ГЛАВА 56. Будь что будет
Часть 1.
Кипящая в венах ярость унялась и покрылась коркой льда. Держа одеревеневшими пальцами полупустой бутылек, Чикаго, не моргая, смотрел на бездыханное тело. C его кожаных перчаток на пол стекала кровь. Он не спеша достал из кармана своего пальто до безобразия смятую пачку сигарет. Запачкав ее чужой кровью, вставил одну в зубы и поджег зажигалкой, безразлично наблюдая за тем, как пламя вспыхнуло и поглотило табак, наполняя воздух едким ароматом смерти.
Часом ранее
Просчитав затеянную игру на сто шагов вперед и назад, он в очередной раз раcшибся об игровое поле. Ее финал уже был известен. Что бы Чик ни сделал и как бы ни поступил, итог один: при любом развитии событий они с Марией проиграют.
Бросив тачку отца на парковке жилого комплекса, Нильсен-Майерс помчался в клан на своих двоих, решив, что так будет быстрее. Он с трудом уговорил себя не гнать, отвозя Мари домой. Внутренний голос требовал разогнаться и полететь по трассе, чтобы сорвать на дороге хотя бы часть тех эмоций, что пожирали его заживо.
В давящем куполе неба поочередно перекатывались молнии. Темные дождевые тучи грузом нависли над городом и обещали обрушиться на Нью-Йорк в ближайший час. Чикаго осязал кожей, как угрожающе наэлектризовалась атмосфера. Адреналин заполнил раскаленной лавой мышцы, рокоча в каждой клеточке тела. И на пару с громом разверз мрачные небеса, перевернув внутри него все с ног на голову.
Чувства брали над разумом верх. И как бы он ни пытался заглушить фантазию, перед глазами всплывали только рисуемые его воображением страшные картины, на которых Адзе опускает Суарес головой в озеро. План Чика состоял в том, чтобы войти в клан и остаться незамеченным, пока на его стороне было преимущество в виде отсутствия на территории большинства вампиров. Те в это время как раз еще охотились за пределами.
Коноэ пребывали в отъезде. Как и Афина, которую королева загребла в Эдагор заниматься грязной бытовой работенкой, продолжая тонко мстить в наказание за племянника и издеваться над ней. Спасибо Наоми, та периодически делилась с ним новостями. В распоряжении Нильсен-Майерса крутилась ничтожная часть времени, за которую он был обязан успеть избавиться от помехи в лице Адамса.
Вероятнее всего, действия Чикаго ударят и по нему, и по Марии. Но не сильнее, чем готов ударить Адзе. Он непременно сдержит обещание и откроет жестокую охоту на Мари, чтобы стереть ее с лица Земли вместе с накопленными знаниями о клане. Цель заключалась в том, чтобы убрать сильнейшего охотничьего головореза раньше, чем тот придет за Суарес и соберет против них армию своих последователей.
Прознав о предательстве, тот наверняка первым же делом ринулся в клан стучать о совершенном преступлении. Висел вопрос: донес ли он уже? Во всяком случае, препятствия вряд ли возникли на его пути. Комувампир мог донести, Чикаго догадывался.
Он пробовал дозвониться до Кис-киса, но тот не брал трубку. И Нильсен-Майерс пришел к двум более реалистичным объяснениям: либо Валль снова забыл о значимости телефона в своей жизни и не посчитал нужным его зарядить, либо не желал с ним говорить и намеренно игнорировал.
Риск последствий от воплощения плана рос в геометрической прогрессии на пару с пронзительными раскатами грома. Если Адзе успел растрепать тайну, и об этом узнал кто-то помимо Валля, а скорее всего, так и было, его замысла хватит лишь на то, чтобы прикрыть Мари на пятьдесят процентов. После убийства вампира слух разрастется и дойдет до чародеев. Дальше карты сойдутся быстро. Подозрения в нападении на Адамса cразу же падут на Чикаго. Он будет обвиняться в предательстве клана и убийстве одного из его членов. А Мария, как охотница, лишится неприкосновенности.
