Я СЪЕМ ТВОЮ ДУШУ НА ЗАВТРАК | 18+

Часть 2.

После того, как они завезли девочек домой, Нильсен-Майерс вдруг притормозил у круглосуточного цветочного магазина. Горящая вывеска приглашала посетителей заглянуть внутрь. Вытянув шею, он с задумчивым блеском в глазах разглядывал витрину, подсвечиваемую цветочными шедеврами флористов.

— Что ты задумал? — таинственно улыбнувшись, поинтересовалась Мари, не понимая, во что конкретно тот вглядывается.

— Я ненадолго. — Чикаго прикоснулся к ее волосам. — Подожди, пожалуйста, здесь.

Кивнув, она сонно потянулась. Суарес была бы не прочь снова оказаться в постели и устроить долгожданное свидание с подушкой. Чтобы не уснуть cпустя пару минут, она вынырнула на свежий воздух и недалеко отошла от машины, встав под крупный фонарь. В конце центральной улицы из приоткрытых окон бара донеслось улюлюкание развлекающихся в субботнюю ночь студентов. Нежная весенняя прохлада объяла кожу и пробралась в легкие, когда Мария с наслаждением прикрыла веки. На фоне остались шуметь басы разъезжавших автомобилей.

Мыслями она промотала предыдущие недели, наполненные замечательными событиями, которые сумели поглотить необъятную долю беспокойства о предстоящем суде и охотниках. В голове закрутился переливающийся яркими красками калейдоскоп лучших воспоминаний за последнее время. Кто же знал, что между ней и Чикаго способно сложиться что-то настолько прекрасное. Хрупкое, как тонкое стекло, но в то же время надежное, как высокопрочная сталь.

Внезапно все органы чувств обострились, и тело налилось тяжестью, словно забив тревогу о том, что что-то не так. Когда она распахнула глаза, было поздно. Разъяренная физиономия Адзе находилась в нескольких дюймах от нее. Он действовал бесшумно и молниеносно. Перекошенный от гнева и шока вампир одной рукой с яростью вцепился в кулон отца, висящий на шее Мари, а другой обхватил затылок, сжимая и погружая реальность в минувший кошмар.

Суарес прокляла себя за потерю бдительности, за которую ей теперь придется расплачиваться.

— Ты! — Адамс сверлил ее темными глазами, заплывшими свирепой ненавистью. — На озере это была ты, дрянь! И в клане, и в лесу! Я все думал: знакомый запах, но никак не мог вспомнить!

В ушах загрохотало. Что-то проломилось. Она вновь погрузилась под лед. Кислород выбило из легких, как тогда, обжигающе ледяной водой. Правда вскрылась. Марию парализовало от ужаса. Ноги и руки налились свинцом. Комок тошноты подступил к пылающему горлу. Она судорожно сглотнула, потянувшись к ножам.

Мышцы пронзила острая боль. Адзе впился в ее плечи железной хваткой и встряхнул так, что звезды посыпались из глаз.

— Надо было прикончить тебя без замедлений!

— Аналогично! — стараясь вырваться, прорычала охотница и плюнула ему в лицо.

На миг выпустив из рук, вампир зарядил ей хлесткую пощечину, да такую, что у нее щелкнула челюсть. Шею потянуло, и Мари развернуло вправо. Еле устояв, она отшатнулась и сцепила зубы, ощущая, как пульсирует горящая щека. Головорез подобрался к ней за секунду, Мария ушла от прямого удара и заехала ему между ног. Взревев, вампир перехватил ее, и так крепко, что боевые приемы против него были бесполезны и рискованны.

Тогда Суарес во всю глотку заорала:

— ЧИКАГО! — Она не узнала своего голоса, прорезавшего отчаянием улицу.

По другую сторону дороги на них начали коситься редко проходящие люди. Наплевав на осторожность, Чик возник вихрем из пустоты и очутился между ней и Адзе, закрывая Мари собой.

