୨ Когда она заботится о них (Электро) ୧
⪩ Реакция Флинса ⪨
Ночь в Финальном Кладбище Нод-Края была особенно холодной. Синий свет маяка медленно скользил по старым могильным плитам, отгоняя тени Дикой Охоты. Флинс стоял у подножия башни, опираясь на копьё, и смотрел в темноту — как делал уже сотни лет. Его волосы слегка шевелил ледяной ветер, а жёлтые глаза оставались спокойными и далёкими.
Т/и подошла бесшумно, неся в руках тёплый плащ из плотной шерсти, термос с горячим чаем с травами и небольшую корзинку с едой. Без слов она накинула плащ ему на плечи и поправила воротник, а потом протянула кружку.
Флинс медленно повернул голову. На миг в его глазах мелькнуло удивление — редкое чувство, которое он давно отучил себя проявлять.
— …Какая неожиданная любезность.
Произнёс он тихо, с безупречной учтивостью, но в голосе сквозила лёгкая настороженность.
— Я — всего лишь смотритель этого забытого маяка. Место, где свет существует лишь для того, чтобы напоминать мёртвым, что они когда-то были живы. А ты приходишь сюда, в эту вечную стужу, и предлагаешь тепло… человеку, который сам давно стал частью ночи.
Он не сразу взял кружку. Сначала осторожно коснулся пальцами края плаща, будто проверяя, настоящее ли это тепло.
— Я привык, что обо мне помнят только как о «синем пламени» или как о последнем из Фей Снежной страны. Легенда, которая отпугивает тьму и… отпугивает живых. Никто не осмеливается приближаться слишком близко — и я сам этого не поощряю. Зачем обременять кого-то заботой о том, кто охраняет кладбище? Моя обязанность — светить другим, а не принимать свет для себя.
Флинс наконец принял кружку обеими руками. Пар от чая поднялся и на миг смягчил его обычно холодные черты. Он сделал глоток, закрыв глаза, и продолжил уже тише, почти шёпотом.
— Но ты… не боишься ни могил, ни меня. Ты приходишь снова и снова. Приносишь еду, тепло, простую человеческую заботу — без страха, без ожидания, что я совершу чудо или спасу мир. Ты смотришь на меня не как на стража или древнего фея, а просто… как на Кирилла. И от этого даже вечный холод маяка кажется чуть менее пронизывающим.
Он опустил взгляд на кружку, и в его голосе появилась едва заметная трещина — как лёд на поверхности замёрзшего озера.
— Это опасно, знаешь ли. Для такого, как я. Когда кто-то начинает заботиться о фонаре, он рискует забыть, что его предназначение — гореть в одиночестве. Но… я не могу сказать, что мне это неприятно. Наоборот. Внутри, где давно не было ничего, кроме долга и пепла, появляется странное, тёплое свечение. Не синее. Просто… живое.
Флинс повернулся к Т/и полностью. Его учтивая улыбка была едва заметной, но искренней — без привычной маски отстранённости.
— Благодарю тебя. От всего, что ещё осталось во мне человеческого. Я не обещаю, что научусь легко принимать такую заботу — века одиночества не проходят за одну ночь. Но если ты не устанешь приходить… я не стану тебя прогонять. И однажды, возможно, я сам смогу стать для тебя не только холодным светом в темноте, но и тем, кто способен согреть в ответ.
Он слегка поклонился — старомодно и изящно — и добавил почти шёпотом, с лёгким тёмным юмором.
— Только прошу, не говори никому в Нод-Крае. А то начнут шептаться, что даже одинокий хранитель кладбища нашёл кого-то, кто осмелился принести ему тепло… и не сгорел при этом.
Флинс остался стоять рядом, не отходя, и впервые за долгое время свет маяка показался ему чуть менее одиноким.
⪩ Реакция Оророна ⪨
Оророн сидел на корточках возле своей небольшой грядки недалеко от жилища Повелителей Ночного Ветра. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая листья в тёплые тона. Он аккуратно проверял, как растут его овощи, и тихо разговаривал с ними, будто они могли ответить.