Пытаться договориться с Адзе о молчании – мертвый номер. Тот слишком предан клану, принципиален и горд. Великолепные качества погубят вампира. Нет никакой гарантии, что тот потом не начнет манипулировать. В данный момент Чик даже не верил в то, что в способен на разговор. Как ни крути, вариант убить подонка казался привлекательнее. От прожигающей изнутри злобы хотелось рвать и метать.
Нильсен-Майерс отдавал себе отчет в том, что у домоправителя «Мрачной Ночи» была семья. Однако у него тоже есть семья. И он уничтожит любого, кто посмеет ей угрожать. Адамс не смел раскрывать рта. Не имел права и пальцем касаться Мари. Если бы охотники вовремя не подоспели...
Горло сковало цепями, и Чикаго судорожно сглотнул, чаще обычного вдыхая и выдыхая сквозь сжатые зубы. Он предпринимал все усилия, чтобы затолкать чувства в гроб и закопать на глубине нескольких футов. Холодный ум и расчетливость — все, что могло сейчас сыграть ему на руку. Пока они с Суарес сами не сыграли в ящик.
Скользя меж стен на бешеной скорости, Чик аккуратно подкрался к фонарю — тайному пропуску в клан. Прокусив палец, оставил на меди фонаря кровь и активировал вход в портал. Минули несколько месяцев свободы c того момента, когда он это делал и надеялся, что в последний раз.
Внутри «вампирского города» ничего не изменилось. Тот же приветствующий запах свежей морозящей хвои и то же угрюмое застывшее кладбище, только вместо надгробий в тусклом свете луны стояли особняки. Не увидев cнаружи знакомых лиц, Нильсен-Майерс натянул черные кожаные перчатки и поспешил проскользнуть между статуй мифических существ и гигантских елей, окружавших каменное вычурное здание библиотеки, вмиг оказавшись перед могущественным черным домом «Мрачной Ночи».
По простым логическим соображениям он принял решение поискать Адзе для начала в особняке. Если тот уже сдал его, то, вероятнее всего, довольный направился домой.
Главный вход не интересовал. Чикаго собирался пробраться в «Мрачную Ночь» сразу через спальню главаря, найти которую стало простейшей задачей. Ведь он являлся в доме частым гостем, и ему хорошо было известно расположение комнат. Оставалось надеяться, внутри никому не приспичило сделать перестановку.
Чик обошел деревянный дом и забрался на одну из елей. Действовать придется чрезвычайно быстро, так как двери балкона были раскрыты настежь, а в комнате горел свет. Это означало одно: если в комнате кто-то есть, он сразу поймет, что к нему пожаловал незваный гость, и нападет. Если так случится, право атаковать первым Нильсен-Майерс должен оставить за собой.
Немного понаблюдав, он никого не заметил. Оттолкнувшись от пушистой массивной ветви, Чикаго перелетел на противоположную сторону, преодолев расстояние между прочным высоким деревом и особняком. Перевалил через перила выпирающего балкона второго этажа и с бесшумной грацией приземлился на дощатый пол.
Чик почти слился со стеной, чтобы убедиться в правильности своего выбора. Настороженно выглянув, он приметил висящий над багровыми простынями двуспальной кровати портрет супругов, самого Адзе и в его объятиях жену. Нильсен-Майерс вальяжно прошел в классическую пустующую спальню и размял напряженную шею. Прислушиваться как такового смысла не было. Теперь магическая звуковая изоляция обернулась не чем-то полезным, а проклятием.
Лишнего времени до победного караулить Адамса в спальне и ждать, когда тот соизволит притащить свои мощи, не было. Придется исследовать дом, чтобы найти хозяина и оторвать ему голову. Расправив плечи, Чикаго нацепил маску безразличия и уверенным твердым шагом пересек комнату. Он не успел выйти, как в спальню вошел тот, кого Чик нещадно желал прикончить.
Широкие брови Адзе взлетели от изумления и тут же, упав, сдвинулись в ярости. Меж бровей залегла глубокая морщина, когда разъяренный взгляд прожег в нем дыру. Рот скривился, и вампира затрясло от гнева.
