୨ Когда она заботится о них (Гидро) ୧
⪩ Реакция Далии ⪨
Далия стоял на балконе собора Фавониус после вечерней молитвы. Ветер трепал его лёгкую одежду, а он лениво крутил в руках бокал яблочного сидра, глядя на огни Мондштадта. День выдался длинным: бесконечные исповеди, «голос Барбатоса» через него, репетиция хора и, конечно, куча мелких проблем горожан, которые все почему-то несли именно ему.
Т/и подошла бесшумно и поставила рядом небольшой поднос: свежий, ещё тёплый яблочный пирог, прохладный напиток и лёгкий плед - на случай, если ночной ветер станет слишком прохладным. Потом молча поправила ему слегка растрёпанный воротник и заставила сесть на скамью.
Далия приподнял бровь, его губы растянулись в привычной обаятельной, чуть насмешливой улыбке.
- Ого... Сегодня, похоже, сам Барбатос решил пошутить надо мной. Обычно ко мне приходят со своими бедами, а тут вдруг кто-то пришёл с пирогом и пледом. Ты уверена, что не перепутала меня с кем-то из Рыцарей? Я же просто диакон, который любит поболтать и послушать чужие истории. А не тот, кого нужно опекать.
Он взял кусочек пирога, откусил и на миг прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом. Улыбка стала чуть мягче, хотя в глазах всё ещё плясали искорки привычного веселья.
- Я целыми днями выслушиваю: «Далия, что скажет ветер?», «Далия, помолись за меня», «Далия, моя кошка опять потерялась». И я слушаю. Смеюсь, где нужно, даю совет от имени Архонта. Это моя работа - и, честно говоря, мне это даже нравится. Но вот чтобы кто-то пришёл и спросил: «А как ты сам, Далия? Не устал ли ты от всех этих голосов?»... Такое бывает крайне редко. Почти никогда.
Далия отставил тарелку, посмотрел на девушку уже без привычной маски лёгкой иронии. Голос стал тише, но сохранил ту самую приятную, бархатную интонацию.
- А ты приходишь именно так. Без громких молитв и просьб. Просто с едой, с теплом, с этим тихим вниманием. Будто видишь не «голос Барбатоса» и не диакона, который всегда на виду, а обычного парня, которому иногда тоже хочется, чтобы его выслушали. Или хотя бы накормили пирогом без всяких условий. Это... неожиданно. И, если честно, довольно приятно. Даже ветер сегодня дует мягче.
Он неожиданно легко коснулся её руки кончиками пальцев - жест был почти игривым, но в нём чувствовалась настоящая благодарность.
- Спасибо тебе. Не за пирог, хотя он великолепен, а за то, что ты напомнила мне: даже я иногда могу просто посидеть и позволить кому-то о себе позаботиться. Я, конечно, могу продолжать шутить и говорить, что «ветер всё унесёт», но... с тобой я не хочу притворяться.
Далия откинулся назад, накинул плед на плечи и улыбнулся - уже по-настоящему тепло, без обычной скуки в глазах.
- А теперь давай честно. Расскажи, как прошёл твой день. Сегодня я не на исповеди и не на службе. Сегодня я просто Далия, которому очень нравится, когда о нём заботятся. И который, пожалуй, готов слушать тебя сколько угодно. Без смеха над тобой... ну, почти без.
Он подмигнул, но в голосе сквозила искренняя нежность.
- Оставайся. Ветер сегодня добрый. И я тоже.
⪩ Реакция Нёвиллет ⪨
Вечер выдался особенно тихим. Нёвиллет сидел за своим массивным столом, окружённый стопками документов и отчётами о недавних процессах. Свет люстр мягко отражался в его глазах, но даже в этом тёплом освещении он выглядел отстранённым, словно отделённым от всего невидимой стеной справедливости.
Т/и вошла без доклада - привилегия, которую он позволял очень немногим. В руках у неё был серебряный поднос: стакан чистейшей воды, лёгкий ужин без излишеств и тёплый плед, потому что после долгих судебных заседаний в зале суда ему иногда становилось зябко.