Т/и подошла бесшумно и поставила рядом с ним корзинку: свежий хлеб, который испекла сама, тёплый травяной отвар и небольшое одеяло — на случай, если ночной ветер в Натлане окажется слишком прохладным. Потом молча поправила его слегка растрёпанные волосы, которые всегда немного торчали после работы в огороде.
Оророн медленно поднял голову. Его глаза, спокойные и немного сонные, как всегда, смотрели без удивления, но чуть дольше обычного.
— О… привет.
Сказал он своим мягким, ровным голосом.
— Ты принесла еду? И… одеяло? Я не просил. Обычно это я предлагаю овощи всем, кто проходит мимо. Говорю: «Хочешь? Не бойся, я ничего не хочу взамен». А тут вдруг… наоборот.
Он взял корзинку в руки, осторожно, будто это был редкий цветок, и посмотрел на хлеб, потом на Т/и. На его лице не было широкой улыбки — только лёгкое, едва заметное потепление в уголках губ.
— Я думал, что раз у меня душа… как бы неполная, то и заботиться обо мне особенно некому. Я же странный. Даже в своём племени меня иногда называют чудаком. Я не сплю по ночам, хожу проверять редиску вместо того, чтобы отдыхать. А ты приходишь и просто… делаешь так, чтобы мне было хорошо. Без причины. Как я с овощами.
Оророн поставил корзинку на землю, но не встал. Он продолжал сидеть среди грядок, глядя на Т/и с той самой тихой, почти детской искренностью.
— Знаешь… когда ты так заботишься, внутри становится странно. Не плохо. Наоборот. Как будто один из моих семян, которые я поливал долго-долго, вдруг расцвёл без всякой причины. Я не привык. Обычно я отдаю. Овощи, тлей, время… А получать — это ново. Приятно. Как будто кто-то увидел не «того странного Оророна из Ночного Ветра», а просто меня. И решил, что я тоже могу иногда побыть тем, о ком заботятся.
Он протянул руку и осторожно коснулся края одеяла, которое она принесла.
— Спасибо. Правда. Я не буду говорить много красивых слов — я в них не очень разбираюсь. Но… если хочешь, можешь приходить чаще. Я покажу тебе, как растут мои самые лучшие кабачки. А если вдруг тебе самой станет грустно или холодно… я тоже попробую позаботиться. Хотя мои овощи, наверное, не так хорошо греют, как твоя забота.
Оророн слегка наклонил голову, и в его обычно спокойных глазах мелькнуло что-то очень тёплое и живое.
— Можно я просто посижу здесь с тобой немного? Пока не стемнеет. Без разговоров про странных людей и про то, почему я не сплю. Просто… рядом. С твоим хлебом и твоим одеялом. Это… хорошее чувство.
⪩ Реакция Сетоса ⪨
Сетос только что вернулся с долгой вылазки по пустыне — пыльный, с растрёпанными волосами и лёгкой усталостью в глазах, но с привычной широкой улыбкой на лице. Он нёс в руках несколько редких трав и небольшой мешок с находками для храма, когда Т/и внезапно появилась на тропе и сунула ему в руки флягу с прохладным напитком из кактуса и мяты, а потом без предупреждения стряхнула песок с его плаща и заставила присесть на ближайший камень.
Сетос моргнул пару раз, потом рассмеялся — легко и искренне, как всегда.
— Ого, привет! Ты что, подкараулила меня специально? Я только подумал: «Надо бы зайти в деревню, выпить чего-нибудь», а тут уже ты со всем готовым. Круто! Обычно это я бегаю по пустыне и помогаю всем подряд — «Сетос, принеси то», «Сетос, посмотри сюда», «Сетос, не откажешь в маленькой просьбе?». А сегодня вдруг роли поменялись. Интересный поворот, мне нравится.
Он сделал большой глоток из фляги, блаженно выдохнул и откинулся назад, опираясь на локти. Его взгляд стал чуть мягче, хотя улыбка никуда не делась.
