасибо! — Она отблагодарила его дружелюбной улыбкой и чмокнула в уголок губ, быстрее, чем он успел понять, что произошло.

А в другую секунду между ним и Рэйчел пролетел кинжал и упал со звоном, врезавшись в стену. Вскрикнув от неожиданности, девушка в испуге отскочила. Чикаго, вздрогнув, остался на месте и принялся оглядываться в поисках той, от кого могла прилететь подобная дружелюбная весточка. Он обнаружил раздосадованную Марию, направляющуюся к выходу. Ощутив его ошеломленный взор на себе, она на миг остановилась. Не растерявшись, Мари одарила Чикаго невинной фальшивой улыбкой, адресуя следом воздушный поцелуй с такой безразличной манерой, с какой обычно отправляют на все четыре стороны, и покинула зал.

— Это было лишним, — вытирая кожу и практически дыша недовольством, высказал новой знакомой Нильсен-Майерс. Прежде чем вылететь искать свою неумеху, он назвал иномарку и номер машины: — Такси будет через десять минут. Я должен найти свою девушку.

Лицо новой знакомой изумленно вытянулось.

— Та ненормальная твоя девушка?

— Это одна из ее очаровательнейших черт. И нам повезло, что она предпочла промазать.

                            ***

Напоследок, попрощавшись с молодоженами, Мария планировала отыскать Чика раньше, чем она пообещала ему. В ее распоряжении оставались часы, чтобы обдумать ссору. Они вспылили, и оба были не правы. Чикаго скрыл от нее важную правду, но его слова были обоснованы. Рано или поздно ей придется его выслушать. После конфликтов с Серхио и правды Нильсен-Майерса о том, что изначально она была для него буквально палачом, в чье доверие ему нужно было втереться, Мари пугало то, что еще могло вскрыться, ведь ее вера и так была уже подорвана.

Из-за страха быть преданной Суарес действительно начала избегать его. Позицией взрослого человека подобное поведение не назовешь. Собравшись с мыслями и нащупав внутри себя лучик храбрости, она намеревалась пойти Чикаго навстречу и закрыть их недомолвки.

По крайней мере, до того, как стала свидетельницей его обмена телефоном с какой-то жмущейся к нему девушкой. Это обескуражило. Когда Чик допустил поцелуй незнакомки, за жгучей обидой в голову прилила кровь, она нащупала под рукавом платья закрепленный кинжал и метнула его быстрее, чем осознала, что делает. Лезвие пролетело над головами голубков.

Их глаза с Чикаго встретились. От него ей были не нужны уже никакие причины. Удаляясь от «замка» быстрым шагом, Мария завернула на опустевший задний двор, к одинокому цветущему дереву.

От выжигающего кости яда причиненной боли, разрывалась грудная клетка. Неужели он был готов предать все, что они построили, чтобы отомстить из-за такой мелочи?! Мария встряхнула головой, обхватив плечи. Что Чикаго пытался сделать? Вызвать у нее ревность? Им всерьез пришлось пройти через огонь и воду ради этого? Ради подобной низости?

С территории поместья выезжали последние машины. Огорченно свесив руки, она в потрясении уставилась на могучую вишню. Теплый весенний ветер покачивал ветви, усыпанные розовыми цветками, и разносил по воздуху сладкий цветочный аромат лепестков.

Сзади послышались тихие шаги, но Суарес была слишком разочарованна, чтобы обернуться. Сама не зная почему, она позволила Нильсен-Майерсу подойти к ней со спины. Тот, не касаясь руками, положил подбородок ей на макушку. Незаметно дрогнув, она почувствовала от него запах приторного алкоголя, смешанный с мятой.

— Чудовище.

— Если не хочешь, чтобы я тебя еще раз пристрелила, лучше уходи.

— Время перевалило за двенадцать. ­Finita la comedia, Maria, — он горячо прошептал ей на ухо. — Ты задолжала мне разговор.

— Пошел вон, Чикаго. Я не буду мириться с этой хренью.

