ГЛАВА 53. Связаны
Часть 1.
Чикаго уехал на работу, и Мари, оставшись в гордом одиночестве, решила прекрасно провести время за увлекательным безделием. Она посмотрела фильм на ноутбуке, не забыв осудить всех персонажей и наорать на главных героев за то, что те не поцеловались, когда Суарес ждала. Перебесившись, ей пришлось устроить соседям концерт, чтобы успокоить нервы. Прыгая, она кричала на пару с брошенной Чиком в колонках «Nirvana»—«Smells Like Teen Spirirt».
Когда Марию окончательно настигла скука, она задумала впервые испечь печенье. До того, как они с Чиком съехались, его холодильник пустовал. Как человек, который был с готовкой на «вы», Мари планировала выживать на доставке готовой еды или полуфабрикатах, однако Нильсен-Майерс настоял на том, чтобы заполнить шкафчики и холодильник нормальными продуктами, пока не пришлось наполнять их таблетками от язвы желудка.
Звучал этот зануда жутко убедительно. «Вот он всегда так делает!»
В тот же вечер Чикаго сварил для Мари куриный бульон и сказал исцеляться от гадости, которую она обычно поглощает. Он не лишился почетного звания засранца, за которое охотница обожала его, но по отношению к ней Чик стал «очень милым засранцем», особенно когда беспокоился о мелочах.
В холодильнике ему принадлежали напитки на любой вкус и цвет: cок без мякоти, газировка, молоко, спиртное. Он заполнял ими потребность в простых человеческих удовольствиях, потому как любые продукты в твердом или мягком виде шли мимо. Вампирский организм не умел их переваривать и отвечал на обычную еду отказом, принимая ее за инородное, а затем, как при отравлении, выворачивался наизнанку.
Мария увлеченно вылепляла на круглом столе сердечки из теста. Услышав, что Чикаго вернулся домой, она выглянула из-за угла.
— Чикаго?
Обычно Нильсен-Майерс сразу интересовался, как у нее дела, или заранее выяснял, скольких соседей Мари довела за день, чтобы знать, на чьи звонки ему не следует отвечать или с кем лучше не здороваться. Но Чик молчал и казался еще бледнее, чем был. Не с первого раза сбросив с себя обувь и верхнюю одежду на пол, он, полностью игнорируя ее, направился к лестнице и на сверхъестественной скорости взлетел по ней вверх. На втором этаже с грохотом захлопнулась дверь.
В груди закровоточило дурное предчувствие. Быстро отмыв руки от муки, Суарес решительно поднялась следом. Так как в спальню дверь была открыта, ее ладонь застыла над дверной ручкой закрытой ванной комнаты. Она тяжело сглотнула.
— Чик, я войду?
Ответа не последовало. Неуверенно надавив, Мария приоткрыла дверь. Цепляясь за раковину, его пальцы скользили по керамике. Чикаго медленно и тяжело дышал. Напряженные плечи и спина содрогались. Не рассчитав силы, он случайно сорвал раковину, повредив сантехнику. Фонтан воды хлынул во все стороны, затапливая плитку и спускаясь в слив на полу. Раковина разломалась напополам.
— Черт! — Отшвырнув ее, Чик сполз вниз, изрядно напугав своим состоянием Мари.
Температура в комнате заметно понизилась. C растущей внутри бурей чувств она бросилась рядом с ним на мокрую плитку.
— Что с тобой?!
Судорожно запустив пальцы в волосы, он закрыл трепещущие веки и, покачав головой из стороны в сторону, еле слышно и сдавленно пробормотал:
— Мне жаль... Извини.
Насторожившись, Мария обхватила его холодное и болезненное лицо ладонями, вынуждая посмотреть на себя.
— За что?
— За... это, — выдохнув, Чикаго едва смог поднять руку, чтобы небрежно махнуть и указать на раковину.
— Подумаешь, — она убрала его мокрую от воды челку со лба, — установим новую. Надо будет попросить прощения у арендодателей. Забей на раковину и лучше скажи мне: что произошло?
Поморщившись, Чик подтянул колени к груди и обхватил.
