Я СЪЕМ ТВОЮ ДУШУ НА ЗАВТРАК | 18+

Часть 1.

— Лилит!

В момент трапезы Нум Адамс в истерике ворвалась в столовую дома «Судного Дня». Ее лицо было залито слезами, а сама она трепетала от гнева. Жажда мести за потерю мужа и предательство клана через пелену разъедающей соленой жидкости застилала глаза цвета темного дерева. Пару минут назад она нашла посреди разрушенной спальни остывшее тело Адзе. Он лежал в луже собственной крови.

Нум вмешалась в разгар кровавого пиршества высших правителей, и ее окружили Рейза и Готэм. Столовую наполняли сдавленные человеческие рыдания и мольбы о помиловании. Вернувшись на вампирскую территорию, Коноэ привели с собой парочку человек. Белоснежный длинный викторианский стол, за которым пировали принаряженные в интеллигентные наряды брат и сестра, забрызгала людская кровь, въедавшаяся дивным ароматом в ноздри.

Синхронно вынув клыки из жертв, Дэйчи и Лилит лениво устремили в сторону подопечной раздраженные взгляды, выразительно говорящие о том, что сейчас не время для визита.

— Пожалуйста, не надо, — проскулила ослабшая дрожащая блондинка, когда Лилит одной рукой сжала ее горло. Прищелкнув языком, высшая правительница с безэмоциональной миной молниеносным движением сломала тонкую шею женщины, прикончив ту за секунду. Хруст вонзился в стены вместе с истошным воплем распластавшегося на полу мужчины. Выкрик потери вклинился в Нум холодным ножом, как собственный. Этим утром они оба лишились любимых.

Скривившись, Дэйчи поднял ногу и нанес тому удар по голове. Квадратным каблуком начищенного до блеска ботинка он разнес мужчине череп за то, что тот нарушил его покой своей громогласностью. Кровь хлынула под ноги Нум, пропитывая каждую клетку помещения и проникая в частички ее разума сумасшедшей жаждой.

— Выметайся! — Черноволосая дьяволица с отвращением откинула от себя тело убитой и манерно утерла уголки перепачканных в бордовой жидкости губ платком. — Не желаю никого видеть в ближайшие часы.

Напыщенно вскинув подбородок, Дэйчи поддакнул:

— Ты ее слышала.

— Адзе убили! — сорвался в отчаянии тонкий голос Нум. Она была не намерена уходить. Сейчас ее с места не сдвинет даже внезапно упавший на дом метеорит. — Я нашла его заколотое тело в нашей спальне. Дерево не могло убить Адзе. Значит, в его организм попало серебро!

— Отбила весь аппетит. — Дэйчи безэмоционально отшвырнул от себя cветловолосую девочку. Та была без сознания и, вероятнее всего, тоже убита. — Если Адзе повалили на вампирской территории, то кому из наших подопечных понадобилось лишать клана мощнейшего защитника?! — Правитель повернулся к погрузившейся в безотрадные думы Лилит. — Сестрица?

— Да, — непроницаемо разглядывая стол, удрученно выдохнула Коноэ, — это огромная потеря для нас. — Не обращая внимания на брата, Лилит властно обратилась к Нум: — Полагаешь, твоего мужа убили охотники? Или кто-то из вампиров намеренно припас для Адзе серебро?

— Что за чушь? — Недоверчиво покосился Дэйчи, зачесывая темную шевелюру. —Охотники не смогли бы проникнуть в клан! Только если...

— Если никто из членов клана им не помог. — Нум настойчиво оперлась ладонями о стол, едва не проламывая дерево под своим напором.

— Ты что-то знаешь? — Лилит выжидающе воззрилась на нее, и кровь в жилах скорбящей вдовы забурлила от предвкушения возмездия.

— Я готова сообщить о предательстве.

Хозяева особняка обменялись заинтересованными взглядами.

— Выкладывай.

                             *** 

С убийства Адзе прошел день.

