ГЛАВА 62. На руинах хрупкого сознания
Часть 1.
Для чего нам были даны две руки? Чтобы одной мы всегда могли крепко взять себя за другую.
Каждый прожитый день превращался в бесконечное испытание. На дежурство заступила новая смена, и вот уже в зал заседания Марию сопровождали незнакомые охотники. Тяжелые веки слипались, требуя восполнить недостаток сна. Ночью ей не удалось заснуть под яростное шипение неразвитых, от которого внутри все обрывалось, а волосы становились дыбом. После двенадцати сволочи, как с цепей сорвались и без конца бросались на стекла, пытаясь пробить клетку и выбраться наружу. Безоружность подкашивала. Каждый раз, когда это случалось, она подскакивала и настороженно осматривалась в поисках их страшных ликов.
Сегодня все решится. Либо Мари продолжит работать на тайную организацию, либо охотницу признают сообщницей вампиров и отправят в изолятор. Если верить словам Альваро, ее положению не позавидуешь. Cерхио сделал неверный шаг, обвинив Марию в подозрительном поведении, и эта ошибка могла здорово испортить общую картину.
Кроме того, офису был невыгоден переворот веры охотников по поводу осознанности вампиров и исключительных случаев. Они боялись, что изменения в укоренившихся представлениях, вбиваемых в головы солдат годами, могли создать помехи в работе. Лояльность охотников к нечисти способна поднять бунт среди бойцов, чего никак нельзя было допустить, ведь штаб достаточно слаб. Потери, какие несла организация среди охотников, невозможно было незамедлительно возместить. По этой причине в штаб часто переводили солдат вооруженных сил США. После посвящения в тайну они в экстренном режиме заканчивали дополнительную боевую подготовку и вступали в ряды охотников.
Из-за бесконечной нехватки рабочей силы охотники вынуждены служить правительству вплоть до пятидесяти лет. Те, кому посчастливилось дожить до среднего возраста, оставались при штабе и продвигались по карьерной лестнице, уходя от прямых обязанностей солдат, защищающих мирное население, в работу с бумажной волокитой.
Однако если полковник даст смягчающие показания, Суарес оправдают. Она сделала слишком много для общего дела, и терять бойца в ее лице офису тоже будет невыгодно.
Мари привели в заполненный присяжными просторный зал. Слушатели еще собирались и занимали места на стоящих в два ряда скамьях. В самом конце, за возвышавшемся на платформе продолговатым столом восседал Совет в составе верхушки.
Почетное место в центре занимал председатель тайной организации Митчелл Олдридж. Об этом коренастом мужчине она много слышала, но никогда не сталкивалась с ним лично. По правую руку от него с мерзким самодовольным видом сидел Клиффорд Барнс, с которым Марию угораздило вчера сцепиться. Когда она увидела в конце стола еще одно знакомое лицо, ей немного полегчало. Генерал-майор Дон Уилсон тоже присутствовал на заседании. «Хороший знак». Чем ближе Суарес подходила к Совету, тем отчетливее ей казалось, что она ступает по колючим иголкам, втыкающимся в ступни.
По бокам от Совета и на выходе дежурили охотники, обязанные контролировать порядок в течение всего суда.
Напротив стола, отдельно от скамеек, по правую и левую сторону наискосок располагались еще два дополнительных места, что позволяло видеть как Совет, так и присяжных. Один из стульев, находящийся в правом ряду, был уже занят полковником Фернандесом. Когда Мари вели к левому стулу, она почувствовала, как Серхио ненавязчиво оценивает ее состояние.
У входных дверей девушка приметила Альваро и Майю. Они зашли в зал позднее и теперь о чем-то взволнованно переговаривались. Слушание должно было вот-вот состояться. И спустя пару минут с места поднялся председатель совета.
— Доброе утро! Попрошу всех присутствующих встать, — оглядев помещение ястребиным взглядом, Олдридж, сцепив ладони на выпирающем животе, вновь заговорил: — Объявляю заседание по случаю слушания рядовой первого класса Марии Калипсо Суарес открытым.
Опустившись обратно на стул, председатель дал право сесть слушателям. На середину зала вышел молодой мужчина с короткой бородкой. В руках он держал бумаги, которые в дальнейшем, обращаясь к Мари, громко и четко зачитал:
— По предоставленным Вашим командиром данным, двадцать шестого октября Вы попали на территорию вампирского клана, расположенного в Бруклине, в районе Бенсонхерст.
