Я СЪЕМ ТВОЮ ДУШУ НА ЗАВТРАК | 18+

Часть 2.

— Т..Тетсу... — в смятении окликнула мужа Лекси. — Мне кажется, или Чикаго стал чаще шевелиться?

Тетсу поднял голову, отвлекшись от чтения прессы. Поправляя одеяло, она продолжала пристально наблюдать за сыном.

— Тетсу?

— Я слишком часто слышу свое имя.

— Лучше поблагодари за то, что с нашими детьми я его до сих пор не забыла, — возразила Лекс и опять воскликнула его имя: — Тетсу! Он... Открыл глаза! Чикаго открыл глаза! — на эмоциях повторилась она, засуетившись, не в силах устоять на месте. — Мне ведь не мерещится?

Мужчина подскочил с кресла и в мгновение ока оказался возле койки сына, молча смотрящего на них из-под недоброжелательного прищура.

— Тише, если ты продолжишь так вопить, он закроет их обратно и опять притворится мертвым.

Заподозрив неладное из-за переполоха, в палату заглянул молодой интерн. Лекси оживленно обернулась.

— Пожалуйста, позовите доктора Стивенса! Чикаго пришел в себя!

                              ***               

Пару мгновений Чик смотрел на взбудораженных родителей, не догоняя, что происходит и каким образом он выжил. Перед ним, как в тумане всплывало заплаканное лицо Марии и доносились редкие отголоски ее испуганных криков, пробуждающих в нем волнительную дрожь.

После того, как явился врач с командой интернов, они выпроводили родителей за дверь, настаивая на том, что ему нужен покой. Затем провели тщательный первичный осмотр, чтобы оценить уровень сознания и базовые функции тела. Не оставляя Чикаго одного ни на миг, специалисты бдительно отслеживали жизненные показатели. Доктора тихо разговаривали, чтобы не провоцировать лишний стресс, и Нильсен-Майерс уже не мог услышать досконально каждую фразу, как и биение сердец присутствующих на всем этаже, что не могло не радовать. Было приятно не испытывать безумное чувство голода и не бороться с желанием впиться в чью-нибудь вену.

Неужели он наконец стал нормальным?

Оценив его состояние, доктор Стивенс — наблюдающий врач Чикаго, переговорил с родителями. Немного погодя Чика перевезли в специализированное отделение, чтобы провести обширное комплексное обследование.

Подобное уже происходило с ним раньше. Он будто вернулся в прошлое, из которого подростком бежал без оглядки. Это непросто, но благодарность за еще один шанс, в который Чикаго до сих пор не мог поверить, была сильнее и перекрывала давнюю боль. Он больше не беспомощная обуза для близких. Ему не придется заново учиться ходить и восстанавливать речь, как это было в прошлый выход из комы.

Врачи прозвали его счастливчиком, рожденным под звездой удачи. Но Чик быстро нашел тому объяснение. Видимо, переданной магии Наоми хватило, чтобы исцелить его и преждевременно защитить мозг от повреждений.

Вокруг него бурлила жизнь, а он был уверен, что несколько часов назад вернулся с того света. На удивление, Нильсен-Майерс давно не чувствовал себя настолько хорошо, как в данный момент, несмотря на накатывающую слабость, утяжеляющую тело и отзывающуюся в малейшем движении вялостью.

По завершению обследования Чикаго перевезли в другую палату и позволили семье навестить его.

— Как ты себя чувствуешь, дорогой? — наклонившись, Лекси с трепетом погладила Чика по щеке.

— Не..плохо... — прокряхтел он.

— Доктор Стивенс сказал, что, несмотря на прекрасные показатели, тебе нельзя перенапрягаться. Если говорить тяжело, лучше поберечь силы.

Чик самостоятельно втянул в легкие кислород.

— Все... нормально.

— Выдрыхся? — Присев на край постели, отец расплылся в ухмылке.

— Кто же... мне... даст, — по-доброму ответил Чикаго, — когда вы все... без умолку бол..таете...

— Расскажешь об этом Хеннесси. — Тетсу ободряюще сжал его руку. — Рад, что ты снова выбрал остаться с нами.

Чикаго усмехнулся.

— Я долго.. размышлял над... этим.