— Все горит... — Его глаза отражали беспросветную боль. Сосуды полопались, и глазные яблоки частично заплыли синим. Нильсен-Майерс напоминал дикое инопланетное создание, забившееся в отчаянии в угол. — Везде... адски... горит... — Он медленно обнял себя за плечи, продолжая тяжело дышать. — Cкоро отпустит, — тихо проскулив, Чикаго скрутился, пряча лицо и вновь закрываясь от нее. Теперь он дышал слишком часто, а его трясущиеся руки метались по телу. — Не смотри. Уходи. Пожалуйста. Я не могу... Не могу сейчас себя контролировать.
Впиваясь клыками в кожу, Чикаго прокусил собственное запястье, сдерживая рвущийся наружу болезненный стон.
— Как и тогда, я никуда не уйду! — голос Марии, пропитанный горечью внутренней дрожи, сорвался. Cердце с остервенением билось о грудную клетку в том время, как она хмурилась и лихорадочно соображала, чем могла бы ему помочь. Вонзившись взглядом в серебряные браслеты на запястьях, Суарес увидела под ними сильные ожоги и поспешила освободить Чикаго от них. Он что-то промычал. Следом сняла с шеи цепочку и сережку, также оставившие ожоги.
Cидя на коленях и чуть ли не рыдая от собственного бессилия, она не знала, что можно придумать еще, чтобы не сделать Чику хуже. Притянув к себе, Мария укутала объятиями каждую содрогающуюся в муках клеточку его тела, упираясь подбородком в светлую макушку. В последний раз она видела Нильсен-Майерса настолько уязвимым и разбитым в пентхаусе его семьи.
Мари слушала шум льющейся воды и учащенное тяжелое дыхание парня. Они просидели так, пока дрожь в его теле не начала отступать, а Чикаго не начал дышать, как прежде. Вернее, он вообще почти не дышал. Вдохи вампира были очень редкими, свойственные устройству организма, что немного успокоило. Периодически она проверяла, жив ли Чик.
— Не помню, чтобы раньше у тебя случались подобные приступы, — подождав, нервозным тоном осведомилась Мария.
— Раньше я не пил жидкое серебро, — прохрипел Чикаго.
Потрясение заставило ее замереть. Мари даже моргать перестала от негодования.
— Ты решил себя угробить?
— Я не хотел угробить кого-нибудь другого. Мне стало гораздо сложнее контролировать жажду. Пришлось что-то делать.
— Когда это началось?
— Два месяца назад. Возможно, тело окончательно привыкло к браслетам... Уже месяц, как я начал принимать серебро.
— Ты же убьешь себя!
— Вряд ли, раз я до сих пор жив. Организм успевает регенерироваться. Я пью раз в неделю по десять капель. Этого хватает, чтобы ослабить меня до следующего приема и сдержаться, чтобы никого не убить.
— Чикаго, так мучить себя...
Морщась, он нашел в себе силы аккуратно выпутаться из ее объятий и сесть прямо. Потихоньку вид Нильсен-Майерса приходил в норму.
— Ты не должна была видеть.
— Рано или поздно я бы узнала. И что тогда?
— Понимаю, ты переживаешь... Но пока что я не нашел иной способ исправить себя и уберечь окружающих, — омрачившись, он скривил губы и припомнил: — Мари, оставаясь друг с другом, мы оба знали, на что идем. И тем более себе отдавали отчет в том, что завеса радуги в наших отношениях долго не продержится. — Чикаго провел большим пальцем по ее нижней губе. — Быть со мной означает, что тебе придется принимать мои эксперименты, ровно как и мне твою работу. Я пойму, если ты не готова.
Суарес будто прозрела. Чик настолько искусно владел собой и хорошо отыгрывал человеческую роль, что она смогла забыть, что он вампир. За его бесконечной работой над собой, борьбой, непроницаемой улыбкой и превосходным самоконтролем скрывались муки, что доставляла вампирская природа. Все эти годы Чикаго страдал в попытке укротить ее. И самое страшное, что его страданиям нет конца и, скорее всего, не будет.
— Я не готова смотреть, как ты себя истязаешь.
— Знаю, — досадливо хмыкнул он. — Я испытал то же самое, когда увидел тебя после зимней операции в лесу. Думал, смирился с тем, что ты охотница, и тебе придется постоянно сталкиваться лицом к лицу со смертью. Оказалось, я ни черта не готов. Выходит, никто из нас не готов.