Она почувствовала его ладонь у себя на талии, вырвавшую из клешней вампира, и сердце, упав вниз, вернулось на место. Нильсен-Майерс спрятал ее себе за спину. Суарес отчетливо услышала хруст чужих костей. Изогнувшись, Адамс отпрыгнул на пару шагов назад, хватаясь то за ребро, то за предплечье. Рассеченная бровь уже затягивалась.

Острый, как шипы голос Чикаго разрезал воздух:

— Убери свои мерзкие руки от моей жены.

Он был вне себя от злости и выглядел так, будто готов переломать вампиру каждую косточку до последней. Лицевые мышцы Чика дрогнули в предостерегающем оскале. Привычно васильковые радужки обратились в глубокий фиолетовый. Мари лишь сейчас обратила внимание, что Нильсен-Майерс держал синюю розу. Ее острые шипы проткнули его пальцы и покрылись кровью.

Адзе колотило от бешенства и переполнявшего презрения. Ноздри раздулись. Жилы на шее вздулись и угрожали лопнуть.

— Предатель! — c отвращением рявкнул домоправитель «Мрачной Ночи». — Все узнают, что ты потакаешь охотникам! Я уж позабочусь об этом! — Он внушительно пригрозил указательным пальцем, который Марии захотелось оторвать. — Ты бросил клан, но чародеи не простят тебе предательство. Увидимся на твоей казни, подлый ублюдок!

— Там и встретимся, если ты доживешь до того дня.

Рассвирепевший кровопийца уставился сквозь Чика. Адзе заговорил, и в моменте Мари поняла, что он адресует обещание ей:

— Однажды твоя голова и сердце украсят панель над камином в моем доме, — опалив охотницу клятвой, Адамс в мгновение ока скрылся во тьме.

Развернувшийся к ней Чикаго был белее мела. Он осторожно осмотрел ее и потянулся к саднящей щеке, не решаясь докоснуться. Его некогда бешеные глаза тлели, как угли. В них плескалось горькое сожаление, за миг сменившееся досадой, разочарованием и даже нежностью.

— Как ты? — Чик напугано растер ее предплечья. — Адзе больше ничего не сделал?

Мари еще не видела его таким.

— Н-нет... — растерянно выдавив слабый намек на улыбку, она дала отрицательный ответ, немного успокоивший Нильсен-Майерса.

— Я должен был тебя защитить, — ожесточился Чик, отворачиваясь и направляя недовольство вглубь себя.

Как только язык снова начал ей подчиняться, Суарес решительно обхватила его голову руками, а затем четко заявила:

— Во-первых, у тебя нет дара ясновидения. Как и у меня, иначе я бы никогда не вылезла из машины. Во-вторых, ничего ты не должен. А в-третьих, ты защитил сразу, как смог.

Посмотрев на нее, как на двинувшуюся умом, Чикаго приобнял Марию за плечи, прижимая к себе как можно ближе. Он чувственно поцеловал ее в висок, стремительно уводя к машине.

— Ты дрожишь.

— Перенервничала. Все в порядке.

— Ни черта не в порядке.

Чик раскрыл перед ней пассажирскую дверь. Мари забралась на переднее сиденье и, натянув ремень безопасности, пристегнулась лишь со второй попытки.

— Cейчас тебе надо думать не обо мне.

— Бред. — Он сделался мрачнее некуда и завел машину с диким ревом мотора. – Я отвезу тебя в твою прошлую квартиру, затем наведаюсь в клан. Свяжись с Альваро и попроси, чтобы он приехал. Тебе нельзя со мной и не стоит оставаться одной. Я верю, что ты можешь постоять за себя, и считаю тебя одной из самых сильных женщин, что знаю, — выразительно напомнил ей Нильсен-Майерс. — Но мне будет намного спокойнее, если твой друг будет рядом. Пока я лично не смогу убедиться, что тебе ничего не угрожает теперь, когда им известно, кто ты.

