Я СЪЕМ ТВОЮ ДУШУ НА ЗАВТРАК | 18+

Часть 1.

Уже битый час Чикаго не мог отделаться от пожирающих противоречий после ранней встречи с Мари. Давиться сомнениями в последнее время стало для него любимым развлечением после знакомства с этой великолепной чокнутой.

Она вновь выбила его из колеи, в которую он вернулся с большим трудом. Ее измученная улыбка, синяки под глазами, гематомы и ссадины на лице, осипший уставший голос и хриплый смех.

Позаботится ли Мария о себе? Или у нее все как обычно, пойдет не по тому месту? Каким-то чудесным образом она все-таки дожила до своих лет.

Сидя за письменным столом в своей комнате в пентхаусе родителей, он рассеянно разбирал дубликаты рабочих файлов на компьютере и старался не удалить ничего лишнего, пока единственное, о чем мог думать, было состояние Суарес после задания. Если такова ее норма жизни, то как ее переписать, чтобы она осталась целой и дожила хотя бы до тридцати?

Чик доверял Мари, ее навыкам и умениям, поэтому отговаривал себя вмешиваться в работу девушки и следить за ней. Ведь если бы для спокойствия он отправился следом, его жест говорил бы о том, что он сомневается в ней. Это бы непременно оскорбило Марию и перечеркнуло его уверенность в ее способностях.

Облокотившись о стол, Нильсен-Майерс зарылся пальцами в волосы: «Живи, как жил! Хватит!»

Но что, если она однажды умрет из-за своей работы? Что тогда случится с ним? Он поежился. Как эгоистична людская натура. В первую очередь мы беспокоимся о том, как будем жить без того, кто нам дорог, а не о том, что жизнь этого человека в один момент может оборваться.

— Разочарование всей моей жизни, ты готов? — грубо, впрочем, как всегда, окликнул его вошедший в комнату отец. — Вещи собрал?

«К чему? Я больше ни к чему не готов».

— Да, — вместо истинных мыслей пробурчал Чик, не поднимая глаз и давая односложный ответ на все. Хотя ответ «нет» по жизни ему симпатизировал больше.

— Может, ты тогда оторвешь свой королевский зад и поможешь загрузить вещи в машину?

Вызывающая интонация Тетсу располагала Чикаго к тому, чтобы откинуться на спинку кресла и, высокомерно задрав подбородок, уткнуться с деловитым видом в монитор компьютера.

— А что, Лиам еще не приехал? — задал он встречный вопрос.

— Приехал.

— Здорово, тогда справитесь без меня. Я заканчиваю рабочие дела. Мне осталось немного.

— Ну, в принципе, на какой-то другой ответ я рассчитывать и не мог, — одернув пальто, c долей недовольства подметил отец.

— Зачем тогда спросил?

Тетсу понадобилось сделать глубокий вдох, чтобы спокойно пропустить вопрос мимо ушей. Тогда он предпринял еще одну попытку:

— Мария точно не...?

— Нет. — Тот самый случай, когда ему в кои-то веки захотелось ответить «да». Но реальность была такова, что излюбленный ответ Чикаго стабильно оставался на своем месте.

— Почему так категорично?

«Потому что я хотел предложить Мари провести праздники с нами, но не решился. Потому что это неправильно. Я без конца вмешиваюсь в ход ее жизни, а так быть не должно. И это грызет меня».

В первый раз они пересеклись случайно. Нильсен-Майерс не стал бы намеренно тревожить ни себя, ни ее. Он хотел уйти тихо и никому не сыпать соль на раны.

Во второй раз Чик напомнил о себе, отправив Марии «подарок к Рождеству». Прошел всего-то день с их встречи. Он подумал: в таком случае не страшно выполнить мелкое обещание. Чикаго никак не мог представить, что Суарес захочет выцепить его номер телефона и перезвонить, получив посылку.

Разве они не оставили все, что было на промерзшем капоте «шевроле корветт» у обочины пустой заснеженной трассы?

В третий раз, когда в трубке прозвучал ее нежный, но убитый голос. Вопреки беззаботной интонации, Мари была на себя не похожа, и он сорвался к ней. Побросав дела, Нильсен-Майерс за считанные минуты добрался до дома девушки, чтобы увидеть ее целой. А потом она обняла его душу своей ослепительной улыбкой, и тревога сбавила бешеные обороты.

Безэмоционально взглянув на отца, Чик отвернулся и снова уперся взглядом в монитор.

— У нее дела.