— Ничего не было. Я заказал ей такси и только.

— Хороший мальчик. Сходи проверь, cела ли она в него.

Пройдя ограждение, Мария, чтобы оторваться, ступила за пределы поместья, на простирающийся зеленый луг. Чик следовал за ней по пятам. Нагнав, его сильные руки обхватили плечи и крепко прижали к нему. Он зарылся лицом в ее волосы, спуская по позвоночнику электрические разряды.

— Выходи за меня.

«Это какая-то неудачная шутка?» Потерявшись, Мари немного запоздала с ответом.

— ...Нет.

Нильсен-Майерс обошел охотницу, вероятно, чтобы увидеть ее раздосадованное лицо во всей красе. Наклонившись, он сгреб ее в охапку, положив голову на грудь. Последующий вдох дался Марии еще тяжелее.

— Выходи за меня. — Чикаго снова повторил свой бред, и Суарес, не выдержав, сбросила с себя груз его рук.

— Ты издеваешься надо мной?! Ты пьян! Сначала протрезвей, а потом мы обсудим, какая ты скотина!

— На твоем месте я бы не раскидывался оскорблениями и обвинениями, о которых потом ты можешь пожалеть.

— Пожалеть?! — Он не испытывал ни намека на раскаяние. И это било в спину лишь больнее. Мари удалялась все дальше от поместья, ближе к лесу и охотникам. — Чикаго, я попросила тебя подождать до завтра, а не до следующего года! И что ты сделал?! Решил отомстить мне флиртом с первой встречной? — От осознания скрутило желудок, и следом подкатила тошнота. — Мне не верится... — Остановившись, она яростно топнула. — Просто не верится, что, пережив ад, мы не можем прийти к договоренности и ссоримся из-за глупостей! — Не имея желания даже смотреть на него, Мария метнулась в сторону.

— Я ничего не сделал.

Она оттолкнула его, рявкнув:

— Имей совесть хотя бы признать!

— Мне нечего признавать, — продолжал настаивать Чик, чем сильнее ранил.

Откинув челку, Суарес переосмысливала очередной разговор, закончившийся ничем. Cтрашно хотелось покончить со всем, вернуться в свою квартиру и залезть с головой под плед, чтобы не видеть его и не слышать.

Она словно проглотила свое же лезвие.

— Я тебя ненавижу.

— Надеюсь, ты возненавидишь меня еще сильнее.

Бесстрастный, но двусмысленный ответ Нильсен-Майерса разворотил в ее душе хаос. Руки мелко задрожали. Кивнув ему, Мария заявила:

— Я не намерена оставаться здесь с тобой. Попрошу первого встречного вызвать мне такси до дома! — назло бросила она ему в лицо.

На что Чикаго выпалил брань и, придержав ее за талию, грубо забросил себе на плечо.

— Не шути так, Мария, — сурово предупредил он.

— Кто сказал, что я шучу?! — Мари брыкалась, и он стремительно вернул ее, поставив на то же место. Чик размыл последнюю каплю терпения, и Суарес сорвалась на него. Пытаясь достучаться, cквозь жгучую резь в глазах она заколотила его кулаками в грудь: — Почему ты не можешь меня отпустить?! Как же ты меня раздражаешь!

— Ну так врежь мне по-настоящему! — холодно подначил Чикаго, разведя руки в приглашении. — Давай! Ударь меня!

Тяжело дыша, Суарес влепила ему хлесткую пощечину.

— Полегчало? — Взяв ее лицо в ладони, он заставил заглянуть в свои бешеные глаза.

— Несомненно. — Испытав секундное раскаяние, Мари отвела взгляд, но Чик слегка встряхнул ее. — Просто отпусти меня! — Девушка попробовала вырваться, однако тот так крепко сжал в объятьях, что пришлось бы применить по-настоящему грубую силу, чтобы выбраться из хватки. О сердце разбивались волны терзаний и гнева, но она не желала причинять Чикаго настоящую боль. — Убери от меня руки!