— Верно, — как только Мари проронила голос, на нее уставился весь зал. Хотелось поежиться, но вместо этого она гордо расправила плечи.
— Прежде чем попасть на территорию, Вы прошли через некий скрывающий клан портал. У Вас есть объяснение тому, как вампиры могли создать подобный объект и скрыть внутри него целый клан?
— В отчете я упоминала о чародеях, породивших вампиров. Они создали защитный барьер, ключ к которому — кровь представителя клана.
— Как Вы обнаружили невидимый портал?
— Случайно. Я преследовала подозреваемого и находилась примерно в квартале от входа в клан.
— В Вашем рапорте указано, что Вы попали в клан, сдавшись напавшим на Вас вампирам.
Мария кивнула.
— Меня провели через портал.
— Вы выжили среди вампиров благодаря тому, что пошли на сделку с членом клана.
— На тот момент он являлся таковым.
— Почему Вы говорите в прошедшем времени?
— Тот вампир вышел из клана.
— Он пообещал Вам защиту взамен на содействие нашей организации и в дальнейшем раскрыл подробности внутреннего и внешнего устройства системы клана. Не показались ли Вам действия представителя вампирской расы подозрительными?
— Подозрительными? — с усмешкой переспросила она. — Разумеется, даже абсурдными. И тем не менее, я продолжила собирать информацию, пока мне представился шанс. Позже возникла угроза геноцида. Не все вампиры жаждут человеческого порабощения. Организация охотников выступает надеждой на будущее человеческой расы, поэтому впоследствии мотивы стали мне ясны.
Допрашивающий воззрился на нее исподлобья.
— В отчете Вы заявили, что вампиры нравственны, как и люди.
— Среди развитых есть исключительные случаи. — Подняв подбородок, Мария забросила ногу поверх другой. — Единицы, но все же они существуют.
— Находясь в клане, Вы поддавались давлению cо стороны вампиров?
— Каждый день, хотя некоторые из них были ко мне равнодушны.
— Вас пытались загипнотизировать?
— Единожды, когда я попала к правителям клана. Гипноз на мне не сработал.
— Где сейчас находится вампир, заключивший с Вами сделку?
Вот и настал момент истины. Суарес замолчала, ловя секунды на раздумья. Правда повлечет за собой кучу последствий и новых вопросов у Совета.
— Прямо позади Вас. — Донесшийся из зала приглушенно-хриплый голос в последний раз Мари слышала во сне. Этот невозмутимый, проникновенный тон убил ее и воскресил вновь. Она пораженно повернула голову, устремив немигающий взгляд в конец помещения. Это точно какая-то ошибка. Еще день назад он был прикован к койке и мог дышать лишь благодаря трубке, введенной в трахею.
Если бы Чикаго вышел из комы, ему бы потребовалось время на восстановление и реабилитацию. Не мог же он очнуться и заявиться, как ни в чем не бывало в офис прямо на заседание. Нет, это было бы невозможно. Ни его семья, ни врачи без боя не выпустили бы Чика из больницы.
«Если только... Он не сбежал».
Парень встал со скамьи и стянул с себя серый капюшон, оставаясь в кепке. Это и правда был он. «Чикаго». По спине пробежали мурашки. Секундное облегчение снесла лавина повисшего напряжения в зале, от которого наэлектризовалась кожа. Совершив кульбит, до боли сжимающееся сердце загромыхало в ушах. Мари машинально прикрыла рот кончиками пальцев, когда часть охотников с оружием наготове метнулась к нему, дабы защитить членов заседания, но им перегородили путь Майя и Альваро. Не мешкая, Фернандес прикрыл Нильсен-Майерса спереди, а Итикава сзади.
Поднятый переполох вызвал у Чикаго желание закатить глаза.
— Да начнется шоу. — Он рассек руками воздух.
В недоумении, сведя темные кустистые брови, полковник подорвался со стула и рявкнул на подчиненных:
— Итикава? Фернандес?! Вы что устроили?!
— Что все это значит? — Мари услышала позади себя громкий шепот.
По залу прокатился неодобрительный гул голосов.
— Исполняем свой долг, — непоколебимо сдерживая натиск и ухмыляясь отцу, кинул Альваро.
— Полковник, мы защищаем гражданского! — отчеканила Майя. — Никто из присутствующих не имеет права пытаться ему навредить. Отныне он является человеком.
