Я СЪЕМ ТВОЮ ДУШУ НА ЗАВТРАК | 18+

Джип поднимался в гору. Единственный звук, разбавляющий повисшую напряженную тишину, был хруст размякшего в снеге песка и гравия. Освещая мрачную дорогу, фары подсвечивали острые силуэты деревьев и голых кустарников, занесенных снегом.

Они довольно круто оторвались от отрядов. Так и было задумано. Иначе те бы просто загородили им проезд и скорее позволили бы заданию сорваться, чем взяли с собой.

До чего странно было ехать с Итикавой вдвоем, в одной машине. Чтобы описать всю нелепость момента, можно добавить такие наречия, как: неловко и некомфортно. А еще пару фраз для передачи яркости ужаса ситуации: «Помогите!» и «Я хочу выйти из этой душной во всех смыслах машины!»

Но Мария себя заверяла, что впереди ее ждет серьезная миссия, а это похуже пребывания в замкнутом пространстве с человеком, которого не переносишь на дух и который не переносит на дух тебя. «Или нет?» — призадумалась она, пока возилась с застежкой. Что лучше: неразвитый вампир или Итикава? Первого хотя бы можно убить без уголовных наказуемых последствий.

Закрепляя бронежилет, Суарес покосилась на бедро спутницы:

— Если ты устала, я могу сесть за руль.

Майя притормозила. На самом деле Мари не ожидала, что гордость капрала позволит ей отреагировать на предложение.

— Только потому, что ты нашла овраг и благодаря этому лучше сориентируешься.

— Как тебе угодно.

Пересев на водительское место, Мария тронулась вперед, привыкая к машине. Сначала она подумала, что ослышалась, но Итикава неуверенно промямлила:

— На льду... Зачем тебе было спасать меня, когда я провалилась? — Она избегала зрительного контакта и смотрела в окно. — Разве тебе не было бы лучше, если бы я утонула?

Какой глупый вопрос. Суарес, наконец, поняла ненависть Нильсен-Майерса к ним.

— Хуже мне бы вряд ли было, — злорадствовала Мари, смотря в лобовое стекло. Она ответила честно, и это было приятно. — Загвоздка в том, что мы одна команда. Я помогла тебе по той же причине, что и ты, когда перетянула внимание вампира на себя. Ты знала, что Адзе убьет меня, и позволила ему напасть на тебя и ранить.

— Это было уже после того, как ты вытащила меня, – холодно подчеркнула Итикава. — Я отдала тебе долг.

Крутанув руль, Мария завернула вправо. Они продолжали подниматься и уезжать глубже в дикий лес.

— Что ты хочешь услышать? Я тебя спасла, потому что ты моя напарница. Я не из тех людей, кто будет просто наблюдать за чужой бедой и бездействовать. Не скажу, что ты мне нравишься. Вероятно, никогда не скажу. Смерти я тебе тем более не желаю. — Марией вдруг завладел интерес: — Если бы мы поменялись местами, и ты бы нашла меня на озере, а не я тебя, ты бы позволила мне утонуть?

Она ответила не сразу.

— Разумеется, я бы тебя спасла. Мое равнодушие было бы нарушением, а еще вопросом долга. Я тебя ненавижу, но все еще остаюсь твоей командиршей.

— А то я не заметила, — цокнула языком Мари. — Ты сказала, что ненавидишь меня. Мне всегда было любопытно: почему?

— У меня свои причины.

— Это и так ясно. Но мне правда хотелось бы знать, почему я тебе не даю покоя? Ты развязала непонятную войну, еще когда нам было по шесть.

— Я ничего не развязывала, — несгибаемо отрицала Майя.

— Конечно, — Суарес прочувствовала, как ее губ коснулась предвзятая усмешка, — ты просто подумала, что будет круто подговаривать против меня остальных ребят, по-настоящему лупасить на обычных тренировках вместо показательных зачетов или ни за что подставлять перед тренерами, отцом и полковником Фернандесом, — она сильнее сдавила руль, делая четкий акцент на каждом предложении. Внутри вспыхнул огонь старой вражды. Cдерживая накопившуюся злость, Мария сконцентрировалась на дороге. — Ты просто вымещала на мне гнев и делаешь это по сей день. Я не твоя груша для битья!