— Вы говорили? — как назло допытывал Тетсу. Виной тому была симпатия к Марии, за которую Чикаго не мог винить. Она настолько понравилась семье, что те хотели верить, их пути не разойдутся. — С кем Мари планирует провести Рождество и Новый год?

Чикаго заиграл желваками, удерживая себя от неминуемого взрыва, который непременно произойдёт через несколько секунд, если отец не покинет его комнату.

— Со своими делами, — на выдохе произнес он, расслабляя челюсть и опуская взгляд.

Тетсу не был идиотом (во всяком случае, не всегда) и начал догадываться о том, что между ними не все так гладко. Первым делом он подумал на косяк со стороны Чика. «Ну разумеется!»

— Че ты сделал?

К сожалению, тактичность с ним в одном наборе не прилагалась. Этим они невероятно похожи с Хеннесси.

— Ничего, — раздраженно отрезал Чикаго, закинув ногу на ногу. — Пап, извини, но то, что происходит между мной и Марией, касается только нас. Тебе, кажется, пора. Я скоро закончу и приду.

Хмыкнув, Тетсу освободил комнату.

Измученный собственными думами, Чик упал лицом в стол. Нормально ли вообще испытывать столько чувств за раз к другому человеку? Сердце вновь вспомнило, что оно у него есть, и сбилось с ритма. Нильсен-Майерс прислонил ладонь к груди и ощутил, как эта штука нездорово колотится. Сегодня его сердце так же нелепо забилось, когда по телефону он услышал полуживой голос Марии.

Интересно, у вампиров возможен летальный исход от инфаркта? Возможно, ему до него оставалось недолго.

«Может, наглотаться серебра, чтобы больше не мучиться?»

                            ***

Выбранная Нильсен-Майерсами база отдыха располагалась возле леса и уходила постройками в его глубь. Территория выглядела достаточно ухоженно для дикой природы. За этим здесь следили внимательно. Лагерь представлял собой совокупность одноэтажных и двухэтажных деревянных домов и предоставлял разные виды удобств, входящих в стоимость жилья.

Поначалу родители планировали устроить эксперимент и пожить в диких зимних условиях, чтобы научить дочерей, у которых есть все блага, еще искреннее ценить то, что они имеют. На что Чикаго им ответил: «Вы можете поселиться хоть в палатке с горными козлами на диком утесе, но я буду жить в доме, где есть кровать, вода и электричество».

Потом Хеннесси приболела после вечеринки по случаю их с Ивой пятнадцатилетия и спасла родственникам праздники и вместе с ними жизнь. Ива, Чик и семейство Лиама, в составе его супруги и двух дочерей, дружно поблагодарили Хенни за вклад в совместное светлое будущее.

Нильсен-Майерсы заняли просторный двухэтажный дом из темно-бурой древесины с треугольной крышей, террасой внизу и балконом с окантовкой вишневого оттенка на втором этаже, вид которого выходил на солнечную сторону бескрайнего леса. По периметру участка росла пышная хвоя. К территории прилегала небольшая баскетбольная площадка с кольцом и прилагалась скромная зона для барбекю.

Жилище было гораздо меньше пентхауса, в котором они жили, и, несмотря на это, неудобств не возникало. Если снаружи дом был темным, то внутри интерьер был выдержан в светлых оттенках: белых и бежевых тонах. Площадь дома предлагала шесть спален с раздельными и двуспальными кроватями. Чик был бесконечно счастлив тому, что всем, кроме него, придется делить комнаты по два человека, а ему досталась небольшая спальня на первом этаже, в которой он обживется один.

Покидав вещи, двойняшки вместе с Финко выбежали во двор. Лиса тут же подпрыгнула и нырнула мордой в сугроб. Наслаждаясь недолговременным спокойствием, к своему невезению, Чикаго оказался неподалеку.

— Поиграем в снежки? — подставляя лицо снегу, предложила Хен.

Сначала он намеревался притвориться глухим, но его обреченный взгляд так быстро встретился с решительным взглядом сестры, что план провалился. Хеннесси одарила его коварной улыбкой.

— Ну нет, — неприязненно отклонил предложение Чик, снимая нитку с пальто. — Это без меня.

Хенни чихнула и, нахмурившись, уронила руки от недовольства.

— Ну, Чи-и-ик!

— Ты вообще бацильная! Куда выперлась?

— Ей уже терять нечего, — беспечно ляпнула Ива, потоптавшись в сугробах. На ее бледных щеках от мороза проявился румянец. — Впрочем, как и тебе! — на этой фразе Чикаго выгнул бровь. — Давайте поиграем все вместе, не уходи!