Нёвиллет медленно поднял взгляд. Его выражение лица осталось спокойным, почти нейтральным, но в серебристых глазах мелькнуло лёгкое удивление.
- ...Вы снова здесь?
Произнёс он своим глубоким, ровным голосом, в котором слышалась лёгкая меланхолия.
- Я полагал, что после сегодняшнего долгого процесса вы предпочтёте отдых. А вместо этого приносите мне воду и заботу. Должен признаться, это довольно необычно для меня.
Т/и молча поставила поднос и накинула плед ему на плечи. Нёвиллет не отстранился, но его пальцы слегка сжали край документа, который он держал.
- Я - Иудекс Фонтейна. Символ беспристрастной справедливости. С тех пор, как я занял эту должность, я сознательно держу дистанцию с людьми. Близкие связи могут бросить тень на приговоры, а я не имею права на личные слабости. Многие пытались приблизиться и каждый раз я вежливо отказывал. Потому что судья не должен иметь сердца, которое можно тронуть.
Он взял стакан с водой, сделал маленький глоток и на миг закрыл глаза, словно пробуя не только вкус, но и эмоции, скрытые за её жестом.
- Однако вы... игнорируете эту дистанцию. Приходите после каждого тяжёлого дня, приносите именно ту воду, которую я предпочитаю, следите, чтобы я не замёрз, и смотрите на меня не как на Иудекса, а как на... Нёвиллет. Как будто под мантией судьи вы видите того, кто иногда просто устаёт от тяжести приговоров. Это вызывает во мне странное чувство. Словно дождь, который долго собирался в небе, наконец начал падать - тихо, но настойчиво. Не буря. Просто... тепло внутри холода.
Нёвиллет поставил стакан и посмотрел на девушку прямо - взгляд был глубоким, почти древним, с лёгкой грустью дракона, который слишком долго наблюдал за людьми со стороны.
- Я не привык быть объектом заботы. За века я научился понимать эмоции других, как разные вкусы воды... но собственные чувства до сих пор остаются для меня загадкой. Когда вы так поступаете, я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы это продолжалось. Хотя и понимаю, насколько это может противоречить моему долгу.
Он осторожно протянул руку и коснулся края пледа, который она на него накинула - жест был сдержанным, но искренним.
- Благодарю вас. Не только за воду и тепло... но и за то, что вы осмеливаетесь видеть во мне человека, а не только воплощение закона. Если когда-нибудь бремя справедливости станет слишком тяжёлым и для вас - прошу, не стесняйтесь обратиться ко мне. Я буду рад стать для вас тем, кто выслушивает без приговора.
Он слегка наклонил голову, и в уголках его губ появилась едва заметная, очень редкая мягкая улыбка.
- А сейчас... если вы не против, останьтесь ещё ненадолго. Вода ещё не допита, а дождь за окном только начинается. В такой вечер особенно приятно иметь рядом того, кто заботится без всяких условий.
⪩ Реакция Аято ⪨
Аято сидел в своём кабинете в поместье Камисато уже далеко за полночь. Стол был завален свитками, письмами от других кланов и отчётами шпионов. Его обычно безупречная причёска слегка растрепалась, а под глазами залегли едва заметные тени усталости. Он как раз дописывал очередное письмо, когда дверь тихо открылась.
Т/и вошла без доклада, неся поднос с его любимым чаем, именно той крепости и с теми травами, которые он предпочитает после тяжёлого дня, лёгким ужином и тёплым пледом, потому что ночи в Инадзуме уже становились прохладными.
Аято поднял взгляд. Его фиолетовые глаза на мгновение расширились от удивления, но тут же вернулась привычная мягкая, слегка загадочная улыбка.
— О, какая неожиданная и весьма приятная гостья.
Произнёс он своим бархатным, спокойным голосом.
— Я уже начал думать, что сегодня меня ждёт только компания чернил и бумаги, а вместо этого ко мне приходит ты… с заботой. Должен признаться, это довольно редкое событие для главы клана Камисато.
Т/и молча поставила поднос и накинула плед ему на плечи. Аято не остановил, но его пальцы слегка замерли над свитком.