— Знаешь, я привык быть тем парнем, который всегда на ногах. Храм Безмолвия, старшие, которые считают меня «диким зверем», которого трудно контролировать… Плюс вся эта история с Германубис — не то чтобы я жалуюсь, но иногда после таких прогулок думаешь: «Эх, хорошо бы просто посидеть и ни о чём не думать». А ты приходишь и делаешь именно это. Приносишь питьё, стряхиваешь песок, смотришь так, будто я не лидер храма и не бывший сосуд древней силы, а просто обычный Сетос, который может иногда устать.
Сетос слегка наклонил голову, и в его глазах мелькнуло настоящее, тёплое удивление — без привычной лёгкости.
— Это… неожиданно приятно. Я много путешествую, встречаю кучу людей, но чтобы кто-то вот так добровольно обо мне позаботился — без просьбы, без «а взамен сделай то-то»… Редко бывает. Обычно я сам предлагаю помощь первым. А тут вдруг кто-то заметил, что даже «дикий зверь» иногда хочет просто посидеть и почувствовать, что о нём тоже думают.
Он поставил флягу, но не встал. Вместо этого протянул руку и легко, по-дружески коснулся её запястья.
— Спасибо. Правда, от всего сердца. Ты сделала мой день гораздо лучше, чем все найденные травы вместе взятые. И знаешь что? Если ты не против, давай иногда меняться ролями. Я покажу тебе самые красивые тайные тропы в пустыне, где ветер поёт особенно хорошо, а ты… продолжай иногда вот так меня «ловить» с заботой. Договорились?
Сетос подмигнул, но в его улыбке было что-то более глубокое — не просто дружеское обаяние, а тихая благодарность.
— А сейчас давай посидим ещё немного. Расскажи, как прошёл твой день. Я весь внимание — без спешки и без следующих дел. Просто… здесь. С тобой.
⪩ Реакция Сайно ⪨
Сайно вернулся в свою скромную комнату в Академии уже далеко за полночь. Плащ был покрыт песком пустыни, а в глазах застыла привычная холодная сосредоточенность после очередного долгого расследования. Он молча закрыл дверь и уже потянулся к стопке документов, когда Т/и тихо вошла следом.
В руках у неё была кружка с тёплым травяным чаем (именно тем сбором, который снимает напряжение после ночных допросов), лёгкий ужин и чистая повязка для свежей царапины на его руке, которую он даже не заметил. Т/и молча поставила всё на стол и начала осторожно закатывать ему рукав.
Сайно резко замер. Его красные глаза сузились, а голос прозвучал ровно, но с едва заметной напряжённостью:
— …Что это значит? Я не просил о помощи. Как Генерал Махаматра я должен сам нести последствия своей работы. Забота о таких, как я, может отвлечь от долга и создать ненужные слабости.
Т/и не отступила. Продолжала обрабатывать царапину, а потом мягко подвинула к нему кружку. Сайно долго смотрел на пар, поднимающийся над чаем, потом медленно сел, не отводя от девушки взгляда.
— Ты… действительно делаешь это без всякой задней мысли.
Наконец произнёс он тише, уже без привычной строгости в голосе.
— Большинство людей при виде меня либо пугаются, либо стараются держаться подальше, чтобы не попасть под расследование. А ты приходишь после моих ночных обходов, приносишь чай, еду и смотришь так, будто я не тот, кто карает нарушителей закона, а просто… человек, который может устать.
Он сделал глоток чая и на миг закрыл глаза. Когда открыл их снова, в них мелькнуло что-то очень редкое — лёгкая растерянность, почти уязвимость.
— Я привык быть один в своей роли. Долг не оставляет места для мелких слабостей. Но когда ты так заботишься… это сбивает меня с толку больше, чем любой нарушитель Академии. Как будто кто-то наконец-то увидел не только Генерала Махаматру, но и того, кто иногда просто хочет… отдохнуть. Без допросов. Без суда.
Сайно поставил кружку и неожиданно добавил с едва заметной, почти застенчивой улыбкой — той самой, которую он приберегает для своих «лучших» шуток.