— Тебе нельзя в клан! — Схватившись за кожаное сиденье двумя руками, она могла бы подпрыгнуть от возмущения. Волосы на голове от неадекватной затеи Чикаго встали дыбом.

— Чушь.

— А бросаться в раскаленное жерло ты не считаешь чушью?!

— Если ничего не делать, мы крупно пострадаем в любом случае. Недоумок не соврал. Я нарушил строгий закон, будучи членом клана. Если слух распространится дальше, меня не спасет родство с королевой. И я не спущу ему ни брошенных в твой адрес угроз, ни то, что он посмел поднять на тебя руку. Я должен уладить проблему.

Не будь Нильсен-Майерс за рулем, Суарес взяла бы его за горло и потрясла. Складывалось впечатление, что они беспокоились абсолютно по разным поводам.

— Наоми не допустит твоей казни. — Она замотала головой из стороны в сторону, не зная, кого хочет успокоить больше: себя или Чика.

— В первую очередь она королева и должна следовать кодексу. Бесспорно, Наоми приложит усилия, чтобы мне помочь, но я не стану подставлять ее перед советом и монархией. Я не могу допустить, чтобы по моей вине Наоми перестали уважать и воспринимать всерьез. Компетентность королевы не должна ставиться под сомнения.

— Ты точно добиваешься того, чтобы я свихнулась. — Уронив лицо в ладони, Мария зарылась пальцами в густые волнистые локоны.

— Об этом поздновато переживать.

— Я не хочу, чтобы репутация Наоми пострадала... Но ты на полном серьезе думаешь, что она ее будет заботить, когда накануне твоя жизнь?!

— Я надеюсь выкрутиться и избежать худшего. Наоми не должна из-за меня пострадать, — с твердым намерением повторился он.

— Да уж, в этом ты профи. Что ты намерен сделать, когда доберешься до клана?

Уговоры бессмысленны. Чикаго уже не отступит.

— У нас мало времени. Прошу, расскажи мне все с самого начала. — Он ушел от главного вопроса, и Мари не посчитала его уклончивость хорошим знаком. Девушка опустила голову. — Как Адзе догадался о том, кто ты?

Задержав дыхание, Мария собралась с духом, чтобы перестать спорить с Чиком и сосредоточиться на том, что важно. Она выложила весь пережитый ад на давней, однако очень значимой миссии. И рассказала об устроенных вампирами зимних испытаниях в лесу, о стычке с Адзе на льду и о том, как они с Майей пытались не дать кровососу себя убить.

Она старалась быть максимально честной и ничего не скрывать, чтобы Нильсен-Майерс мог зацепиться за детали и, может быть, подчеркнуть что-нибудь значимое для себя. Не спуская остекленевших глаз с ночной дороги, он озадаченно слушал и не перебивал.

Лишь на фразе, где Мари упомянула, что охотники явились и помешали Адзе утопить ее, он скрежетнул зубами и сдавил руль. Разжав каменные пальцы, чтобы не разломать его, Чикаго оторвал одну руку от центра руля и закрыл себе рот, а потом накрыл колено Марии, которым она нервно стучала с самого начала поездки.

— Я выронила на задании травы, помогающие скрыть мой запах. Повторно столкнувшись со мной, Адзе смог его вспомнить. — Суарес теребила переливающуюся серебряную цепочку. — На вылазке на мне был папин кулон. В тот день Адзе отлично запомнил его. Вероятно, потому, что постоянно хватал за него. Не просто так он сегодня сразу вцепился в кулон. У него сложилась полная картина.

На Марию напали угрызения совести, и она сползла с сиденья вниз.

— Я такая дура... — виновато протянула охотница. Надо было рассказать тебе на всякий случай. Я даже не подумала об этом!