— Ну, приветики, — сдавив челюсти, c ледяной злобой процедил Нильсен-Майерс. Ему было омерзительно даже смотреть на него. Он попросту не мог. Мертвой хваткой вцепившись в болевые точки на плече Адзе, Чикаго наградил его глубоким следом на коже. Воспользовавшись замешательством мужчины и не сдерживая силы, что так долго не выпускал из-под контроля, он отшвырнул его в сторону стоявшего неподалеку стола.
Тот с треском снес все, что находилось на поверхности. Быстрым движением Чик повернул дверной замок и запер, чтобы им никто не смог помешать. Пришедший в себя амбал с гортанным рыком накинулся на него и рассек Нильсен-Майерсу бровь. Сжав зубы, он вырвался из захвата и уклонился от последующей стычки, ловко проскользнув вбок. Думая о той боли, что Адзе причинил Марии, Чикаго сделал резкий разворот и нанес противнику мощный удар в солнечное сплетение.
Мгновение — и они сцепились в центре cпальни, пытаясь подавить друг друга. Исходящие враждебные вспышки ярости заполнили пространство. Чик и Адзе летали ураганом по комнате, переворачивая и круша мебель вокруг. Предугадывая тактику противника, стремительные движения наносили беспощадные удары, от которых каждый из них едва уворачивался. Снеся балдахин, Адамс окончательно слетел с катушек. Словно пелена отмщения стерла остававшуюся грань человечности, отделявшую его от превращения в настоящего хищника.
Кровь, пролитая на пол, впитывалась в дерево. Ее запах врезался в ноздри. Дыхание было тяжелым и прерывистым, а удары невозможно было отличить от грома, что пробивал снаружи небеса. Солоновато-металлический вкус разрушения ощущался на языке.
От Адзе вырвалась, наверняка, не последняя пропитанная ненавистью угроза. Он с грохотом впечатал Чикаго в стену, разворотив книжный шкаф. Полки проломились под давлением, и книги с шумом рухнули вниз. Нильсен-Майерс поморщился от силы столкновения с грудой мышц. По мощности телосложения домоправитель превосходил его в несколько раз. Адамс не был выше, но был гораздо сильнее. К тому же, в отличие от Чика, берегущего донорскую кровь, тот не голодал. Поэтому Чикаго не рассчитывал победить соперника силой.
К счастью, он был быстрее. А еще умнее. И планировал схитрить.
— Сопляк! — прогремел Адзе, ударяя кулаком туда, где только что было лицо Нильсен-Майерса. Тот юркнул вниз. Ухватив длинную и плотную расколотую деревяшку — половину бывшей книжной полки, Чик замахнулся и со всей мощи вогнал ее в живот вампира, позволяя тому зарядить себе по хребту. Домоправитель «Мрачной Ночи» завопил, раскидываясь грязными ругательствами. А он, прочувствовав, как ломаются позвоночные кости, чуть не взвыл и закусил до крови внутреннюю часть щеки.
У него не было секунд. Истекали только миллисекунды. Ткани начали срастаться. И тогда сквозь жуткую пронзительную боль Чикаго вытащил из кармана бутылек с жидким серебром. Он напряг все мышцы для того, чтобы выпрямиться и плеснуть на свежую рану урода серебро.
Вопли Адамса от разъедающего тело вещества заполнили стены. Их звук был удовольствием после всего, что вампир сделал c Марией.
— Выродок, — прокряхтел Адзе, упав на колени. Он широко раскрыл горящие глаза цвета насыщенного кофе и впал в болевой шок. — Мразь...
— Да знаю я. — Нильсен-Майерс навис над ним, толкая ботинком его тушу набок. Заранее предвкушая ответ, он все равно уточнил: — Что, если мы попробуем договориться о твоем молчании?
— Я сделаю так, чтобы твоя сука... — Скорчившись от пытки, Адамс потянулся к нему, но от болезненной судороги свалился на пол.
— Неверный ответ. — Чик угрожающе наступил ему на грудь, сдерживаясь, чтобы не разломить ту сразу. — Думай, о ком ты говоришь! И в каком тоне!