Чик не был в восторге от компании бывшей соперницы Марии, но они все равно позволили ей остаться. Чем выше сила, способная помочь его городской сумасшедшей в случае нападения, тем лучше. Готовность Суарес доверить Майе жизнь и ультиматум, на который согласилась пойти Итикава вместо того, чтобы выдать их штабу после взрыва в торговом центре, вселяли в него веру в то, что на командиршу можно положиться.

Разумеется, не на все сто процентов.

Обрисовав ситуацию и предупредив Альваро и Майю насчет временной защиты Валля, они взяли с них обещание, что если охотники пересекутся с вампиром, то ни при каких обстоятельствах не попытаются навредить ему. Солдаты отнеслись c недоверием к новости о Кис-кисе, однако дали слово, что не станут трогать Кессо, пока тот не решит напасть первым.

К вечеру Мария и Чикаго вернулись в апартаменты.

— Как себя чувствует маленькая алкота? — злорадствуя, спросил по телефону у Хеннеси Чикаго, любуюсь алым закатом сквозь створки прикрытых жалюзи. — Отец поведал, что они с мамой посадили тебя под домашний арест. И поэтому ты превратилась еще и в мини грымзу.

— Отвратительно, — проворчала младшая сестра. — Подумаешь, слегка перебрала. Зато мы с друзьями сделали доброе дело!

— Слегка? — переспросил он, вспоминая Хенни, еле стоящей на ногах. — Ты, видимо, не понимаешь, насколько опасно шататься ночью в таком состоянии? Если бы твоя пьяная компания нарвалась на какую-нибудь группировку, то вас на хрен могли пристрелить. Ну, девочек, может и нет. Но с вами бы сделали такие омерзительные вещи, что вы бы предпочли быть пристреленными. — Нильсен-Майерс отвернулся от окна и, проведя ладонью по затылку, встретился глазами с Марией, притормозившей на последних ступенях лестницы. — Хен, я говорю это потому, что знаю не понаслышке. Еще раз увижу тебя в невменяемом состоянии в общественном месте, и можешь забыть, что у тебя когда-то был брат.

— Прости... — На другом конце послышался тяжелый вздох девушки. Хенни размышляла над сказанным и подбирала нужные слова. — Чик, я очень плохо соображала.

— Это было заметно, — сочувствующе усмехнулся он.

— Не беспокойся, родители тоже зачитали мне нотации размером со список пожеланий в гримерку Бритни Спирс. — По слабому кряхтению Чикаго предположил, что сестра перекатилась со спины на живот. — Это было глупо, безрассудно, безответственно и...

— Легкомысленно, — помог он.

— Точно, спасибо.

Покачав головой, Нильсен-Майерс объяснил:

— Хеннесси, я понимаю, что ты напьешься еще не один раз. Просто хочу, чтобы ты cняла розовые очки и начала смотреть на мир более реальными глазами. Да, тебе всего пятнадцать, но пора включить голову. Наивность и безответственность могут сыграть с тобой злую шутку.

— Чик? — удрученно позвала Хенни.

— М-м?

— Я люблю тебя.

Слова младшей сестры вытащили из него улыбку, полную умиления.

— Я тоже люблю...себя.

Неотрывно следя за ним, Суарес c наигранной суровостью закатила глаза.

— Почему из всех возможных архетипов братьев мне достался самый дурной? — пробурчала в динамик Хеннесси.

— У меня тот же вопрос насчет тебя. Природа любит соблюдать баланс. Обними Иву за меня. Они с Лиамом и мамой удерживают наше прекрасное семейство на последней ниточке адекватности.

Хен тихо захихикала.

— Не заслужила. Ива на пару с родителями издевается надо мной с самого утра. Я сказала ей, чтобы она выселялась из нашей комнаты и переезжала к своему ненаглядному. — девушка коварно прибавила: — Но если ты приедешь, сможешь обнять нас сам.

— Я приеду в следующий раз. Пока можете помечтать об этом. Обнимаю тебя, малолетний алкашонок. — Расслышав недовольство сестры, Чикаго, беззвучно посмеиваясь, сбросил звонок.