— Не вини себя. Все случилось так, как должно. Бесполезно изводить себя сейчас. Позвони своему подручному. — Чик порылся в кармане пальто и передал ей одноразовый телефон. Перестраховка на случай прослушки ее мобильного охотничьей организацией лишней не будет. — Я рассчитываю на то, что к тому моменту, как я тебя привезу, он доберется до твоего дома.

— Что мне ему сказать?

— Ты лучше меня знаешь, что сказать. — Проницательный взгляд внимательно блуждал по ее лицу. — Правду.

Мари вела переписку с Варо почти каждый день. Помимо личных подробностей жизни, он держал ее в курсе того, как обстоят дела в штабе. Их с другом не так сильно смущали слухи, расходящиеся среди солдат, как молчание со стороны начальства.

Серхио старательно делал вид, что ничего не случилось. В главном офисе повторно тема не поднималась, разве что Суарес все-таки выставили запрет на выезд из города и страны спустя несколько дней после отлучки в штат Иллинойс.

Набрав номер лучшего друга, Мария поднесла телефон к уху и выжидающе принялась считать гудки, глядя на Нью-Йорк за тонированным окном автомобиля. Захотелось успокоить нервы и порисовать на запотевшем стекле, но Чикаго начал ей угрожать мытьем окон. Позади оставались вывески ресторанов и магазинов, пролетали светящиеся небоскребы и дорожные фонари. Ночной вид ненадолго утешал и отвлекал, пока она не вспоминала, в какой серьезной опасности находится одно из самых огромных и дорогих ей сердец.

— Алло? — Альваро изрядно запыхался, будто пробежал целый марафон до телефона. На фоне присутствовал шум, слышались голоса и сдавленные звуки борьбы.

Мари встрепенулась.

— Варо, звоню с одноразового телефона.

— Я на тренировке. Cекунду, отойду. — Он перешел в место потише, но до нее донеслись обрывки ругани Итикавы, вызванного уклонением рядового от поединка: «Фернадес, не отлынивать! Ты следующий!»

Варо что-то проворчал и вернулся к разговору:

— Что случилось?

Мария повернулась к сосредоточенному Нильсен-Майерсу и встретилась с ним взглядом. Cердце захватила буря смешанных чувств, что только нарастала. Он кивнул в знак поддержки и прибавил скорость, обгоняя водителя впереди.

— Мы по уши в дерьме.

                              ***

Погода портилась. Чикаго притормозил под лиственным деревом на углу многоэтажки, в которой некогда проживала Мария. Приготовившись к выходу из машины, она нерешительно позвала его:

— Чикаго?

Нильсен-Майерс невесомо приложил ладонь к ее ушибленной щеке.

— Что, мое чудовище?

Мари по привычке просунула пальцы под серебряные браслеты Чика, отделяя их от кожи, чтобы ненадолго прекратить его пытку.

— Мне так не хочется тебя отпускать. — Тревога, пронизавшая каждую букву сказанного, не осталась не замечена.

— И не надо, — убрав локоны ей за ухо, он обаятельно приподнял краешки губ в ласковой улыбке, что еще сильнее насторожило.

В свою очередь Мария вцепилась в ворот его водолазки.

— Только попробуй подохнуть, — нахмурившись, пригрозила она.

Чикаго потянулся назад и достал с заднего сиденья ту самую синюю розу. Cломав стебель пополам, синий бутон цветка он вставил в ее волосы, а темно-зеленый стебель с шипами вложил в руку и с неподдельной заботой наказал:

— Если я не вернусь к полудню, разрешаю избить меня этой палкой.

Рассмеявшись, Суарес кинулась ему на шею и, смежив веки, крепко обняла.

Когда охотница поднялась на этаж, в квартире кроме нее еще никого не было. Мари опасалась включать свет. Проходя по темному коридору, она заглядывала в слабо освещенные уличными бликами, опустевшие комнаты и отвлекала себя от тревожных мыслей. Взгляд отсутствующе блуждал по мебели, долго ни на чем не задерживаясь. Спутанные беспокойные мысли намотались в один сплошной клубок, пока она мучила свои пальцы.