— И ты, cволочь, — не взирая на предупреждение, продолжал домоправитель, — горели в медленном аду! — Адзе впился двумя руками в штанину Чикаго и до хруста сдавил кость, ломая ему ногу. Он ощутил острую вспышку в голени, но не дернулся.
— Понятно. — Нильсен-Майерс наклонился к содрогающемуся Адзе и, раскрыв с силой его сопротивляющиеся челюсти, не жалея ни капли, влил в рот серебряный яд. Пульс Чика пустился в сумасшедшее торнадо, орудуя в горле и ушах. В глазах помутнело, ему стало дурно. Крепче сдавив стеклянную емкость с серебром, он силился подавить дрожь в конечностях. Напор пришлось сбавить, чтобы не раздавить склянку окончательно, когда стекло хрустнуло.
Адзе кусался. Брыкался, как ненормальный, и плевался, однако почти сразу забился в конвульсиях. Дозировка была смертельной. Из его заплывших глаз потекла синяя жидкость. Побелев, он нещадно закашлялся кровью.
На лице и шее выступили вздувшиеся темно-голубые вены. Адамc выглядел так, будто гроза проникла в дом, напала на него с градом молний, и те запечатлелись на теле. Кожа вампира стала твердой, как камень и покрылась трещинами. Пока его легкие сжимались, он жадно ловил воздух ртом. Cделав последний глубокий вдох, так и не выдохнул. Спустя секунды страшных мучений, Адзе обмяк с широко распахнутыми безжизненными глазами.
Кипящая в венах ярость унялась и покрылась коркой льда. Держа одеревеневшими пальцами полупустой бутылек, Чикаго, не моргая, смотрел на бездыханное тело. C его кожаных перчаток на пол стекала кровь. Он не спеша достал из кармана своего пальто до безобразия смятую пачку сигарет. Запачкав ее чужой кровью, вставил одну в зубы и поджег зажигалкой, безразлично наблюдая за тем, как пламя вспыхнуло и поглотило табак, наполняя воздух едким ароматом смерти.
На смену воплям домоправителя в ушах поднялся ошеломляющий гул тишины, перебиваемый лишь его бешеным стуком сердца, намеревающимся вырваться из груди. Дым обвивал голову, создавая завесу между ним и реальностью. За огромной долей облегчения на него обрушилась неподъемная тяжесть содеянного, под которой Чик едва мог уcтоять на ногах.
Не видя за пеленой дыма ничего, кроме убитого, он покачал звенящей головой, чтобы совладать cутекающими из-под контроля чувствами, с которыми не мог справиться. В тело будто одновременно втыкалась сотня иголок. Каждый вдох оседал в легких напоминанием о том, что Нильсен-Майерс никогда не сможет вернуться к прежнему себе. Но он ни за что не позволит себе забыть о главных причинах, по которым пересек черту.
Из оцепения вывело мимолетное движение тонкого хвоста, мелькнувшего мимо него. Чик опустил призрачный взгляд. Возле него прыгал черный трехлапый кот.
«Валль».
Равнодушно покружив у трупа Адамса, очевидец боднул ногу Чикаго и проследовал к балкону. Остановившись, Кис-кис повернулся и взмахом хвоста поманил его за собой. Хлопнув себя по бедру, Чик заставил себя сдвинуться и на негнущихся ногах поплелся за Кессо. По дороге подбирая слова и соображая отключившимся мозгом, как тому все объяснить.
Нильсен-Майерс не тронул тело Адзе. Во-первых, потому что с ним его могли заметить, а во-вторых, для того, чтобы члены семьи смогли оплакать потерю и похоронить. Вырвавшись на улицу, он почти что летел по сырому воздуху, следуя за Валлем. Они затаились, когда на территорию клана вошла парочка громогласных вампиров. Те скрылись в библиотеке, а Чикаго и Валль продолжили путь. Кис-кис преодолел барьер уже в своем привычном обличии.
Перед глазами то и дело маячили ослепляющие вспышки молний и обрывки прошедшей драки. Пронизывающий влажный ветер свистел вслед их неуловимому передвижению. Ливень хлыстал по лицу, но Нильсен-Майерс не чувствовал его. Мимо пролетало то, что ураган успел подобрать и закружить в плену своего правления. Что снаружи, что внутри Чика орудовал апокалипсис, перекрывавший действительность и ясность разума мутной пленкой.