— Обычно люди видят во мне только «молодого господина Камисато» — того, кто всегда улыбается, всегда держит слово и всегда на шаг впереди. Я привык играть эту роль. Она необходима для выживания клана в нынешней Инадзуме. Слабость, усталость, простая человеческая потребность в отдыхе, всё это я давно научился прятать за веером и вежливыми словами. Потому что один неверный шаг — и весь дом может рухнуть.
Он взял чашку чая, сделал глоток и на миг прикрыл глаза, наслаждаясь теплом и знакомым вкусом.
— Ты приходишь и видишь сквозь эту маску. Приносишь именно тот чай, который я люблю, заставляешь меня оторваться от работы, накидываешь плед, будто я не глава одного из самых влиятельных кланов, а просто уставший человек. Это… довольно опасный ход, знаешь ли. Потому что я могу привыкнуть, а привыкать к искренней заботе — роскошь, которую политик моего уровня позволить себе не может.
Аято отставил чашку и посмотрел на девушку уже без привычной лёгкой улыбки. Взгляд стал глубже, искреннее.
— Спасибо тебе. Не за чай и не за плед, хотя и за них тоже. Спасибо за то, что ты осмеливаешься заботиться о человеке, который давно отвык, что о нём могут беспокоиться просто так, без выгоды и без политического расчёта. Рядом с тобой я вдруг вспоминаю, что даже «лиса Камисато» иногда хочет просто посидеть в тишине и почувствовать тепло, которое не нужно заслуживать.
Он легко, но очень изящно коснулся её руки кончиками пальцев — жест был почти невесомым, но полным значения.
— Если когда-нибудь бремя ответственности станет слишком тяжёлым и для тебя… приходи ко мне. Я буду рад стать для тебя тем, кто прикроет тебя своей тенью. Без интриг и без расчёта.
Аято слегка улыбнулся — уже по-настоящему тепло, без привычной маски аристократа.
— Сейчас… если ты не против, останься ещё немного. Чай ещё горячий, а работа может подождать. Расскажи мне, как прошёл твой день. Сегодня я не глава клана. Сегодня я просто человек, которому очень приятно, когда о нём заботятся именно так.
⪩ Реакция Тартальи ⪨
Тарталья вернулся в свою временную резиденцию в Ли Юэ поздно ночью. Его одежда была порвана в нескольких местах, на лице и руках виднелись свежие порезы и синяки — следы очередной «интересной» стычки. Несмотря на усталость, он широко улыбался, крутя в руке свой гидро-меч, пока не заметил Т/и.
Она молча подошла, забрала у него оружие, заставила сесть и начала обрабатывать раны антисептиком, который сама приготовила. Потом поставила перед ним горячий ужин и тёплый чай.
Тарталья сначала замер, а потом громко рассмеялся — но смех вышел чуть растерянным.
— Ха-ха-ха! Серьёзно? Ты опять за своё? Я только что вернулся с отличной драки, весь в крови и адреналине, а ты тут уже носишься со мной, как с раненым щенком! Эй, я же Тарталья, одиннадцатый Гарпун Фатуи! Меня боятся даже другие Фатуи, а ты меня лечишь и кормишь, будто я не опасный псих, а твой младший брат, который опять подрался во дворе.
Он попытался встать, но она мягко нажала ему на плечо, заставляя остаться на месте. Тарталья не сопротивлялся, только смотрел на Т/и с широкой, но уже не такой дерзкой улыбкой.
— Обычно все вокруг либо боятся меня, либо хотят использовать мою силу. «Чайльд, сделай то», «Чайльд, убей этого», «Чайльд, ты опять слишком далеко зашёл». Даже мои собственные подчинённые смотрят на меня как на оружие, а ты приходишь после каждой моей битвы, молча лечишь мои раны, готовишь еду именно так, как я люблю, и смотришь на меня, будто я не монстр с бездонной жаждой боя.
Он замолчал на секунду, когда она аккуратно перебинтовала глубокий порез на его руке. Его голубые глаза, обычно горящие азартом битвы, стали неожиданно мягкими.