Ссора раскалила атмосферу тяжелым напряжением. Слова сыпались и ранили не хуже ножей. Когда их голоса достигли предела, ветки близ стоящих деревьев хрустнули, и тело неосознанно напряглось даже не от сопротивления, а моментальной реакции на звук. В резком порыве Нильсен-Майерс отвлек ее, обезоружив безумным поцелуем в губы, горящим противоречиями. Затем еще одним в лоб. И двумя в разгоряченные щеки. Глубокая привязанность топила ярость.

— Я только с тобой, — отпрянув, твердо заявил Чикаго. На его лице отразились и злость, и страсть, и нежность. — Мари перестала бороться и повисла на нем, словно сказанное с самого начала было тем, что ей было важно услышать. — Мы должны быть не против друг друга, а друг за друга. У тебя есть я. Так положись на меня. У тебя есть дом — наша квартира. Если мы куда-то сегодня и уедем, то только туда. Я никуда не отпущу тебя, пока мы не расставим все точки, и я не верну тебя домой.

— Ты мне еще условия будешь ставить? — Смотря на него исподлобья, Мария раздраженно сдула челку. Одна ее часть порывалась поступить назло и уйти, а другая –уткнуться ему в грудь и громко расплакаться. — О чем речь? Как, черт возьми, мы можем быть друг за друга, когда ты готов так низко поступить после всего, что мы пережили?!

Тревога пронизала горло. Сглотнув, она интуитивно вгляделась в леcную чащу, и по коже прошел холодок от ощущения, что за ними наблюдают. «Охотники?» Проведя пальцем по дисплею, Суарес запросила вызов, дабы проверить обстановку.

— Я говорю тебе об одном, ты совершенно о другом! Понимаю, что подвел тебя, не сказав правду о Бьянке. Я виноват и даже не пытаюсь это отрицать! Но скажи мне, пожалуйста, когда я предал твое доверие настолько, чтобы ты могла так легко поверить в то, что я побежал бы к первой встречной?!

— Когда в последний раз ты подпускал к себе кого-то чужого? Что я должна была подумать, когда ты позволил той потаскухе поцеловать себя?!

— Повторяю еще раз: я ничего и никому не позволял. Я дал Рэйчел в руки мобильный, чтобы она проверила cвой адрес, никак не ожидая, что та потом решит в благодарность меня поцеловать.

— Рэйчел, значит!

— Мария, это всего лишь долбаное имя!

В животе зародилось дурное предчувствие. Марии показалось, что среди деревьев промелькнула фигура, двигающаяся слишком стремительно для человека.

— Что-то не так. — Мысли скомкались. У нее застучало в ушах, и она перестала слышать Чика. «О господи».

— Между нами давно что-то не так.

— Я не об этом. — Обратившись к часам, Мари в спешке отправила охотникам сигнал. — Уходим отсюда.

Их обдало внезапным порывом ветра. А через мгновение на землю прилетело нечто, что окончательно добило ее, выбив из легких воздух и забрызгав кожу кровью. Мир вокруг оглушительно треснул, став совершенно далеким. Нереальным. У намертво приросших к земле ног Марии лежали две отрубленные головы боевых соратников: Эллен и Хью. Их лица были изувечены. Каждую клеточку тела заполнила невыносимая мука, не позволяющая ни отвести невидящий взгляд, ни продохнуть. Сжавшееся сердце завопило о страдании, но крик застрял внутри глухим молчанием, вонзаясь острием сокрушения в грудную клетку.

За поцелуем переполняющего ужаса, она почувствовала холодный металл на коже, однако не вздрогнула.

— Слишком поздно, — самодовольно прошипел Дэйчи Коноэ, проведя ножом по ее горлу. Мари встретилась c остекленевшими глазами Чикаго, и их хрупкая реальность раскололась на части. Острое лезвие прорезало тонкую кожу, разрывая ткани и порождая за собой жгучую пронзительную боль теплой тягучей дорожки с привкусом железа и горького поражения.

В переводе с итальянского «Комедия окончена, Мария».