Мария поспешила обратно в коридор на звук дернувшейся дверной ручки. На секунду она помедлила, придя в замешательство. Девушка различила не один голос, а целых два, что не могло не вывести из себя.

За входной дверью скрывались препирающиеся между собой Альваро и Майя.

— Я пришел, как только смог. — Варо занырнул в квартиру под вопрошающим и осуждающим взглядом Мари за то, что тот прихватил с собой капрала. Она ждала объяснений. Считав ее недовольство, друг поторопился объяснить: — У меня рабочие часы. Думаешь, эта ведьма отпустила бы меня, скажи я ей, что у меня срочные дела? Я и так завел ее в подъезд другого дома и пытался оставить там. — Альваро отложил тяжелый рюкзак с боеприпасами и оружием в сторону.

— Эта ведьма твоя командирша и прекрасно тебя слышит. — Придерживая сумку на плече, Итикава зашла следом, грубо толкнув подчиненного плечом.

— Она прилипла ко мне, как жвачка к ботинку! — комично разведя руками, выпалил Фернандес. Игнорируя жалобы, Майя бесстрастно осмотрела скромный небольшой коридор. — Мы всегда можем засунуть ее в морозилку, — не сдавался Варо, чем вызвал у Марии усмешку.

Несмотря на то, что разрушающая вражда между ними сбавила обороты, Суарес никогда бы не подумала, что застанет бывшую соперницу на пороге своего дома.

— Серьезно, зачем ты здесь, Майя? — сложив руки перед собой, напрямую поинтересовалась она.

— Ты все-таки часть моей группы и находишься под моим крылом. Я не питаю к тебе пламенных чувств, но Фернандес сказал, что тебя не помешает прикрыть. Поэтому я пришла перестраховать вас на всякий случай. — Тряхнув черной короткой челкой, она предвзято ткнула на Варо большим пальцем. — Этого оболтуса будет маловато. — Насупившись, парень скривил губы. — А теперь просвяти, с чем мы имеем дело?

— Я заварю нам кофе, — неловко улыбнувшись Мари, уже всезнающий Альваро по традиции намеренно смылся на кухню греметь шкафчиками.

Подперев подбородок, Мария c минуту обдумывала, стоит ли что-либо сообщать Итикаве. Та бесцеремонно прервала ее размышления:

— Если бы я хотела тебя подставить или замыслить что-то против, изначально бы настучала полковнику и всему отряду, что мы с его сыном собираемся к подопечной, чье имя лишний раз не упоминается. Думаешь, я не додумалась, что тебя опять отстранили? — Она перенесла вес на левое бедро и уперла кулак в бок. — Заметь, я не интересуюсь, за что тебя выпнули, и не злорадствую. Я спрашиваю, какая проблема у нас сейчас? — Майя слегка приосанилась, что было ее образу в новинку. — Не пойми меня неправильно. Ты несколько раз спасала мне жизнь, а я ненавижу оставаться должной. Дай мне шанс отплатить тебе тем же, и я отстану. Клянусь, что хочу только помочь и вернуть долг.

Ее слова звучали искренне. Да и сама она не была похожа на высокую неприступную скалу, как это обычно бывало, Итикава выглядела меньше и мягче. И почему-то Суарес поверила ее сверкающей мольбе в черных, как смоль глазах.

— Напавший на нас на озере вампир, узнал, что Чикаго покрывал меня как охотницу. Он снова угрожал мне.

— Твой знакомый кровосос в курсе?

— Не представляю, что Чикаго собирается сделать, но он отправился решать эту проблему, — почти что процитировала его Мария, припав лопатками к дверному проему.

Майя хмыкнула. В проходе в фартуке с пряничными человечками показался Альваро, держащий в руках горячие круглые кружки, от которых на всю квартиру тянулся бодрящий кофейный аромат.

— Вы идете?