Грудь сдавило спазмом. Мария взяла руку Чикаго.
— Мне жаль.
— Мне тоже, но мы квиты. И должны постараться принять друг друга. — Он крепче сдавил ее пальцы в своей хватке. Поднявшись с пола, Нильсен-Майерс осторожно выпустил руку Мари. — Пора перекрыть воду.
***
Нарядившись в легкое короткое пудровое платье, Мария расправляла объемные рукава, сужающиеся в запястьях. Натянув ткань, она закрыла плечи. Шея и ключицы, покрытые рубцами, остались открыты. Откровенно говоря, ей надоело их прятать. Формы укусов расплылись, и уже было непонятно, что за побелевшие шрамы красовались на коже. Шею и грудную клетку украшал отцовский кулон в форме наконечника стрелы. Подвеску с кровью Чикаго Мария спрятала, дабы не привлекать внимание.
Пару дней назад Чик официально объявил семье об их отношениях по телефону и поставил разговор на громкую связь для того, чтобы она тоже могла послушать. Лекси мило порадовалась за них. А Тетсу...
— Да что ты говоришь, — на другом конце безэмоционально прокомментировал отец Чикаго и с сарказмом продолжил: — Подожди, я сяду. Не знаю, что меня шокировало больше: твоя неожиданная новость, ставшая для нас полнейшей непредвиденностью, или звонок. Наверное, все же звонок. Оказывается, теперь ты не только знаешь, как пользоваться клавиатурой, а вдобавок узнал, как звонить и принимать звонки. Твои таланты, Чикаго, не перестают меня поражать.
Хихикая в ладонь, Мари уже решила, что Чик никогда не оторвет закатанных глаз от потолка. Тетсу, похоже, не собирался останавливаться:
— Я почти готов сказать, что горжусь тобой. Оставим эти слова для следующего раза. Вдруг ты еще перестанешь закатывать глаза и грубить мне. Только будь хорошим мальчиком и не забудь предупредить. К такому мне придется готовиться заранее.
— Как говорится, не все сразу, — зажав переносицу, Чикаго утомленно спросил: — Ты закончил?
— А тебе есть, что добавить?
— Из всей семьи я игнорирую только твои звонки. Сам догадаешься, почему? Или мне подсказать?
Судя по звукам на фоне, Лекси выхватила у мужа телефон до того, как тот бы ответил. У родителей Чика на другом конце произошла целая борьба, прежде чем они услышали отдаленное ворчание мистера Нильсен-Майерса:
— Не зови его. На фига он тебе нужен? И что, что он наш сын? Кстати, ты в этом уверена?
Лекси отстранилась от динамика.
— Еще одно слово, Тетсу... И я скорее тебя позвать забуду!
Мария насмешливо переглянулась с Чикаго, искавшим последние причины не вешать трубку.
Миссис Нильсен-Майерс вернулась к телефону:
— Чикаго, по случаю моего дня рождения в субботу мы устраиваем домашнюю вечеринку. Хочу пригласить вас с Марией. Приедете?
— Я бы в любом случае приехал тебя поздравить. — Чик перевел вопрошающий взгляд на Мари и одними губами спросил, хочет ли она присоединиться. От приглашения его матери на сердце невероятно потеплело.
Широко улыбаясь, Суарес прижала колени к груди и быстро закивала.
— Я только с радостью!
— Мы будем, — утвердил Чикаго.
— Мария, если ты забудешь его дома, мы не сильно расстроимся, — вставил Тетсу и снова получил от супруги предупреждение.
— Какая досада, — посмеялся Чик. — Мам, если ты добьешь его, у тебя будет адвокат.
— Я рассчитываю на тебя, — заливисто рассмеялась Лекси.
— Иди ты на хрен! — прокричал ему отец в шуточной манере.
— Целуем вас и ждем!
Чмокнув трубку, мама Чика жизнерадостно закончила вызов.
«Нирвана» — американская рок-группа, созданная в 1987 году вокалистом и гитаристом Куртом Кобейном и басистом Кристом Новоселичем в Абердине, штан Вашингтон.