— Ни за что?! — Ее искры возмущения были настолько осязаемы, что она не удержалась и посмотрела на исказившуюся гневом физиономию Итикавы. — Ты превратила мою жизнь в ад!

Мари практически подавилась изумлением. Она выпала. Это было смешно. Просто невероятно.

— Ты издеваешься, что ли? Каким образом?

Суарес не подозревала, что ее вопрос прорвет Майю на эмоции. Командирша с надрывом высказала то, что так долго копила внутри:

— Все внимание было направлено на тебя! Ты забирала себе абсолютно все: расположение полковника, тренеров, других охотников. C тобой не общался только самый ленивый! Я же всегда была пустым местом! Даже мои родители постоянно сравнивали мои успехи с твоими. Они ставили тебя мне примером и возвышали! Каждый день я только и выслушивала о том, какая Мария прекрасная будущая потенциальная охотница и какие у нее шикарные задатки! Какая ты быстрая и меткая, в отличие от никудышной меня! И какая у тебя замечательная реакция! Ты всегда была для них первой. Ты во всем была первой и никогда не уступала! А я, сколько ни работала, висела на вторых позициях и из-за тебя меня лишали свободы. Меня заставляли тренироваться на износ. У меня никогда не было выходных! Пока ты могла гулять с друзьями, я валилась с ног от изнеможения в зале и мечтала, чтобы тебя куда-нибудь отправили. Чтобы я хотя бы день прожила нормально! Твоя дисциплина была отвратительной, и, несмотря на это, тебя не вышвырнули и позволили закончить обучение. Тебе до последнего делали поблажки, ставили высокие баллы и продвигали! Даже после выпуска ты сидела в любимицах вопреки дичи, которую вытворяла!

Сердце наполнилось тяжестью вины. Майя выросла в строгой консервативной японско-американской семье. Ее родители — важные шишки, заседающие в главном офисе тайной организации. Мари видела их пару раз в штабе, но даже подумать не могла, что они настолько требовательны и категоричны.

— У тебя было все, о чем я могла только мечтать: замечательные друзья, отдых, признание. И Иэн! Ты даже его забрала! Когда он только приехал, мы общались. Но перестали, ведь он присоединился к вашей компашке и из-за тебя настроился против меня. А затем Иэн погиб. Cпасая кого? Правильно! Снова тебя! — cердито выпалила Итикава.

Ее слова обожгли лавой изнутри. Внимание сделалось рассеянным.

— Прекрати.

Майя обвиняла Марию в смерти Иэна и раньше. Глубокий шок мешал осмыслить происходящее. Сейчас все прояснилось. Она была влюблена в него. В голове Итикавы Мари отняла у нее детство и любовь. Суарес стало не по себе. Одернув ворот куртки, она приоткрыла окно, чтобы впустить в салон воздух и успокоить мысли.

Майе нужен был тот, кого бы она могла винить и ненавидеть вместо родителей. Ошибочно сделав выбор в пользу Марии, шестилетняя Итикава выбрала не ту. В ней до сих пор говорила несчастная, обиженная и обделенная любовью девочка.

Проглотив горечь, Суарес посчитала нужным сказать ей об этом, как тут под колеса бросилось нечто молниеносное.

— Осторожно! — взвизгнула капрал.

Паника сжала легкие и украла крик. Мари сбила неразвитого. Она резко затормозила. Судорожно открывая и закрывая рот, прикрыла окно. Отстегнув ремни безопасности, они с Майей повыхватывали оружие. Отклеившись от земли, вампир оттолкнулся и прыгнул на капот.

От силы скачка джип покачнулся.

— Готова? — прижимая к себе автомат, напряженно окликнула ее Итикава.