— В какую же передрягу ты опять влип?

— Тетсу, — мать осекла отца, — еще рано поднимать эту тему.

— Хорошо-хорошо, — отступил он.

— Где Мария?.. Она... знает обо мне?

— Да уж, представь себе, — отец поднял брови и с ужимкой прибавил, — догадалась.

— Тетсу!

— Хуже, чем было, ему уже вряд ли станет, — повторил свою излюбленную фразу отец.

Поначалу Чикаго было тяжело говорить из-за нехватки кислорода, вызванной ослаблением дыхательных мышц. Благодаря вампирской физиологии он, в принципе, ими редко пользовался, а за промежуток, что легкие насыщал аппарат искусственной вентиляции, совсем отвык. Горло болело, голос охрип. Ему приходилось прилагать немалые усилия, чтобы говорить ровно и не срываться на кашель. Но сдаваться никто не планировал. Cлова путались, но чем больше часов Чикаго пребывал в сознании и практиковался, тем легче связывалась речь.

Вечером к нему пустили сестер и Лиама. Хенни донимала расспросами о загробной жизни и коме, а Ива неустанно шикала на двойняшку, хоть и сама была не прочь послушать. К разочарованию девочек, делиться Чику особо было нечем.

— Клиническая смерть... ощущалась как «ничего». — Ему потребовалось пауза на передышку, после которой он медленно договорил: — Как долгий сон.. в котором ничего нет, кроме коротких обрывков. — Нильсен-Майерс умолчал о том, что видел Марию.

— А кома? — Вытаращившись на него любопытными темно-дымчатыми глазами, Хеннесси хлопнула ресницами.

— Ты мог нас слышать? — c другой стороны атаковала Ива.

— Иногда, но не мог... ничего ответить. — Cдержав кашель, Чикаго вновь остановился, чтобы сделать глубокий вдох. Говоря, он словно бежал марафон cидя. — Чаще всего я спал... Напоминает состояние между сном.. и бодрствованием.

Лиам же изо всех сил держался, чтобы не начать с ним обсуждение заведенного дела о нападении. Чик отвлек брата темой, волновавшей его гораздо сильнее прочих.

— Где Мария?

По реакции Лиама он догадался, что вопрос попал в категорию «неудобных». То есть запрещенных врачами, потому как те выдвинули ему запрет на всякое беспокойство. Брат поставил стакан с остывшим зеленым чаем на круглый столик.

— Мы целый день пытаемся дозвониться до Мари, но она не выходит на связь, —Лиам озадаченно потер подбородок и поспешил успокоить Чикаго: — Послушай, тебе не о чем переживать. Уверен, Мария еще перезвонит. Она проводила сутки с тобой в палате, и мы отправили ее домой отсыпаться. Наверное, у нее телефон на беззвучном. Проснется — перезвонит.

Чик почувствовал паническую необходимость набрать номер Альваро или Валля, чтобы уточнить, все ли у них в порядке.

— Мне нужен телефон, — на одном дыхании выпалил Нильсен-Майерс, собираясь встать с койки, к которой чуть ли не прирос. Ориентируясь на хорошие показатели и стабильное состояние, доктора уже пробовали поднимать его, чтобы проверить, сможет ли он держать равновесие и ходить, но запретили Чикаго проворачивать подобное самостоятельно без наблюдения. Тем более что медики настаивали на том, чтобы после пробуждения парень лежал и восстанавливался.

Его неестественную активность в первый день выхода из комы они воспринимали за вырабатываемый адреналин. Когда Чик выкарабкался из первой комы, он и руки поднять не мог без титанических усилий.

— Куда собрался? — Опередив, Лиам помешал ему встать на ноги. — Тебе прописали постельный режим.

— Я должен позвонить.

— Кому? Марии? Это бесполезно.

— Нет.

— Твой сотовый разряжен. Я поставлю его на зарядку. Насколько бесполезно припоминать о том, что доктор рекомендовал тебе не пользоваться телефоном в ближайшие дни? — Лиам вскинул бровь.

Расценив вопрос как риторический, Чикаго осмотрел палату на наличие своей одежды и не увидел ни намека на нее.

— У меня к тебе будет просьба.

— Хочешь откомандировать меня? — во весь рот улыбнулся Лиам. — Так мне на смену придут родители.