— Да! Устроим поединок: кто кого?! — Хеннесси прямо-таки переполнял боевой настрой. Она попробовала взять его на слабо и игриво сощурилась: — Или ты струсил?

Чик демонстративно закатил глаза.

— Не боишься, что я тебя в сугробе закопаю раньше времени?

— Хен скорее будет умолять тебя об этом. После каникул нас ждет серьезная лабораторная по химии, — припомнила Иви.

— Не напоминай! Все, что мне известно из курса химии: то, что бром — это химический элемент, а не имя какого-то крутого плохого парня.

Слова сестры заставили его ухмыльнуться. Хеннесси скатала снежный шар и бросила им в Чикаго. До того, как это случилось, он стоял неподвижно, однако теперь набирал в руки снег.

На крыльце появился Лиам с дочерями.

— Глазам не верю. Вы правда вытянули его поиграть?

— Ждем апокалипсис! — прокомментировала Эсме, подгоняя младшую сестру — Аннику. Когда Чик смотрел на Аннику, всегда видел в своей двенадцатилетней племяннице старшего брата. За исключением карих глаз, в остальном они были поразительно похожи: смуглая кожа, выраженные скулы, вздернутый нос, черные волосы и, несмотря на серьёзный, полный ответственности взгляд, озорной блеск в глазах.

— Знайте героев в лицо! — Ива перевела большой палец с себя на Хеннесси.

Чикаго накрыл лицо ладонью. Тяжелая рука Лиама ободряюще хлопнула его по спине.

— Чем они тебя подкупили?

— Самоубийством.

— Ну что?! Битва! — преисполнившись азартом, скомандовала Эсме.

И не прогадала. Началась настоящая снежная война, участники которой не знали пощады. Все, кроме Чикаго. Ему пришлось контролировать силу броска, чтобы не подарить никому из членов семьи черепно-мозговую травму. Cнежные комки одни за другим рассекали воздух, преследуя своих жертв. Финко подпрыгивала и летала за ними, намереваясь поймать. Попадая в цель, снег разлетался белоснежным фейерверком в разные стороны.

Ребята c радостными возгласами удирали друг от друга и от лисы, преодолевая пышные сугробы. Теплые улыбки близких, отголоски их звонкого смеха, глупые шутки и родные лица. Чик не мог по ним не скучать. Он не умел. По таким людям, как его семья, невозможно не скучать.

Эсме параллельно вела репортаж с места событий, удерживая видеокамеру в свободной руке. Она настолько редко расставалась с ней, что Чикаго был уверен: девушка спит с видеокартой, а не с плюшевым мишкой.

— Эсме, будет жалко, если ты не попадешь в ролик, — неравнодушно высказалась Иви, убирая пряди светлых волос с круглого лица. — Хочешь, мы тебя заснимем?

— Не дождетесь, — считав между строк хитрую интонацию, раскусила ее Эс, натягивая на лоб черную шапку с ушками. — Оператор всегда выживает!

— А если для Кэмерона? — кивнув, лукаво подсказала Хеннесси.

— Cейчас она точно согласится, — язвительно вставила Анника.

Эсме запустила снежный ком в девочку и промазала. Младшая сестра, хитро спрятавшись за отца, принялась лепить из снега шар для ответного удара. Вместо Анники досталось двойняшкам.

— Кэм обойдется. — При упоминании некого Кэмерона на щеках Эсме заиграл румянец, а в глазах блеск.

— Какой Кэмерон? — подозрительно поинтересовался Лиам, наблюдая за дочерью и сестрами.

— Знакомый, — отвертелась Эсме, завершая запись. — Вы портите мне видео!

Брат постепенно будил внутреннего копа, поэтому Чикаго решил, что ситуацию пора спасать и, едва махнув кистью, кинул снежком в старшую племянницу, стараясь сделать бросок как можно более легким. Попав точно в цель, он скривил губы в поучительной ухмылке:

— Вы слишком рано расслабились.

Эсме скорчила гримасу.

— Чики, — она назло произнесла его имя так, как звала с детства, пользуясь тем, что Чикаго это безмерно бесило. Чик грозно зыркнул на нее исподлобья.

Заметив, что одна из двойняшек готовится устроить ему западню, Нильсен-Майерс позволил ей провернуть задуманное.

— Чикаго, тебя это тоже касается! — Снежок Иви угодил Чику в плечо и рассыпался cнежной пылью.

Нацепив максимально наглую физиономию, он нанес ответный удар. И попал прямо в цель.

— Ну что? Кто там следующий?

— Выпендрежная задница! — прокричала Хеннесси, сложив ладони у рта.