— Всегда и никогда.

Выскочив из машины, девушки тотчас атаковали кровососа, пытаясь сработать на опережение. Мария метнула кинжал ему в плечо, чтобы Майя смогла подобраться и ранить его, выстрелив из автомата. Вампир повернул голову к Мари. Пронзительно зашипев, он перевалил через капот и прыгнул на нее.

Она всадила второе лезвие неразвитому прямо в глаз, и тот, извиваясь, завопил. Подбежав сзади, Итикава одним ударом рукоятки автомата поставила его на колени, а Мария окончательно добила пулей в сердце.

По лесной чаще разошелся мужской вопль. Из глуши доносились звуки сражения.

— В машину! — скомандовала Суарес.

Через несколько миль охотницы добрались до оставленных отрядами внедорожников. Бросив машину рядом, они нырнули в лес. С раной Майи бежать было невозможно. Невзирая на боль в ноге, командирша передвигалась довольно-таки быстро. Ушиб Мари в боку давал о себе знать при резких движениях. Она не задействовала левую руку, чтобы не беспокоить связки, но те временами все равно остро токали.

Они сами вызвались на риск. Теперь оставалось терпеть и закаливать силу воли. Если бы Майя и Мария не последовали за охотниками, чтобы завершить миссию и помочь своему отряду, пошли бы против себя. Такого допустить ни одна из них не могла.

Условившись не попадаться своим на глаза сразу, девушки действовали из засады. Когда они прибыли на место главной битвы, вокруг разворачивался тяжелый, ожесточенный и решающий бой, за которым охотникам было некогда обратить внимание на новоприбывших. Итикава присоединилась к остальным и, пока могла, палила по обезумевшим неразвитым из колючих кустарников.

Солдаты воспользовались преимуществом и, запустив парочку гранат с серебром, стреляли сверху, не спускаясь к вампирам в овраг. Одни расстреливали неразвитых, другие оборонялись и защищали тыл от гадов, что выбирались из логова и кидались на охотников.

Джастин, Ён и Ноэль защищали спины, удерживая натиск вампиров от Хью, Шейли и Эллен, которые убивали, лезущих на поверхность, неразвитых из оврага. Альваро среди группы Мария не нашла.

Сцепив зубы, она обхватила ствол дерева и, подпрыгнув, поместила ступню в выступ ствола. Ухватившись за ближайшую крепкую на вид ветку, Суарес подтянулась выше и чуть не отдала богу душу, когда в ее голень мертвой хваткой вонзились пальцы вампирши, намеревающейся сбросить Мари с дерева. Охотница покачнулась, и сердце совершило кульбит. Еле удерживаясь за ствол, она спешила выцепить нож. Ловко развернувшись, Мария с размаха воткнула серебро той в глаз. Тварь расслабила хватку. Оттолкнув ее ногой и скривившись от боли, Суарес перелезла на ветку повыше. Навалившись на ту c шумным выдохом, она прострелила вампирше череп, а затем и грудь.

За выстрелом хлынула синяя кровь. С трудом вскарабкавшись на дерево, Мари притаилась. Имея широкий обзор, она могла помочь в сражении, отстреливая и отвлекая вампиров сверху.

Осталось удержать равновесие и не навернуться с высоты. Чтобы усидеть, Мария зажала толстую ветку внутренней стороной бедер и прицелилась. Снежные сугробы пропитались свежей кровью. Внизу распластались застывшие вампирские и человеческие тела. Охотники понесли потери. Под весом тревоги плечи опустились. Она лихорадочно надеялась не выцепить глазами тело Альваро.

Повалил снегопад. Похолодевшие кончики пальцев сильнее сжали оружие. Суарес присоединилась к битве, начав отстреливать вампиров. Задеть и отвлечь их – уже неплохо. Уничтожить — еще лучше.