— Ничего. — Чик захватил воздух ртом. — Ты все равно двоих заменяешь.

— Если б было можно, я бы дал тебе подзатыльник.

— Но тебе нельзя, — он вызывающе оголил зубы.

— Выкладывай, что за просьба?

— Привези мне, пожалуйста, вещи... из апартаментов. Они мне скоро понадобятся. Я не собираюсь сидеть... в этой сорочке для отчаявшихся пенсионерок... вплоть до своей выписки.

— Не нервничай, тебе идет.

Чик одарил Лиама презрением, и тот, прыснув со смеху в кулак, вышел из палаты.

                              ***

— Где вы ее оставили?! — вышел из себя Альваро, cтолкнувшись на первом этаже офиса с отцом. Мышцы под облегающей формой напряглись от переполняющего бешенства, выплескивающегося наружу. C первого раза он не поверил в услышанный абсурд. — Вы все коллективно поофигевали что ли?! Или наступило всеобщее кислородное голодание?

— Следи за языком и не лезь! — предостерегающе приблизившись к нему, повысил грозный тон Серхио. — Так будет лучше для нас всех, и для нее в том числе! У начальства не должно быть сомнений в том, что Мария попадет на слушание. Я же хочу быть уверенным, что она не нацепляет и не создаст нам новых проблем. Речь идет о Марии и ее импульсивном характере. О Марии, вдобавок связавшейся с вампирами.

— Да кто так поступает?!

— Парень, приди в себя! Ты знаешь, чем это чревато?! Не знаешь, — растолковав молчание Варо по-своему, отец ответил за него. — Пораскинь мозгами, или я тебе подскажу: невыгодным переворотом в сознании штаба. Кто будет чистить планету от падали, если cейчас солдаты один за другим начнут трястись за оставшуюся возможную в нечисти человечность и бояться ее искоренять?

Шумная испанская ругань не оставила равнодушными находящихся на этаже других охотников, что теперь косились в их сторону. Оцепенев, Фернандес-младший тряхнул головой.

— У тебя это с дедушкой и бабушкой семейное? Я о поразительно выработанном навыке предавать семью.

Потеснив отца, Варо зашагал к лестнице. Ему запретили входить в лабораторию и осведомили об этом весь минусовой этаж. Доступ к камере Мари был лишь у отца. Без ключа ему не удастся вытащить ее оттуда, поэтому придется потерпеть день до слушания. Альваро ни за что не позволит Марии сидеть там в одиночку. В голове у него уже назрел примерный план действий.

                            ***

— Группу поддержки заказывали? — Он постучал по пуленепробиваемому стеклу камеры, привлекая внимание подавленной двоюродной сестры.

Вскочив на ноги, Мария в растерянности прильнула к окну.

— Варо, ты как сюда прорвался? — Девушка принялась выглядывать охотников из другого отряда.

— Подговорил Майю, чтобы та предупредила охотников о некоторых изменениях в работе и поменялся местами со знакомым болваном, который вот-вот заступил бы сюда на дежурство.

— Ты отправил Джастина к Итикаве? — сдерживая усмешку, предположила Мари.

Потирая затылок, Альваро утвердительно просиял беззаботной улыбкой в ответ.

— Ему не привыкать. Он справится с этим.

— Бедняга, — сестра мягко посочувствовала Вуду и виновато взглянула на Варо. — У тебя будут неприятности, если кто-то донесет.

Следующим на смену в зону отчуждения вошел Ноэль и приветливо отсалютовал Марии.

— Все под контролем, чудачка, — заверил парень. — Не раскисай.

Альваро расслаблено махнул рукой и, скрестив ноги, прислонился плечом к стене.

— Сегодня дежурит наша группа.

— Ребята, — окончательно растрогалась Мария. — Если бы я могла, я бы вас обняла.

Растянув губы в мальчишеской ухмылке, Ноэль недвусмысленно постучал указательным пальцем по щеке, намекая на поцелуй. Суарес захохотала, и Альваро порадовался тому, что после подставы им удалось поднять ей настроение.

— Ноэль, — она выразительно произнесла имя напарника, как бы предупреждая его, — я тебе напоминаю, у тебя все еще только одна жизнь, и та может оказаться короткой.