— Если бы это было нарушением, я бы уже вынес тебе приговор. Статья «Незаконное проникновение в личное пространство строгого Махаматры путём проявления чрезмерной заботы». Наказание — провести со мной весь вечер за партией в Genius Invokation TCG. Что скажешь? …Не смешно? Хм. Видимо, мой юмор всё ещё нуждается в доработке. Но… спасибо. Правда. За то, что ты не боишься подходить ближе, когда все остальные отступают.
Он осторожно накрыл её руку своей — жест был сдержанным, но очень тёплым.
— Я не умею принимать заботу легко. Но ради тебя… я готов попробовать. Только обещай, что если когда-нибудь тебе самой понадобится защита или просто кто-то, кто выслушает без осуждения — ты придёшь ко мне. Без шуток. Я буду серьёзен, как никогда.
Сайно слегка наклонился вперёд, и в его обычно строгом взгляде появилось тихое, искреннее тепло.
— А теперь… можешь остаться. Пока чай не остыл. И расскажи, как прошёл твой день. Сегодня я не на дежурстве. Сегодня я просто… Сайно.
⪩ Реакция Рэйзора ⪨
Ночь в Волчьем Домене была тихой. Рэйзор только что вернулся с охоты — шерсть на капюшоне спуталась, на руках свежие царапины от когтей, а в глазах всё ещё горел дикий блеск молнии. Он тяжело дышал, присев у старого дерева, когда Т/и бесшумно подошла.
Т/и принесла с собой чистую воду, мазь из трав, которую сама собрала, и кусок мяса, тщательно приготовленный на костре — не сырое, как он обычно ест, а мягкое и тёплое. Без слов она начала осторожно промывать его раны мокрой тканью.
Рэйзор резко дёрнулся, как волк, которого неожиданно коснулись. Красные глаза широко раскрылись.
— …Ты? Зачем?
Его голос был низким, немного хриплым, слова выходили отрывисто.
— Раны… ничего. Завтра заживут. Волки не лечат так. Они лижут. Ты… не волк. Зачем делаешь?
Т/и продолжала молча обрабатывать царапины, потом протянула ему тёплый кусок мяса. Рэйзор взял его обеими руками и замер, глядя на еду. Запах был другой. Не кровь и лес, а дым костра, травы и её руки.
Он медленно откусил, жуя с непривычной осторожностью. Потом поднял взгляд — в нём смешались удивление, настороженность и что-то очень мягкое, почти детское.
— Вкусно…
Тихо пробормотал он.
— Не как сырое. Теплое. Как… солнце в животе. Ты всегда приходишь, когда я возвращаюсь. Приносишь воду. Мазь. Еду. Смотришь, чтобы не болело. Я… не понимаю.
Рэйзор опустил голову, пальцы слегка сжали край её плаща — не грубо, а как волчонок, который боится, что тепло исчезнет.
— Я — Рэйзор. Не совсем волк. Не совсем человек. Волки — моя семья. Они защищают. Но не… так. Не гладят волосы. Не приносят мягкое мясо. Не ждут, когда я приду. Люди боятся меня. Говорят: «дикий мальчик». «Молния в лесу». А ты… не боишься. Ты заботишься. Как будто я… достоин.
Он замолчал надолго, только слышно было, как потрескивают ветки в костре где-то вдалеке. Потом неожиданно прижался лбом к её плечу — движение было неловким, но искренним, как у зверя, который впервые доверяет.
— С тобой… я не только волк. Не только мальчик. Я — Рэйзор. Просто Рэйзор. Когда ты заботишься, внутри становится тепло. Я хочу защищать тебя. Своими железными когтями. Своими зубами молнии. Но… теперь я знаю. Ты тоже защищаешь меня. По-своему.
Рэйзор слегка отстранился, но не отпустил край плаща. В его глазах светилось редкое, очень чистое тепло.
— Спасибо. Я не умею говорить много красивых слов. Но… оставайся. Сегодня. Сиди рядом. Я буду слушать твой запах. Твоё дыхание. И учиться… как принимать заботу. Чтобы однажды тоже заботиться о тебе. Как семья. Как друг. Как… больше, чем друг.
Он неловко улыбнулся — уголком губ, показав чуть острые клыки.
— Можно? Просто… быть рядом. Без охоты. Без бега. Только ты и я.