Ранив неразвитого, наседающего на охотника из другого отряда, Мари выбила коллеге мгновение, чтобы избавиться от тисков кровопийцы и убить. Она помогла еще некоторым, прежде чем приметила живого Варо. «Проклятье!» Его снова окружили. Сражающиеся рядом охотники не имели возможности прикрыть Фернандеса. Стоило отвлечься – и им крышка. В одиночку ему точно не справиться.

Мария опустила голову вниз. Оценив шансы пробраться к другу, принялась второпях слезать c дерева. Она даже не знала, что сложнее: взбираться на дерево с одной рукой или спускаться с него.

Ближайшая ветка к земле сломалась из-за неразвитой. Пришлось прыгать с предпоследней. Охотница приземлилась в сугроб подле трупа вампирши. Через всю правую ногу прошел жуткий болезненный прострел и достаточно быстро затих. Подорвавшись, она побежала к Альваро в обход и наткнулась на Майю.

Лежа в снегу, придавленная Итикава лишь с одним ножом противостояла рычащему в паре дюймов от ее маски неразвитому, стараясь дотянуться до автомата. Подбежав, Мари выстрелила в вампира, переключая его бдительность на себя, и подтолкнула носом ботинка оружие к руке командирши.

Кровосос взревел. Итикава схватила автомат, подставила дуло неразвитому под челюсть и выпустила пулю, снеся ему череп. Суарес поспособствовала тому, чтобы сбросить вампира с Майи, и та положила бою конец.

— Спасибо, — перезаряжая автомат, пробурчала капрал.

— Надо помочь Альваро! — прикрикнула Мари сквозь повисший гул выстрелов и голосов сражения, и тут же опять осипла.

Они ворвались в бой Фернандеса, перехватив на себя двух неразвитых.

— Я как чувствовал, что окна все-таки стоило заколотить, — ослаблено осведомился он, парируя один удар за другим.

— Ты слишком хорошо меня знаешь, — уклонившись в сторону от острых клыков, пободрее ответила Мария, размахивая кинжалами. Она выжидала подходящий момент, чтобы вынуть пистолет.

Майя же решила не медлить. Ни произнося ни слова, Итикава открыла беспощадную пальбу. Cоздавалось впечатление, что ей плевать, заденет она охотников или нет.

Как только они разобрались с вампирами, втроем присоединились к группе, вычищающей овраг от остальных неразвитых. Мари посмотрела вниз и увидела лужи вампирской крови. Овраг превратился в кладбище. Снег медленно покрывал свежие трупы, по которым бежали последние выжившие твари.

Суарес не могла поверить: охотники почти что справились. Солдаты были на пределе, но это определенно того стоило. Еще немного и захлестнувшие чувства облегчения и мимолетной радости оторвут ее от земли. Она твердо сложила пальцы в кулаки. Рано расслабляться.

Стоя наравне с Альваро и Майей, Мария вслед за ними подняла руки и направила на вампиров прицел пистолета. Прикрывающие их по бокам фигуры охотников и пролетающие мимо неразвитые слились в цветные пятна. Она не видела ничего, кроме общей цели и мелькающих вампиров. Не чувствовала ничего, кроме вибрации пистолета, расходящейся вдоль напряженных ладоней в моменте выстрела и чудовищной усталости, прячущейся под действием открытого второго дыхания и шпарящего в венах адреналина.

Когда последний неразвитый пал, охотники спустились в овраг и, проверив вампиров, добили каждого. Часы догоняли половину пятого утра, а на лес с вихрем снежинок опустилось долгожданное, но давящее затишье, скрывающее безмолвный крик тех, кто потерял в эту ночь близких. Вымотанные бойцы склоняли бледные, освобожденные от масок лица над погибшими сослуживцами и тихо скорбели, проглатывая ядовитые слезы утраты.

                             ***

— Какие планы на сегодня? — прислонившись к внешней стене кабинета полковника Фернандеса, зевая, поинтересовался Варо. — Я бы позвал тебя в дом к своей родне, но мне кажется, ты не захочешь проводить Канун Рождества в компании моего отца, — его уголок рта дрогнул в полуулыбке.