— Девчонки — сущее зло, — бросил через плечо Хендерсон, и они с Варо стукнулись кулаками.

                             ***                    

До конца дня Мари так и не вышла на связь. Чика клонило в сон, но пока в голову лезли плохие мысли, он не мог сомкнуть усталых глаз. Нильсен-Майерс надеялся, что после того, через что Суарес пришлось пройти, она просто задержала на него обиду, и с ней все было в порядке.

Спровадив семейство по домам и убедив всех, что будет спать, у Чикаго, наконец, появилась возможность воспользоваться телефоном наедине. Первым делом он обратился к номеру Кессо. Тот часто засиживался ночами за работой.

— Зрение меня не подводит? — Воодушевление Валля на другом конце было готово снести Чика с места.

— Если ты в кои-то веки... избавишься от своей наглазной повязки, — он проглотил воздух, — перестанешь так часто.. задаваться этим вопросом.

— С возвращением в наш мир, мой дорогой ворчливый друг! — Чикаго ощутил в его благодушном тоне улыбку. — За такой короткий промежуток времени ты чуть за собой не утащил души многих.

Грудная клетка стала неподъемной, но он заставил cебя дышать глубоко.

— За жизнь приходится.. дорого платить. Спасибо, что присмотрел... за Марией.

— Я люблю эту девчушку. Поздравляю вас, голубков, с воссоединением.

— Рановато, — вдохнув через рот, мрачно заметил Нильсен-Майерс, апатично разглядывая многоэтажные здания, виднеющиеся из окна. — Мария никому... не отвечает.

Непринужденная атмосфера разговора резко натянулась, когда Кис-кис умолк.

— Наша пташка не отходила от тебя ни на шаг, — прервав молчание, задумчиво ответил Валль. — Не думаю, что она стала бы без повода игнорировать. Утром мы с Миллардом по инициативе Мари наведались в ваше уютное гнездышко, чтобы она что-то проверила. А днем на нейтральной территории встретились с ее дружком-охотником, и они умчались по делам.

Cлушая Кессо, Чикаго вдруг кое-что вспомнил и лихорадочно заметал взгляд по палате в поисках календаря. Убрав телефон от уха, он посмотрел на число, красующееся на блокировке экрана. День решающего судебного заседания. Слушание Мари было назначено на утро. Всего через несколько часов. Ритм пульса сбился. «Черт!»

— Я свяжусь с тобой позже, — перекинув ватные ноги с кровати, протараторил Чикаго.

— Лард будет счастлив услышать о тебе.

Откинув телефон, Чик отключил себя от датчиков мониторинга и вынул из вены иглу от капельницы. Затем оперся ладонями о постель и начал медленно выпрямляться. С непривычки в глазах потемнело.

Он не простит себя, если не явится на слушание Марии. Чикаго должен был стать одним из главных козырей, способных подарить ей защиту в суде. Единственная возможность выбраться из больницы незамеченным — ночью, до приезда родственников и когда большинство медиков дремлют в ординаторской. То есть сейчас. После недавнего обхода медсестры момент для побега был идеальным.

На непослушных ногах Нильсен-Майерс дошагал по стенке до кресла, в котором лежала кожаная сумка с вещами. Вовремя ему приспичило напрячь Лиама. Переодевшись, Чикаго нацепил на голову черную кепку с продетыми в прорези тремя кольцами в козырьке и натянул сверху серый капюшон худи, чтобы улизнуть незаметно.

Прежде чем уйти, понадобилось немного расходиться по палате, чтобы разработать ноги и не выдать себя. Выглянув из-за двери, Чик оценил обстановку и вышел из палаты, захватив оставленный стакан Лиама. Он уже успел забыть о том, насколько человеческое тело было тяжелым и медлительным, однако, несмотря на трудности, был рад в него вернуться. Уткнувшись в стаканчик, Чикаго доковылял до лифта. Ему повезло спуститься на первый этаж с незнакомым ординатором.

К тому моменту как он прошмыгнул на улицу, его одолела проклятая слабость и темнота перед глазами. На лбу проступил пот. Нильсен-Майерс схватился за ледяные перила лестницы — еще одно небольшое испытание, что предстоит преодолеть.