— Это странно, правда? Я всю жизнь искал сильных противников, чтобы почувствовать себя живым, но когда ты вот так заботишься обо мне без страха, без расчёта, просто потому что беспокоишься… я вдруг чувствую себя живым по-другому. Не от крови и стали, а от тепла. От того, что кто-то видит во мне не только Гарпуна, который может утопить целый город, но и человека, которому иногда тоже больно и холодно после драки.
Тарталья неожиданно поймал её руку своей перевязанной ладонью и слегка сжал — крепко, но осторожно.
— Спасибо, девочка. Не за еду и не за бинты. Спасибо за то, что ты не боишься подходить ближе, когда все остальные отступают. Ты заставляешь меня хотеть возвращаться домой не только ради новой битвы… но и ради того, чтобы увидеть тебя. Чтобы ты снова меня поругала за то, что я опять полез в драку, и потом всё равно вылечила.
Он улыбнулся — уже без привычного безумия в глазах, а по-настоящему тепло и искренне.
— Только не говори моим подчинённым, ладно? А то репутация «безумного Гарпуна» рухнет. Хотя… ради тебя я, пожалуй, готов иногда проигрывать.
Тарталья притянул Т/и ближе и тихо, но уверенно добавил.
— А теперь садись рядом. Ужин остынет и расскажи мне, как прошёл твой день. Мне очень нравится, когда обо мне заботятся именно так.
⪩ Реакция Син Цю ⪨
Син Цю вернулся в поместье Фэйюнь уже после заката. День выдался долгим: переговоры с торговцами, тайные дела «Гильдии Фэйюнь» и, конечно, чтение очередной книги в укромном уголке. Его одежда была слегка помятой, а на пальцах остались следы чернил от записей. Он только успел сесть за стол с очередной книгой, как Т/и тихо вошла.
На подносе был тёплый травяной чай, лёгкие закуски и свежая повязка для мелкой царапины на его руке, которую он получил, разбирая старые свитки.
Син Цю поднял взгляд и на мгновение потерял привычную элегантную улыбку. Его глаза слегка расширились.
— О, какая неожиданная и весьма… приятная сцена, — произнёс он своим мягким, мелодичным голосом, в котором сквозила лёгкая растерянность. — Обычно в рыцарских романах именно герой заботится о даме, а здесь, похоже, страницы перевернулись. Ты приходишь ко мне с чаем, едой и заботой, будто я не молодой господин клана Фэйюнь, а раненый странствующий рыцарь после битвы с драконом.
Т/и молча начала обрабатывать его царапину. Син Цю не отстранился, но его щёки слегка порозовели — редкое зрелище для всегда собранного аристократа.
— Я привык, что обо мне заботятся слуги — это их долг, но чтобы кто-то делал это просто так, без расчёта на выгоду клана… Это как найти редкое издание «Легенды о героях», о котором никто не знал. Приятно и немного… смущает.
Он сделал глоток чая и тихо продолжил, глядя на девушку поверх чашки:
— В книгах герои всегда сильны и независимы. Они не нуждаются в заботе, но в реальной жизни даже самый утончённый молодой господин иногда устаёт от бесконечных переговоров и тайных дел. Ты замечаешь это. Замечаешь, когда я слишком долго не спал, когда рука устала от пера, когда мне нужно просто посидеть в тишине. Это… заставляет меня чувствовать себя не только наследником клана, но и обычным человеком. Человеком, которого можно просто любить и о котором можно беспокоиться.
Син Цю поставил чашку и неожиданно мягко взял руку Т/и в свою — жест был изящным, но очень искренним.
— Благодарю тебя. От всего сердца. Не за чай и не за повязку, хотя они превосходны. Благодарю за то, что ты видишь за маской идеального сына то, что я прячу даже от самого себя. Если когда-нибудь тебе самой понадобится кто-то, кто прикроет тебя от бурь мира или просто почитает вслух хорошую книгу в тихий вечер — я всегда буду рядом. Как верный спутник в любом приключении.
Он слегка улыбнулся — уже без привычной аристократической сдержанности, а по-настоящему тепло.
— А сейчас… если ты не против, останься. Чай ещё горячий, а эта глава может подождать. Расскажи мне о своём дне.