Приглушенный холодный свет, скользящий по коридору здания, еще больше склонял ко сну.

— Пожалуй, ты прав, — ухмыльнувшись, Мари отпила остывший кофе из бумажного стаканчика. — С меня хватит острых ощущений. Не беспокойся обо мне. Я буду лежать на диване, смотреть глупые рождественские комедии и приходить в себя после задания.

— Я обязательно приду поддержать тебя в этом непростом деле. Мы съедим тонну мороженного или все, что пожелает моя душа.

Мария выразительно вскинула брови и наклонила подбородок вниз.

— Ну хорошо! — согласился Альваро и с снисходительной ноткой драмы в тоне поддразнил ее: — И твоя, и твоя!

Она взяла с него обещание теплой улыбкой и толкнула плечом.

— Договорились.

Из приоткрывшейся двери послышался уставший, но по-прежнему строгий тон Серхио:

— Фернандес, проходи заполнять отчет.

— Есть... — вяло пробормотал Варо. — Напомни-ка, зачем я на это подписался?

— Предполагаю, у тебя не было выбора. А еще, возможно, чтобы поиздеваться над Итикавой.

— Точно. — Cонно потянувшись, он выпрямил спину и размашистой походкой вошел в кабинет командира батальона, оставляя ее с Майей наедине. Провалившись в глубокое кресло, капрал держала больную ногу прямой и смотрела в панорамное окно. Снаружи понемногу разбавлялась тьма. Наконец-то светало.

Мария набралась мужества подойти к ней и сказать то, что не успела в машине. После прозвучавшего там, она просто не могла оставить Итикаву без ответа.

— Ити... Майя, — сдавшись, обратилась к ней по имени Мари. На нее недоумевающе воззрилась пара черных прожигающих глаз. — Из-за напавшего вампира, у меня не было времени прокомментировать то, что ты сказала в дороге.

— Забудь. — Cведя темные брови, она отвернулась так резко, будто ей было стыдно за свои слова. За то, что вообще открыла сопернице слабую сторону. Скорее всего, Майя уже жалела об этом.

— Может, я бы и хотела забыть, но не cмогу, потому что сложившаяся ситуация неприятно касается меня. Послушай, мне искренне жаль, что тебе пришлось столкнуться с несправедливым отношением и пережить то, что ты пережила, — Мария выдержала паузу. — Майя, ты же понимаешь, что я не тот человек, который виноват в том, что с тобой случилось? Я не стремилась досадить тебе просто так. Только в ответ. Потому что никогда не была и не буду тем, кто станет терпеть нападки в свой адрес. Я могу тебя понять. Вероятно, будучи ребенком, на твоем месте я бы тоже подсознательно возненавидела тебя. Разница в том, что мы уже не дети, а взрослые люди, и пора взглянуть на это трезво, под другим углом. Прости меня, если когда-то я причинила тебе боль.

Майя подняла голову и была сама на себя непохожа. На ее лице клубилось столько эмоций, что Мари запуталась в собственных. Подавленная давняя боль, раскаяние, вина и, в конце концов, облегчение?

Из кабинета вышел обессиленный тирадой отца Альваро. Застав их беседу, он изогнул бровь и недоумевающе почесал затылок.

— Полковник вас вызывает. Готовьтесь к худшему.

— С ним я к другому исходу не готовилась, — ответила Суарес, уперев руку в бок и ожидая очередного отстранения и выговора за невыполнение приказов.

Опираясь на костыли, Итикава встала на ноги. Вернее, на ногу. Мария не представляла, каким безрассудством и силой воли надо было обладать, чтобы отправиться с ней на завершение миссии. Ведь Майя столько часов, превозмогая боль, обходилась без костылей и напрягала бедро.

— Уезжай вместе с Фернандесом домой, — неожиданно извергла она. — Мне все равно предстоит сдавать письменный отчет и докладывать полковнику. Разберусь.

— Не-ет, — ошарашено протянула Мари, решив сначала, что оглохла. — Будет нечестно, если я оставлю тебя одну отдуваться за мой план.