Подойдя к нему c резинкой в зубах, Мари недвусмысленно ухмыльнулась, собирая на макушке непослушные кудри в хвост.

— Что? — подозрительно поинтересовался он, убирая смартфон в карман небесно-голубых джинсов с разводами на ткани белой декоративной краски, спускающейся вниз подобно отпечаткам ветвей деревьев.

— Ничего. Просто хотела сказать, что из тебя вышел прекрасный старший брат.

Чик хмыкнул, притянув ее к себе за пояс короткой черной кожаной юбки.

— Я бы хотел сказать: «конечно», но язык не поворачивается. В период восстановления после комы я почти не участвовал в жизни девочек. Потом меня обратили, и я вообще пропал, — он безрадостно усмехнулся. — Моя семья уверена, что я вернулся благодаря тому, что ты на меня хорошо влияешь.

— Должен же тебя кто-то научить уму разуму, — уголки губ поползи вниз быстрее, чем она закончила фразу. Улыбка Мари вышла печальной. — Знаешь, я думаю, ты напрасно себя винишь. Ты делал все, чтобы защитить родных и искал способ вернуться домой. Да, они никогда не узнают об этом. Но, главное, что твои близкие чувствуют то, что ты заботишься о них и любишь.

— Я сейчас расплачусь. Не утешай меня.

— У меня не так много свободного времени. — Она просунула руки в задние карманы его джинсов. — По расписанию у меня серьезный разговор с соковыжималкой. Мой дорогой, если ты думаешь, что я пропущу наши разборки ради того, чтобы попытаться переубедить упертого козерога вроде тебя, ты глубоко ошибаешься.

— Давно ты увлеклась астрологией?

— С недавних пор.

— И каков мой прогноз на неделю? — с долей скептицизма вопросил Нильсен-Майерс.

— Не жди ничего хорошего.

— Моя ты прелесть, — нарочито нежно промурлыкал Чикаго, лукаво обнажив клыки. Покачав головой из стороны в сторону, он оценил пророчество Марии: — Я ничего другого и не ждал. Спасибо, Мария.

— Пожалуйста, Чикаго, — проворковала охотница, вернув его же сарказм. — Не забывай, главное, позитивный настрой. — С пренебрежительной заботой похлопав Нильсен-Майерса по плечу, она приподнялась на носочки и чмокнула его в краешек губ, тем самым распыляя.

Подхватив Суарес под живот, Чик перекрутил ее в воздухе, переворачивая через свое плечо под заливистый, звонкий смех. Когда она смеялась, над ним будто расходились тучи. Да что там. Смех Мари был способен разогнать тучи над целым городом.

Внезапно входная дверь загорелась ослепляющим светом и раскрылась настежь, ударившись о стену. Былая беззаботность разбилась с упавшей с тумбы вазой. Чикаго поставил затихшую Марию на ноги и, нахмурившись, выступил вперед, закрывая ее спиной.

Из яркого света вышли двое крепких статных мужчин в облегающей броне глубокого синего цвета, украшенной серебряными рунами. На ногах у них были надеты высокие ботинки из черной кожи. На груди у каждого находилась королевская эмблема Эдагор, представляющая собой цветок лотоса, заключенный в круг солнечных лучей, что символизировало единство и целостность. Тонко прорисованные солнечные лучи олицетворяли потоки магической энергии.

Сильные мускулистые руки чародеев были закованы широкими браслетами, осыпанными зачарованными драгоценными камнями. А на шеях висели защищающие амулеты. Перед ними во всей красе предстали хранители Королевской Империи. Они не проронили ни слова, но Нильсен-Майерс уже предугадал, что те явились за ним.

Стражник, что был пониже напарника, развернул сложенную бумагу и, прочистив горло, огласил ее содержимое басом:

— Чикаго Витторе Нильсен-Майерс, Вы подозреваетесь в нарушении закона вампирского клана Нью-Йорка, а также в предательстве клана. По указу королевского суда Вы вынуждены проследовать с нами для дальнейшего расследования дела.