Не проронив ни слова, они покинули Бруклин и вскоре добежали до Куинса, остановившись у безлюдной набережной поднявшейся ночной реки, где с каждой из сторон их продувало холодными сырыми ветрами и заглатывал запах тины. Неспокойная вода ударялась о каменную преграду и разлеталась всплесками.
Лихорадочно нарезая круги, Чикаго схватился за голову. Резко остановив за локоть, ожесточившийся Валль отрезвил его нещадящим кулаком по скуле.
— Это тебе за то, что подверг опасности Милларда, оставив с ним наедине охотницу! — С ним уже говорил не Кис-кис, а Валль Кессо, которого обходили стороной другие вампиры.
Вправив сместившуюся челюсть, Чик размял ее и прописал Валлю ответный удар, прорычав:
— Мария бы не навредила Милларду! Я бы никогда не оставил ее с ним, если бы мог заподозрить обратное. И ты это знаешь!
Растрепанная ураганом длинная челка оттенка красного дерева выбилась из короткого хвоста, собранного на макушке, и упала на лоб Кессо. Нахмурившись, он выпрямился. Чикаго отступил, не желая развязывать драку.
***
Шесть лет назад
По приказу высшей правительницы Валль неспешной походкой наведался в дом «Судного Дня». Поднимаясь по деревянной светлой лестнице, он всматривался одним глазом в оставленные на ней тусклые кровавые следы, что не удалось отмыть дворецкому. Те намертво въелись в дерево. С неискренним любопытством Кессо гадал, о чем грязном на этот раз попросит его Лилит.
Пошлет вспороть брюхо очередному компаньону, перешедшему ей дорогу? Распорядится отправить кого-то из «Багровой Зари»? Прикажет снова пытать человеческий улов в ее подвале? Или же выследить и привести к ней свежую добычу?
Попросит оставить компанию на светском приеме, чтобы потом вырвать чьи-нибудь глаза? А быть может, заставит ублажать ее?
Валль заглянул в готический кабинет Лилит и в ожидании приговора привалился к стене:
— Вызывали?
Лежащие у ног хозяйки Рейза и Готэм подбежали к нему. В отличие от ленивой Рейзы, которую Валль потрепал по белой шерстке, Готэм в приветствии поднялся на задние лапы и мощные передние поместил ему на плечи, став ростом более шести футов и выше Кессо на голову.
Покручивая хрустальный бокал и смакуя на бордовых тонких губах кровь, Коноэ полоснула по нему леденящим душу раскосым дьявольским взглядом черных глаз.
— Вызывала, — хладнокровно ответила она, тщеславно задрав острый подбородок. Кошачьи синие зрачки сверкнули. — Как тебе известно, в нашем клане появился новенький. Я хочу, чтобы ты подружился с Чикаго и втерся к нему в доверие.
Услышав смехотворную просьбу Лилит, Кессо озадаченно наморщил лоб и отнесся скептически, не сразу поверив в то, что она никак не связана с кровопролитием.
— И зачем мне мальчишка? — Шпионить за новеньким в свободное время ему тоже не сильно улыбалось.
— Тебе незачем, — властно осекла Коноэ.
— Как будто мне своих уродцев при доме не хватает, — брезгливо выразился Валль. — Вы хотите, чтобы я еще и за этим бегал?
— Не забывай, что ты работаешь на меня. Ты должен будешь докладывать мне о нем все. — Он напоролся на ее колючий, как проволока, тон.
Вампир подобрался, застегнув пуговицу на древесно-коричневом пиджаке, накинутом поверх майки с глубоким вырезом.
— Разве слежка за новеньким не привилегия Афины?
— Чикаго ни в какую не соглашается идти с ней на контакт. Зато, как утверждает Афина, он сблизился с Миллардом. У вас общий друг. Поэтому тебе будет не сложно выполнить мою просьбу.