— Пора вернуть тебе должок. Я позволила провернуть этот план. Как никак я твой капрал и отвечаю за тебя. Если ты не попадешься полковнику Фернандесу на глаза, кричать он будет вдвое меньше, и я смогу уйти раньше.

— Тоже верно...

— Валите уже! — качнула подбородком Итикава. — Это приказ. Надеюсь, позорным фоткам Фернандеса-младшего быть.

— Нет, только обнаженке, — ухмыльнувшись, шикнул на нее Альваро.

«Она всерьез только что пошутила?!»

Мария разинула рот. Суарес чувствовала себя от ее предложения невероятно неловко. Когда Майя открыла дверь в кабинет, Альваро уже уводил Мари в противоположном направлении.

Охотница вывернулась и в упор глядела на дверь, от которой они удалялись с каждым шагом все дальше.

— Варо, я ничего не поняла.

— Я тоже. — Он ускорил шаг. — Но пока дают шанс – беги!

— Майя, что, взяла всю вину на себя?

— И хорошо, иначе на этот раз тебя точно вышвырнут из организации или где-нибудь запрут.

— Разве ей это не на руку?

— О каком «должке» она говорила? — припомнил Варо.

Мари осенило.

— Я спасла ее.

— Тогда понятно, можешь расслабиться.

— Но ведь она тоже прикрывала меня на заданиях.

— Майя же сказала, что отвечает за тебя.

— Мы команда! Мы все в ответе друг за друга.

— Итикава воспринимает это не так, как ты. Она командир.

                            ***

Поднявшись на этаж, Мария подумала: у нее опять начались галлюцинации. У двери ее квартиры стояла огромная закрытая коробка. Она обошла посылку и прочитала адрес, указанный на свое имя. Отправление значилось от строительного магазина.

«Я вроде ничего не заказывала», — потерев утомленные глаза, удивилась Суарес. Затащив громадную, но, к счастью, легкую коробку домой, девушка набрала номер телефона, напечатанный под фирмой.

Прозвучал гудок. Оператор озвучил название сети, а после вежливо спросил, чем он мог бы помочь.

— Здравствуйте! Произошла ошибка. Я получила товар от вашего магазина, но я ничего не заказывала. Могло ли случится такое, что курьеру предоставили ошибочный адрес?

Выслушав, оператор ответил:

— Давайте перепроверим данные. — Раздалось клацанье по клавиатуре. Мужчина зачитал ее полное имя, адрес и номер посылки. — Совпадает?

— Да, но я ничего не заказывала, — повторилась Мария, наклонившись к коробке.

— Может быть, кто-то оформил посылку на вас. На носу Рождество. В любом случае, товар оплачен. Если желаете, вы можете проверить заказ.

Мари разрезала кинжалом скотч и раскрыла посылку, занимавшую проход. Коробка была доверху забита разноцветными канцелярскими ножами. Их бы хватило, чтобы одарить весь Нью-Йорк. Она глупо заулыбалась и, не сдержавшись, рассмеялась в трубку оператору.

— В посылке должны быть канцелярские ножи. Все в порядке, мэм?

— Да. Мне нужно кое-что уточнить. Не могли бы Вы, пожалуйста, подсказать указанный контактный телефон? — схитрила Суарес. — Вдруг я что-то путаю.

Записав номер, она поздравила сотрудника с наступающими праздниками и, торопливо распрощавшись с ним, позвонила на выпрошенный номер. Мария присела на пышный подлокотник изумрудного дивана.

На третий гудок Мари заметила за собой, что немного нервничает. Однако, когда на другом конце прозвучал уже полюбившийся ей ровный надменный тон, ее отпустило и наполнило такой радостью и легкостью, что вся боль и тяжесть от пережитого дня отступили на задний план.

Будто несколько часов назад она не билась насмерть с вампирами. Адзе не душил ее, окуная головой в ледяное озеро. Словно она не опознавала трупы и не видела, как смерть на поле боя забирала с собой охотников за пару часов до того, как они бы сели за стол вместе с семьями встречать Рождество.