— Тишина! — В попытке унять беспорядок Митчелл Олдридж, подобно коршуну, возвысился над столом. — Кто-нибудь из присутствующих может подтвердить, что этот молодой человек в самом деле когда-то был вампиром?
— Мистер Олдридж, у меня хранится образец его крови. — Фернандес-старший тяжелыми шагами двинулся к солдатам своего отряда.
— Я могу дать показания, — с боевой готовностью заявила Итикава, что особенно удивило Марию. Она по-настоящему была намерена отплатить ей той же монетой.
— Не может быть, — выдохнул Серхио, застыв напротив Чика.
Утомленно прищелкнув языком, Чикаго обратился к Варо и вышел вперед с его кинжалом. Ловко рубанув лезвием по ладони, он под пристальным наблюдением вскинул руку вверх и небрежно помахал ей, доказывая всем, что в его жилах течет алая человеческая кровь.
Под впечатлением от услышанного зал снова ожил, а Суарес наконец-таки смогла прочувствовать вкус крупинок счастья на языке. После всего, через что они прошли, Чик выжил. И не просто, а уже человеком. Вопреки всему, он не бросил ее на слушании и явился. «Мы справились», — подумала Мари, глядя на него сквозь пелену слез любви и гнева. Уголки рта поползли вниз, как только она вспомнила про найденный у него документ с фамилией матери. Губы задрожали, и Мария опустила глаза в пол.
— Как это возможно?! — не в силах поверить увиденному, окончательно выпал Серхио.
— Практически никак, — на рваном вдохе Чик похлопал командира по плечу, возвращая ему окровавленный кинжал Альваро, — но вы не отчаивайтесь. — Нильсен-Майерс выглядел очень бледным и вымотанным. Он еле стоял на своих двоих, но его излишняя самоуверенность и маска непринужденности, с которыми тот привычно держался, не выдавали слабости и отвлекали внимание. — Господа присяжные, — расслабленно начал Чикаго — давайте не будем устраивать балаган... затягивая сею радость.. на длительные часы.
Пройдя мимо полковника, он галантно запахнул пиджак винно-бордового оттенка, наброшенный поверх серого худи, и не спеша двинулся к центру зала. Несмотря на болезненный вид, у Марии возникло впечатление, что Чик вышел не из комы, а спустился с подиума. Cпрятав оружие, Итикава и Фернандес присоединились к Чикаго, чтобы сопроводить его. Остановившись неподалеку от нее, он сделал обращение к Совету:
— Вампир внутри меня.. мертв. — Мари ненароком поймала на себе его беглый цепкий взгляд, за которым проследили присяжные. — Она его убила. Пункт с передачей информации... — Чикаго немного помолчал, выигрывая миг на передышку, — был не единственным условием... нашего договора.
— Ваше имя, сэр, — в замешательстве поддавшись вперед, потребовал председатель.
— Чикаго Нильсен-Майерс.
В зале поднялась очередная волна перешептываний. Чика убрали из подозреваемых по инициативе Фернандесов. Следовательно, Серхио, как командира батальона, могли обвинить в заговоре в любой момент. Мария не собиралась уподобляться ему и не желала, чтобы по ее вине карьера полковника встала под вопрос.
— Какое-то время Чикаго был в списке подозреваемых организацией, — на повышенных тонах она выступила в защиту полковника, выдерживая косые взгляды присутствующих. – Из-за вовлеченности штаба моя миссия оказалась под угрозой, и дабы довести дело до конца, я намеренно сбила охотников со следа подозреваемого. Если бы я этого не сделала, мы бы не получили информацию о вампирских кланах, которую имеем сейчас.
— Хотелось бы напомнить, что по документам миссис Суарес числится замужем как раз за мистером Нильсен-Майерсом, — бесцеремонно вмешался Барнс, зачесывая три светлых пера на голове. — Как это расценивать, если не предательство?
В помещении повисла тишина. От волнения похолодели руки. Ничего не знавшая об их союзе Майя, глядя на Марию, в гневе раздула ноздри, в то время как Альваро прилагал все усилия, чтобы ее вразумить.
Мари отвлек требовательный тон генерала-майора Уилсона.
— Рядовая Суарес, как Вы можете прокомментировать данное обвинение?
— Фиктивный брак c вампиром был обязательным условием, без которого я бы не смогла покинуть территорию клана живой.
— Обратите внимание на дату документа, — невзначай посоветовал Чик, сунув руку в карман пиджака. — На тот момент Мария еще находилась в клане на моем попечительстве. — Затем он немного приврал, чтобы не выдавать своей связи с королевой: — Брак со мной, как с домоправителем, даровал ей неприкосновенность в клане и вне его границ.