Лиам бросил снежок ему в лоб.

— О да. — Чикаго стряхнул с себя снег и поправил укладку. — Спасибо.

Ива побежала на Хенни со снежком размером с голову и сшибла сестру с ног.

— Черт! Ива! — Она звездой распласталась на снегу.

Не удержавшись, Ива cогнулась над сестрой и, зажмурившись, расхохоталась.

— Сто процентное попадание! — Выпрямив спину, она повернулась к старшему брату и, подcкакивая с Фин на пару, побежала к нему навстречу, чтобы «дать пять». — Лиам, мы с тобой двух токсиков замочили!

— Отца забыли, — тонко припомнил тот. Аннике изрядно поднадоела борьба, поэтому она решила по-тихому уползти. Однако Лиам перехватил ее и поднял в воздух за ногу. — У нас тут беглец!

— Папа! — возмутившись, девочка повисла вверх тормашками. С нее свалилась шапка, и черные локоны рассыпались в свободном полете.

Тем временем по Хеннесси уже плакал театр. И не только он. Покоясь в сугробе, Хен драматично развела руки в стороны и трагично запричитала:

— Оставьте меня тут! Я умру, и мне не придется участвовать в лабораторной.

— О'кей, — остановившись рядом, обнадежил ее Чикаго.

Смех Эсме пронзил опустившееся на секунду молчание. Хенни начала подниматься, но он кинул ей в лицо снежок.

— Чикаго! Это нечестно! — Отряхнулась от снега Хеннесси. — Я и так пострадавшая!

— Я решил поспособствовать осуществлению твоих мечт. Рассчитывал, ты ляжешь обратно.

Ворча себе под нос, девушка совершила еще одну попытку подняться, но вновь оказалась сбита шаром снега Чикаго.

— Да твою блоху за ногу! Чикаго! Болван декабрьский, чтоб тебя мыши утащили!

Укутавшись в массивную куртку мужа, на террасу дома вышла зеленоглазая блондинка. Жена Лиама. Для четырехлетнего Чика она была эталоном женской красоты. Тогда он был убежден: когда вырастет, обязательно женится на Амели. Поэтому постоянно устраивал брату соревнования за внимание девушки.

Она с огромной любовью наблюдала за тем, как Лиам дурачится в снегу с дочками и младшими сестрами. Заметив появление матери, Анника подскочила и побежала к ней. Лиам направился следом. Поднявшись на ступени, он ласково поцеловал ее и поинтересовался, все ли у нее в порядке. Улыбнувшись, Амели ответила кратким кивком и перевела внимание на дочь.

— Мам, идем с нами! — Анника потянула ее к остальным.

— Тебя не хватает, — сверкнув улыбкой, приобнял жену старший брат.

— Слепим снеговиков? — предложила Амели, разрешая им себя увести.

— Только тебя и ждем!

Эти двое были вместе столько, сколько Чикаго себя помнил. Лиам и Амели начали встречаться еще в средней школе. Их история началась с дружбы и довольно быстро перетекла в нечто серьезное. Казалось, пару ничто не сможет разлучить, но у матери Амели нашли болезнь, лечение которой она могла получить лишь в другом штате. Ее семье пришлось переехать. Поначалу Амели и Лиам ездили к друг другу, но под тяжестью жизненных обстоятельств их пути спустя год разошлись.

Через несколько лет Амели снова вернулась в Нью-Йорк. Как бы это ужасно ни звучало, вновь их свело вместе решение биологической матери Эсме бросить дочь. Спустя долгую разлуку бывшие влюбленные пересеклись в полицейском участке. Амели проходила практику в органах социальной опеки, а Лиам получил звание офицера полиции.

Дело малышки Эс соединило две разбитые дороги в одну, и на сей раз прочную. Органы опеки не могли подыскать для девочки временную приемную семью, и ее доверили Амели. Лиам не остался равнодушен и вызвался помочь. Между ними с новой силой вспыхнули старые чувства, и вскоре они снова сошлись.

Отношения развивались стремительно, в течение года пара сыграла свадьбу. Они бы не стали торопиться, если бы не посчитали, что не готовы отпустить Эсме. Лиам и Амели уже ощущали себя ее полноправными родителями, как и девочка начала воспринимать своих временных опекунов как «папу» и «маму».

Побоявшись, что Эсме переправят в другую семью, они поженились. Лиам как-то упомянул, что на тот момент он знал Амели практически всю жизнь, и когда они принимали это серьезное решение, больше ни секунды не сомневались в его правильности. Ими двигало доверие, уверенность в друг друге, в своих силах и в том, что они смогут поднять малышку на ноги. Амели и Лиам не прогадали.