— Слушаю, — ответил Чикаго.

Не сдержав улыбку, Мари закатила глаза к потолку и позволила себе упасть спиной на сиденье.

— Серьезно? — снова засмеялась она, болтая ногами. В боку прострелило. Стерпев боль, Суарес сделала медленный выдох через рот. — Коробка канцелярских ножей?

За коротким молчанием донеслись шаги и ветер. Судя по всему, Чик был на улице и куда-то направлялся.

— С наступающим Рождеством, — немного нерешительно поздравил он.

Мария усмехнулась. Охотница не видела Чикаго, но по его голосу готова была дать руку на отсечение, что тот улыбается.

— И тебя.

Она уже не успеет подготовить подарок на Рождество, но могла бы попробовать поздравить его в будущем с другими праздниками. С Новым годом или первым днем лета? Наверняка все вампирское нутро Нильсен-Майерса в предвкушении cамого невыносимого и неудобного для него времени года. «О! Или же...» Мари вдруг вспомнила, что так и не узнала, когда он родился.

— Сыграем в правду? Когда у тебя день рождения?

— Двадцать седьмого декабря. И что ты будешь делать с этой информацией?

Дата была настолько поразительно близко, что она не смогла переварить услышанное лежа.

— Отправлю тебе коробку с динамитом.

Пришла очередь Чикаго смеяться.

— Подойди, пожалуйста, к окну.

­— Та-а-ак... — выдохнула в трубку Мария и выглянула из окна на кухне. Чикаго стоял около ее подъезда. Он изучающе смотрел на нее, задрав голову вверх и прижимая телефон к уху. Трепещущий взгляд Суарес зацепился за его расписанное черное худи, на фоне красных облаков которого были прорисованы тянущиеся навстречу друг другу руки из сюжета росписи Микеланджело «Сотворение Адама». Ей захотелось украсть кофту Нильсен-Майерса. — Даже не уговаривай. Я не буду интересоваться, как ты тут оказался.

— Должны же у этого вампирского позора, из которого я состою, быть какие-то плюсы, — из его рта вышло облако пара. Платиновые пряди волос трепал ветер и посыпал редкий снег. Давно в Нью-Йорке не выпадало столько осадков. Чик внимательно рассматривал ее. — В каких кустах ты опять лазала, Мария?

Спецэффекты четкого зрения вампира и никакого мошенничества. Она даже не успела посмотреть в зеркало. Должно быть, ее лицо покрывали синяки, поскольку по маске Мари схлопотала не мало ударов. И каждый прекрасно прочувствовала всеми лицевыми мышцами. Это он не видел ее кисть в бандаже. Суарес скрывала травму, не поднимая левой руки.

А еще Чикаго снова назвал ее по имени. Чтобы не оскорблять по-настоящему, потому что сейчас она правда похожа на чудовище?

— Лучше спроси, в каких я не лазала, — в шутку прошипела она. — Если честно, мне не хочется обсуждать работу.

— Хорошо. Я рад лицезреть тебя полуживой. Назовем это успехом.

«Да уж... Как прекрасно подмечено!»

— Почему ты не спрашиваешь, когда мой день рождения? — надула губы Мария. — Тебе неинтересно?

— Я не задаю вопросы, на которые уже знаю ответ, — cощурившись в улыбке, Чик тонко намекнул: — Ставлю на то, что твой день рождения в клане стал самым любимым.

«Паршивец».

— Ты со мной разоришься.

— На тебя не жалко.

Она открыла окно. В квартиру с морозной свежестью ворвался вихрь колючих снежинок. Его слова ощущались как горячий снег. Внутри заплясали искорки, разогревшие ее щеки. Без лишних прощаний он завершил звонок и растворился в повалившем снегопаде. Чикаго Нильсен-Майерс — сплошная вредная привычка, от которой Мария так и не смогла отказаться.