— Проходи. — Все еще сомневаясь, что не спит она пропустила командиршу вперед на маленькую кухню.

Они уселись втроем за круглый стол. Варо подвинул кружку с напитком к Итикаве.

— Капрал, клянусь, я в твой кофе почти не плевал.

                             ***                                                                                     
На днях Валль вернулся из очередного мореплавания по Италии. Сидя в мертвой белоснежной гостиной Коноэ, он составлял рапорт об обстановке и работе подчиненных на винодельнях, что отправлялся проверять. Сославшись на поездку к родственникам, Лилит оставила Кессо за главного, как своего второго советника.

В дом высшей знати бестактно ворвались, стирая остатки его концентрации на работе в пух и прах. Выгнув бровь, Валль поднял настороженный взор на явившегося бешеного домоправителя «Мрачной Ночи». Тот, широко расставив ноги, встал в воинственную позу и заполнил пространство негативной аурой.

­— Полагаю, Адзе Адамс, ты принес не самые светлые вести. — Отложив бумаги на столик, Валль беспечно прислонился спиной к мягкой спинке кресла и, скрестив руки за головой, деловито вытянул ноги. — Итак, чем могу помочь?

Враждебно сжимая и разжимая кулаки, русоволосый мужчина заозирался по сторонам, словно что-то или кого-то выискивал. Под кожей у него проступили напряженные массивные мышцы.

— Мне нужны Коноэ! — громогласно потребовал он, выпятив накаченную грудь вперед.

— Жаль разочаровывать, они прибудут только завтра.

Ринувшись к Валлю, Адзе угрожающе навис над ним и вытаращил глаза так, что были видны белки.

— Я не буду расстилаться пред тобой, как остальные. Вы ведь близки с Чикаго?! Если ты прикрываешь дружка и его подружку-охотницу, тоже будешь признан предателем!

Озвученное тяжелым звоном обескуражило Кессо. Он не смог не поддаться эмоциям. Стоило поверить Адамсу, как все вставало на свои места. Чик не был бессердечен, но его непонятно откуда взявшееся рвение оставить себе именно Марию среди всех девушек, что ждала такая же участь, быть убитыми, находило более реалистичный ответ.

Валль едва не ухмыльнулся всплывшему трогательному образу из далекого прошлого, навеявшем о человеческом дитя, что он когда-то укачивал в своей руке. Запах и облик Мари всегда были ему смутно знакомы и приносили за собой ностальгическое дежавю, которому он не находил объяснений. Маленькая грозная леди повзрослела. Признайся он себе в этом с момента ее появления в клане, вероятно, догадался бы с самого начала, кого Чикаго оставил подле себя, что вполне было в стиле молодого Нильсен-Майерса.

Мария казалась превосходным оружием в руках Чика и его побуждениях если не предотвратить войну, то защитить человеческое население. Ему понадобилось бы приоткрыть ей таинство жизнеустройства вампиров, чтобы у охотников появились сильные козыри. «Что ж, довольно умно».

Валль вскочил на ноги, отодвигая от себя махину в лице домоправителя. В предупреждении он прищурился, меняя благочестивый тон на едкий:

— Это серьезное обвинение. Доказательства имеются?

Адзе изложил в подробностях встречу с Марией на озере, а затем и этим вечером с Чиком. Кессо дипломатично расхаживал взад-вперед по гостиной, обдумывая доложенную информацию.

— Ты можешь ошибаться.

— Я видел то, что видел! Я не тупица, чтобы принять данное за совпадение. У нее тот же рост, запах, кулон, те же глаза и телосложение. Они даже не отрицали обвинений!

Валлю стало очевидно: за дурака Адзе уже не получится выставить.

— Держи язык за зубами до приезда правителей и не смей сеять смуту в клане. —Сгорбившись, Адамс скривил мину, выказывая несогласие с его политикой. Кессо для прочей убедительности грозно прибавил: — А вздумаешь ослушаться моего приказа, я тебе его лично вырву.