Не признавая повышенного внимания правительницы к еще одному обычному новоприбывшему, Кессо задал довольно прямолинейный вопрос:
— Что в этом мальчишке есть такого, чего нет в других новоприбывших?
— Ты мой близко-подчиненный, но это не значит, что я буду утолять всякое твое любопытство, — остро отрикошетила Лилит, не принимая дальнейших возражений.
С того момента минули пять недель.
Часть свободного времени Валль посвящал дружбе с Миллардом и потому частенько бывал в доме «Пылающего Заката». Нильсен-Майерс уперто держался особняком, проявляя крохи вежливости и открытости к Ларду, изредка поднимаясь к нему на чердак обсудить какую-нибудь книгу. С Валлем он неохотно шел на контакт. В основном новенький проводил дни, запираясь у себя в комнате, либо выбираясь за пределы клана.
Поймать блондинчика было не из простых задач. Когда Кессо попадался Чикаго на глаза и с вежливой улыбкой приветствовал, манерно помахивая рукой, этот невежда показывал средний палец, грубо поворачивался к нему спиной и убирался в обратном направлении.
Прощупывая почву, он однажды зашел поздороваться с Чиком к нему в комнату через балкон. Тот не оценил широкий жест и запустил в него старым стулом, не забыв щедро осыпать вульгарной бранью. В таком обильном красноречии Валль не слышал ее даже от пиратов и моряков. В тот раз Нильсен-Майерс сказал ему больше слов, чем за все время своего пребывания в клане.
Отчаявшись, Кессо аккуратно подал Милларду идею создать узкий книжный клуб.
— Дорогой Лард, я припоминаю, Чикаго тоже был заинтересован в теме книг, — издалека начал он. — Если появится желание, можешь пригласить cвоего нового знакомого. Да и Чикаго будет полезно приобщиться. Не дело целыми днями сидеть одному взаперти. Сойдет с ума и не заметит, — уголок его рта хитро приподнялся в благодушной полуулыбке.
— Возможно, ты прав, — оживился Лард, встав с кресла, пружины которого одобрительно проскрипели. — Я предложу ему. — Прошествовав к коллекции книг, Миллард задумчиво потер лоб. Вытащив одну, он вручил ее Валлю. Неуверенно постучав указательным пальцем по фиолетовому книжному переплету в руке Кессо, Лард спросил: — Читал ее?
Взор упал на крупные серебряные буквы, соединяющиеся в название книги «Сквозь Время и Пространство».
— Я перевидал множество книг, но до этой еще не добрался, — радушно проговорил Валль, разглядывая незамысловатую обложку.
Миллард тихо порадовался упавшему выбору, воодушевленно сжав кулаки и подтянувшись на носках.
— И Чикаго, и я уже имели удовольствие прочесть. Мы планировали ее обсудить, однако еще не успели. Догоняй, а в пятницу побеседуем о чтиве.
Господин Нильсен-Майерс чудесным образом клюнул. И вот уже на протяжении месяца они, не пропуская ни одной пятницы, собирались вместе на чердаке Каца, устраивали чаепитие и за прослушиванием музыкальных пластинок Ларда дискутировали по поводу прочитанных книг.
Чикаго не раскрывался и не делился ничем личным, умело фильтруя информацию. Лилит нечем было порадовать, а вот Кессо искренне откликалось мировоззрение мальца. Более того, своими размышлениями Чик подтолкнул его взглянуть на многие вещи с разных сторон. Его рассуждения были весьма занимательны. И чем больше он узнавал о видении Нильсен-Майерса, тем меньше желал делиться этими мыслями за пределами их маленького круга.
В очередную такую пятницу, в конце посиделок Валлю пришлось предупредить Милларда и Чикаго, что в следующую пятницу у него не получится присутствовать из-за отплытия на винодельни в Италию. В отличие от приунывшего Ларда, непроницаемое лицо Чика отражало сплошное равнодушие.
По завершению встречи вампиры покинули старенькую мансарду. Прижимая новую книгу, Нильсен-Майерс грациозно вырвался вперед, ступив на ковровую дорожку коридора и зашагав по ней, как по подиуму. Кессо припустил вслед за ним. Поравнявшись, он норовил начать разговор, но Чик не дал раскрыть рта, захлопнув жестом пальцев у его лица.