Слушая, как ему выносят обвинения, Суарес c опаской хлопала большими, как у олененка, глазами. В одночасье в голове стало так пусто, словно кто-то влил в мозговую жидкость растворитель. Плечи будто придавила каменная глыба, под которой осанка норовилась прогнуться. Он не питал серьезных надежд на то, что тайна не проскочит дальше Адамса, но какая-то его жалкая часть отчаянно хотела верить в лучшее. Чикаго поразил факт того, что в распоряжении не упоминалось ни слова об убийстве Адзе.

Глубоко вдохнув, Чик на секунду закрыл глаза, чтобы сохранить утекающие сквозь пальцы ничтожные пылинки контроля над ситуацией. Бессмысленно было отбиваться или спорить с магами, как и что-либо говорить. Ему лишь оставалось поступить так, как от него требовали хранители — уйти вместе с ними и уже на месте попытаться вытащить свою шкуру из задницы.

Открыв веки, он только заметил, что Мария цеплялась за шерстяной рукав его голубого джемпера. Когда второй хранитель шагнул вперед, чтобы заковать запястья Чикаго в тяжелые серебряные обручи, челюсть девушки воинственно сдвинулась. Взгляд ожесточился и вовсе обернулся в разъяренный волчий. Нильсен-Майерс прочувствовал, как слабело тело, материал обжигал запястья пуще прежнего, а пульс противоестественно участился.

— Не смейте! — У него чуть не оборвалось сердце от испуга за Мари, когда она рявкнула на хранителя и уже собиралась оттолкнуть чародея, чтобы тот не трогал его. Чикаго вовремя втиснулся между ними, шибко ощутив, как околдованные наручники вытягивают из организма силы.

— Чудовище, — выдавив из себя подобие улыбки, мягко остановил ее он, — не надо. — Чик намеревался утешающе погладить щеку настороженной Марии, вот только оковы и ад, в котором сгорали его запястья, не позволяли поднять руки. Что от нее не укрылось. Суарес встала к нему ближе, и Чикаго, понизив голос, совсем тихо проговорил: — Они того не стоят.

— Нам пора идти, — постукивая ботинком, нетерпеливыми толчками в плечо, подогнал Нильсен-Майерса зачитавший указ стражник.

— Иди на хрен. И дружка своего прихвати! — огрызнулась Мария, отгоняя от него хранителей и вызывая у Чикаго в груди трепет обожания к своей персоне.

Оскорбленный открытым хамством мужчина кивнул напарнику, чтобы тот оттащил ее от Чика, и они смогли, наконец, покинуть квартиру и доставить обвиняемого в суд. Машинально метнувшись, Чикаго превозмог режущую боль и вскинул руки так, чтобы хватка стражника наткнулась лишь на металл наручников. Кольца, в свою очередь, со всей мощи впились в ожоги. Он прикусил язык, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул.

— О, вам лучше не касаться ее, — дернув головой, осек их Нильсен-Майерс. — Дайте нам минуту.

— Минута и не больше.

Мария обхватила его руки своими ледяными, стараясь пальцами забраться под наручники.

— Ты вернешься?! — выпалила на нервах мартышка, чтобы уцепиться за кроху надежды, хоть сама понимала, что он знает не больше ее. Чик с лаской смотрел на Мари и молча умолял не просить, давать обещаний, которые был не уверен, что выполнит. — Вернись! Чикаго, ты вернешься домой! — Суарес чуть ли не угрожала. Ее глаза покраснели. Сжимая зубы, охотница, цепляясь за него, стиснула в руках белое изображение черепа на его джемпере. — Понял меня?!

— Понял, что не должен был так быстро сдаваться, когда отпустил тебя. — Чикаго осторожно перехватил ее руки и, наклонившись, задел губами нежную кожу уха. — Напиши Альваро и на время переберись в свою квартиру.

Выложив торопливые наставления, он боднул Марию лбом, борясь с пылким желанием поцеловать, чтобы обязательно вернуться к ней и сорвать желанный поцелуй с пухлых губ при следующей встрече.

«Бритни Спирс» — американская поп-певица, танцовщица, актриса.