Пока семейство Лиама, включая Иву, катало шары для лепки армии снеговиков, Хеннесси вывела Чикаго из задумчивости, внезапно накинувшись на него сзади и сдавив в тисках. Он напрягся и сцепил зубы, когда в нос ударил запах теплой, текущей по венам крови. Во рту набралась слюна.

— Слезай. — Чик мягко постучал по ее тыльной стороне ладони. Он безмерно хотел убрать ее руку, но переживал, что может случайно сделать больно, пока Хен тянула его вниз.

— Нет! Я задушу тебя в объятиях со своего роста и делай теперь, что хочешь.

— Я ничего не хочу.

— Видишь, как здорово.

— Не вижу. Я хочу, чтобы ты меня отпустила.

— А говорят еще, что это у меня настроение скачет, — пробормотала сестра, понижая и тут же повышая тон: — Чик! Ты же знаешь, что этого не случится!

— Ты ждешь, когда я сброшу тебя на землю?

Хеннесси спрыгнула сама и захватом со спины схватила его покрепче.

— Ну и кто в доме хозяин? — Она оттянула щеку Чика.

— Субординацию держи.

Их вопли отвлекли Эсме и Иву. Девушки подошли ближе. Ива захихикала. Видимо, как самая адекватная из дуэта двойняшек, она не планировала добивать его. Спасибо и на том. Эсме же, заговорщически ухмыляясь, снова включила камеру:

— Ну что за милашки?! Держи его!

— Иисусе... — Чикаго округлил глаза, а после сдался и обмяк в хватке сестры с крайне «жизнерадостным» видом.

— Есть, капитан! — сильнее прижала его к себе Хенни.

На самом деле он понимал девочек. Они редко виделись и тем более обнимались. «И еще бы столько же...» — посетила его мимоходом саркастичная мысль. И даже когда возможность появлялась, Чик не всегда позволял себя тискать.

— Хен, отцепись! Я не очень хочу выкручивать тебе руки.

— Как это мило с твоей стороны. И я тебя люблю, братик!

Следующим на крыльце дома показался отец. При взгляде на детей у него вырвался смиренный вздох. Реакция с крайне тяжелым выпуском дыхания, видимо, стала исцелением его потрепанной нервной системы.

— Э-э-э, — нерешительно протянул гласную он, раздумывая над тем, стоит ли ему как-либо комментировать происходящее, — замечательная сцена. Пожалуй, вернусь домой и никогда оттуда больше не выйду. — Поджав губы, Тетсу уже ступил, чтобы уйти, но раздраженно повернувшись, выдал: — Мы достали украшения. Идите наряжать елку, тунеядцы. Сделайте что-нибудь полезное раз в год для приличия.

— Я дождалась! — Ива побежала в дом, оставляя Чикаго с монстром. Он думал, Мария — то еще чудовище, но у него все это время была младшая сестра.

Хенни ослабила хватку, и Чик тут же воспользовался шансом, чтобы аккуратно выпутаться из ее медвежьего захвата.

— Это без меня... — Он поспешил смыться с человеческой черепашьей скоростью, но сестра схватила его за рукав.

— Ты пойдешь с нами!

Лиам, Амели и Анника, ухмыляясь тому, что видят, повторно позвали их в дом. «Черти!» Эсме нагнала их.

Жуткая девчонка, та, которая его сестра, (к сожалению), тоже потащила Чикаго внутрь.

— Не-е-е-е-т! — Он упирался, насколько это было возможно, чтобы не навредить Хеннесси. — Отцепись!

— Пойде-е-ем! Чик, мы так давно не наряжали дом вместе! Это же Канун Рождества! Хотя бы просто посидишь. На каждом рождественском празднике должен быть свой Гринч.

— Ладно. Но я не буду вместе с вами радостно раскладывать носки и вешать несчастных эльфов на елку.

— Ты сам как несчастный эльф! Мы тебя вместо оригинала повесим. Никто не отличит!

Из сказанного Чикаго услышал лишь слово «повеситься». Он уступил сестре и поплелся за ней.

— Это принуждение.

— Тебе кажется!

Тетсу с довольным видом любовался переполохом детей. Мужчина проводил Чикаго насмешливым взглядом внутрь, как бы невербально сообщая: «Ты заслужил свои страдания». И захлопнул за ними дверь.

«Гринч» — главный герой Доктора Сьюза в его детской книге «Как Гринч украл Рождество». Гринч ненавидит Рождество и все, что с ним связанно.