— Мистер Нильсен-Майерс, почему мы не должны прямо сейчас выставить Вас за дверь? — выпятив грудь, поинтересовался председатель. — Для чего Вы заявились на наш суд?
Совет был благосклонен к нему из-за корыстной заинтересованности в новоиспеченной человеческой натуре. И Чикаго это, разумеется, знал.
— На сегодняшний день я не имею больше... никакого отношения к вампирской природе... или клану... но я обладаю знаниями, которые будут.. полезны организации. Среди вампиров... я заработал себе статус врага. Другие мои.. мотивы для сотрудничества.. Вам известны.
— Мистер Робертс, прошу Вас, продолжайте допрос, — дал право глава заседания.
— Рядовая Суарес, мистер Нильсен-Майерс ранее упомянул, что у вашей сделки было два условия. Что еще он потребовал от Вас?
Раз Чик сам поднял эту тему, значит, она могла раскрыть правду.
— С самого начала у Чикаго была цель: стать человеком. Чтобы получить желаемое, ему требовалось содействие независимой стороны. Он попросил меня выстрелить себе в сердце.
— Для чего?
— Чтобы запустить процесс перевоплощения, вампир должен впасть в состояние между жизнью и смертью. Это лишь верхушка айсберга.
— Вам известен весь способ?
— Известен.
— Вернемся к этой теме в другой раз, — прервал следователя Олдридж, очевидно, не желая обнародовать метод перед всеми слушателями заседания.
Допрашивающий перевернул следующий лист.
— И перейдем к глобальному вопросу о заявленном геноциде. Риск подобного характера был и сохраняется всегда. Но Ваше заявление о нем производит громкий эффект. Нам бы хотелось узнать подробнее об основаниях, заставивших Вас беспокоиться об этом.
Мария подробно пересказала известные ей детали: о собраниях вампиров, где была поднята указанная проблема, о Лилит и заговоре, который она замышляла вместе с остальными кланами. О том, как та пыталась убрать помеху в лице Чикаго, устроив взрыв в торговом центре, потому как тот лез в ее дела. Мари, как и Нильсен-Майерс, не говорила всей правды, чтобы не выдавать его близкую связь с чародеями. Позже Чик присоединился к ней, поведав охотникам о личных наблюдениях за Коноэ.
— У вас есть годы на подготовку, — подытожил он. — Возможно, десятилетия... пока вампиров есть кому удерживать на поводке.
Рапорт Марии, отправленный в Совет, закрасил многие пробелы, касающиеся устройства жизни вампиров. Раскрытое существование чародеев во Вселенской системе давало ответы на множество вопросов, что тайная организация не могла закрыть за целый век. Если заседание посчитает нужным довериться Чику или хотя бы держать его к себе близко, она избежит изоляции.
Закончив с пометками, председатель отложил ручку.
— Мистер Нильсен-Майерс, Вы же понимаете, что мы просто так Вас не отпустим? Вы единственный знакомый нам представитель среди вампиров, которому довелось стать человеком.
— Понимаю. — Утвердительно качнул головой Чикаго. Его дыхание сделалось совсем тяжелым. Cпоследующими секундами становилось заметнее, насколько ему трудно было дышать. Мари переживала, что у него в любой момент мог случиться приступ. Чику пора было возвращаться в больницу. — Поэтому... я и предлагаю сотрудничество. На этих условиях, — он в который раз прервал речь и делал это все чаще, — я готов предоставить.. еще один образец своей крови... в вашу лабораторию.. и право ученым просканировать себя... без хирургических вмешательств.
Неожиданно для всех за Чикаго вступился Серхио:
— И поскольку кодекс охотников запрещает причинять вред мирным гражданам, я прослежу за тем, чтобы условия были четко соблюдены, и штаб наших сотрудников не превысил свои полномочия.
После чего у Марии появились новые вопросы, а полковника Фернандеса вызвали для дачи показаний, и у нее задрожали коленки. Серхио выдвинул положительную характеристику поведения Суарес, прошелся по рапорту с зимней миссии в Гилбоа, отметил прошлые достижения, сильные стороны и высокую ценность навыков охотницы для штаба, опустив кучу неприятных моментов, связанных с неподчинением.
— Объявляю перерыв для переговоров членов заседания совета. — Постучал по столу мистер Олдридж. — По завершению тридцати минут мы объявим общее принятое решение.