— Долго будешь за мной по пятам шастать? — не сбавляя шага, взвинчено уточнил он. — Не набивайся ко мне в друзья, кошак. Нам ими не cтать. Не забудь передать хозяйке, сколько раз я вдохнул за сегодня, вдруг она тебя еще и покормит в награду, — выразительно вытаращившись, ядовито прибавил Чикаго. Его губы язвительно растянулись в многозначительной ухмылке, говорящей о том, что он обо всем знает.
Тем не менее Валля оскорбила его манера. И домоправитель остановил Нильсен-Майерса, дернув в предостережении за плечо.
— Малец, мы с тобой на разных уровнях цепочки. Я на высоком, а ты где-то болтаешься внизу. — Кессо ткнул в пол. — Еще раз попробуешь унизить меня или назовешь Лилит моей хозяйкой, и я перестану церемониться с тобой.
— Ради бога, — издевальчески медленно и едко попробовав фразу на вкус, Чикаго смахнул здоровую руку Валля и совершил театральный поклон, требующий большой сцены. Написанные герои на элегантных полотнах живописи, украшающих «Пылающий Закат», стали невольными зрителями разыгравшегося представления. — Я был бы непередаваемо счастлив, отцепись ты от меня уже.
Кессо захотелось ударить паршивца о стену, но он сдержал порыв.
— Я не докладываю Лилит всей правды про тебя.
Вредная ухмылка стерлась с его губ, а васильковые глаза хищно заблестели.
— И что мешает тебе это сделать с высоты твоего уровня? — перешел на дерзкий полушепот Чик.
— Моя личная позиция, — заверил Валль, сбавив важность в голосе и опустив беспечный взор на белые рукава рубашки.
— У кисы, оказывается, сохранились честь и достоинство, — практически прошипел Нильсен-Майерс.
— Так и есть. — Холодно воззрился на насмехающегося мальчишку Кессо. — Я вампир чести. И, вероятно, напрасно требую уважения от такого невежды. И когда ты догадался о поручении Лилит?
— Вероятно, — усмехнулся Чикаго, смерив его предвзятым диким взглядом. — Пират, что-то говорящий о чести? А ты смешной. Мне внизу плохо слышно. Попробуй в следующий раз. Удачного плавания!
Развернувшись, он сделал шаг вперед, но Валль придержал его сзади за воротник, притянув назад. Кессо был намерен получить ответ на свой вопрос и решил, что не отпустит эту язву, пока та не расколется.
— Когда ты догадался о том, что я приглядываю за тобой? — c нажимом повторил он.
Чик картинно кашлянул в кулак.
— То есть догадался, что ты следишь?
— Я не слежу за тобой, мой дорогой друг.
Опустив брови, Нильсен-Майерс изобразил напуганный вид и жалостливым тоном ответил:
— Только не обижайся, что я тебе не верю. — Выкрутившись из хватки, он твердо исправил Кессо, напустив безэмоциональную мину: — И мы не друзья.
— Кроме того, что ты ни с кем не общаешься, Лилит ничего неизвестно. Ты меня раскусил. Она просила следить за тобой, но я не рассказывал правды целиком. Узнав тебя поближе, я не захотел опускаться до низкого уровня и посягать на твое личное, — признался Валль. — Так давно ты понял?
Чикаго продолжал его сканировать прищуренными глазами.
— Заподозрил практически сразу. Догадываться не пришлось, ты ведь сам только что во всем признался, здорово упростив мне задачу. Я просто проверял тебя.
Придя в недоумение, Кессо пару мгновений обдумывал его слова. А затем вздохнул и, отвернувшись, расхохотался.
— Не водиться с адвокатами, — уперевшись ладонями в колени, дал себе он вслух наставление, — так и запишу.
— У себя на лбу. — Вручив ему черный маркер из кармана своего пиджака, Чикаго удалился. До того, как тот оставил Валля, он увидел тень усмешки на губах Нильсен-Майерса.
«шесть футов» около двух метров.