За пределами зала Мария вдохнула полной грудью. Варо придержал Майю, заметив, кто направляется к сестре. При взгляде на Чикаго ее бросало то в жар, то в холод. Чувства к нему окрыляли и разрушали в одночасье. Его присутствие казалось почти что нереальным.
— Я впервые не хочу тебя убивать, — предусмотрительно удерживая расстояние между ними, с мягкой ухмылкой на губах произнес Чик.
Она проглотила болезненный ком в горле, затерявшись в его потускневших васильковых глазах, хранивших привычный хитроумный блеск.
— Это не взаимно. — Мари едва контролировала желание вцепиться в его волосы. Впиться ногтями в впалые щеки и расцарапать кожу. Спуститься к губам и в безжалостном поцелуе расcкусать их в кровь. Прижаться к его груди и никогда не выпускать из объятий. Но вместо этого она спросила: — Как ты здесь оказался?
— Вовремя дозвонился Альваро, — Чикаго захватил кислород ртом. — Внизу меня встретила Майя... и согласилась провести в зал.
Теперь понятно, почему ребята выглядели настолько взбудораженными.
— Когда ты пришел в себя?
— Вчера утром.
Суарес сразу подумала о звонках, которые пропустила, находясь в зале наград с Серхио.
— Прошло слишком мало времени! Ты сбежал?!
— Я не мог пропустить твое слушание, — непреклонно ответил Нильсен-Майерс.
— Это слишком рискованно. Тебе нужно восстанавливаться и отдыхать, — ступив ближе и понизив голос, обеспокоенно проворчала Мария. Этот недочеловек убивал ее. — Ты теперь простой смертный. Тебе придется заново мириться с присущей уязвимостью. И что, если бы ты наткнулся на кого-нибудь из вампиров? Мы же ходячие мишени!
Еще чуть-чуть, и она точно его задушит. Накопившиеся эмоции настолько зашкаливали, что Мари ощутила горлом, как у нее подскочил пульс.
— Я хочу, чтобы ты кое-что усвоила. — На миг закрыв глаза, Чик подавил порыв прикоснуться к ней. Тень его касания легла согревающим трепетом на ребре ладони. — Ради тебя.. я сделаю все, что в моих силах и нет. Я бы попал на это чертово заседание.. даже если бы застрял в другом измерении или на крайний случай, умер. Если бы я не очнулся к этой дате... я бы все равно не позволил им упечь тебя в изолятор. — На его щеках заиграли желваки. Мари приросла к полу. По ее венам бежал пронизывающий ток. — Уж поверь, я заранее позаботился о том, чтобы сыграть свою роль и суметь помочь тебе при любых обстоятельствах.
— Чикаго... — Она прислонилась лбом к соседней стенке. Его безоговорочная поддержка и готовность пойти на все ради нее оставались далеким светом во мраке, что Мария могла бы потрогать. Любовь Чикаго заштопывала свежие душевные раны, но была и острой иглой, что их распарывала в кровь. Из-за нехватки времени пришлось отодвинуть рвущиеся наружу чувства. Нильсен-Майерс понял ее. Припоминая, как Чик приходил в офис на разговор к полковнику, Суарес задала вопрос, не дающий ей покоя: — О чем вы говорили с Серхио в его кабинете?
— Это связано.. с твоей свободой, — заверил ее он. — Доверься мне. В членах Совета присутствует человек... за которым будет последнее слово. Фернандес пообещал, что он вытащит тебя.
Перерыв закончился, и им пришлось вернуться на заседание. Cлово передалось генералу-майору Уилсону. Мари знала его с ранних лет и чуть не выдохнула от облегчения. Наверное, о нем говорил Чикаго. Вдруг дело правда сложится в их пользу?
— Рядовая первого класса Мария Калипсо Суарес, наш совет принял решение оставить Вас при организации в качестве солдата и информатора при том условии, что Вы не будете самовольничать и вербовать боевых соратников. Мы приносим Вам благодарность за крупный вклад в будущее организации. Мистер Нильсен-Майерс, мы также принимаем Ваше предложение о сотрудничестве. Пройдите для обсуждения деталей. Заседание объявляется закрытым.
Ругнувшись про себя от радости, Мари сложила ладони вместе. Барнс закипал от недовольства. Он выглядел крайне несогласным с вынесенным вердиктом, но помалкивал. Самое страшное позади, а по сему старик ее уже не волновал.