୨ Когда она заботится о них (Пиро) ୧
⪩ Реакция Дурина ⪨
Дурин стоял на заснеженном склоне Драконьего хребта, там, где когда-то лежало его старое драконье тело. Ветер трепал его волосы, а он задумчиво смотрел на остатки древних костей, будто всё ещё пытался понять, где заканчивается «тот» Дурин и начинается он нынешний.
Т/и тихо подошла сзади и накинула ему на плечи тёплый плащ, который сама сшила и утеплила. В руках у неё был термос с горячим какао — сладким, с корицей, именно таким, каким он однажды робко сказал, что ему нравится «вкус человеческой зимы».
Дурин вздрогнул от неожиданного тепла, повернулся и широко раскрыл глаза.
— …Ты снова?
Его голос был мягким, чуть хрипловатым, как будто он всё ещё не привык говорить этим человеческим горлом.
— Я… ведь говорил, что мне не холодно. Драконы… даже бывшие… не должны мёрзнуть. А ты всё равно приходишь. Каждый раз.
Он осторожно потянул края плаща ближе к себе, пальцы слегка дрожали — не от холода, а от чего-то другого.
— Когда-то я думал, что приношу всем только «подарки»… свою песню, свою кровь, свою силу. А оказалось, что это было ядом. Разрушением. Даже когда я хотел просто потанцевать с Двалином и спеть людям о красоте мира… я всё сломал. И теперь, в этом теле, которое подарил мне Альбедо, я стараюсь быть другим. Стараюсь быть полезным. Не опасным.
Дурин опустил взгляд на термос в её руках, потом снова посмотрел ей в лицо — в его глазах была та самая чистая, почти детская искренность, смешанная с тяжёлой взрослой виной.
— А ты… не боишься. Ты приносишь мне тепло, еду, заботу, будто я обычный человек. Будто я достоин, чтобы обо мне беспокоились. Не как о чудовище из старых легенд и не как о неудачном эксперименте. Просто… как обо мне.
Он сделал маленький шаг ближе, но остановился, словно боялся, что даже сейчас может случайно навредить.
— Это… очень странное чувство. Тёплое. Как будто внутри меня, где когда-то была только пустота и яд, теперь растёт что-то живое. Я не знаю, как правильно отблагодарить тебя. Я ещё плохо умею быть человеком. Но… я хочу учиться. Ради тебя. Чтобы однажды я смог защитить тебя так же, как ты сейчас защищаешь меня от холода и одиночества.
Дурин неловко, но искренне улыбнулся — уголками губ, чуть застенчиво.
— Спасибо… что видишь во мне не старого дракона, а того, кто пытается написать новую главу своей истории. Если когда-нибудь я снова начну сомневаться в себе… напомни мне, пожалуйста, об этом моменте. О твоей заботе. Она помогает мне верить, что я могу стать лучше.
Он осторожно принял термос обеими руками, будто это был самый ценный артефакт в Тейвате, и тихо добавил.
— И… можно я останусь рядом с тобой ещё немного? Просто так. Без песен и без танцев. Просто… чтобы почувствовать, как это — когда о тебе заботятся.
⪩ Реакция Ка Мина ⪨
Ка Мин только что закончил очередную доставку у пристани Илун и присел на деревянный ящик, вытирая пот со лба. Костюм ушоу был слегка помят после долгого пути, а в глазах всё ещё горел тот самый боевой азарт, с которым он разгонял мелких разбойников по дороге.
Т/и подошла незаметно и протянула ему бутылку с прохладным напитком, который сама приготовила — с лимоном, мятой и щепоткой специй, чтобы быстро восстановить силы. А потом, не спрашивая, поправила съехавшую набок повязку на его голове и легонько толкнула обратно на ящик, когда он попытался сразу вскочить.
— Эй-эй, подожди-ка!
Ка Мин широко раскрыл глаза, но тут же рассмеялся своим звонким, заразительным смехом.
— Ты что, решила сегодня сыграть роль моего личного телохранителя? Я же лучший охранник среди танцоров ушоу и лучший танцор среди охранников! Обычно это я защищаю грузы, людей и всех вокруг… а тут вдруг ты приходишь и начинаешь меня опекать, будто я только что закончил самый сложный танец льва и еле стою на ногах.
Он взял бутылку, сделал большой глоток и блаженно выдохнул, но взгляд его стал чуть мягче, почти удивлённым.
— Знаешь… когда ты вот так внезапно появляешься — с питьём, с заботой, с этими маленькими движениями, от которых сразу становится легче, — у меня внутри будто новый ритм барабанов рождается. Я привык, что все видят во мне энергичного парня, который всегда готов к бою или к выступлению. «Ка Мин справится», «Ка Мин всех развеселит», «Ка Мин разгонит злых духов мощью льва». А ты… смотришь и видишь, когда я на самом деле устал. И не говоришь «отдохни», а просто делаешь так, чтобы мне захотелось отдохнуть рядом с тобой.
Ка Мин поставил бутылку, встал — уже не так резко, как обычно — и почесал затылок с лёгкой, искренней улыбкой.
— Это… очень приятно, честно. Как будто кто-то наконец-то заметил не только яркий костюм и громкие удары барабанов, но и самого танцора внутри. Я всегда стараюсь быть сильным для других, а тут вдруг ты делаешь меня… немного слабее? Нет, не так. Ты делаешь так, что быть «слабым» на минутку совсем не страшно. Наоборот — хочется улыбаться шире.
Он неожиданно, но аккуратно взял её руку своей тёплой ладонью и слегка пожал, будто заключая важный договор.
— Спасибо тебе. Правда, от всего сердца. Если когда-нибудь тебе самой понадобится кто-то, кто разгонит все твои заботы и усталость — зови меня. Я стану твоим личным танцором ушоу. Буду охранять твой покой так же надёжно, как ты сейчас охраняешь мой. И… может, даже станцую специально для тебя. Без зрителей. Только ритм, который подскажет, как сильно я ценю такую заботу.
Ка Мин подмигнул, но в его глазах не было привычной шутливости — только настоящее, тёплое тепло.
— А теперь давай, рассказывай. Что ещё ты для меня приготовила? Я уже чувствую, как силы возвращаются… благодаря тебе.
⪩ Реакция Лини ⪨
Лини только что закончил репетицию в небольшом театре на окраине Фонтейна. Свет рампы уже погас, костюм слегка помялся, а на лице всё ещё держалась привычная обаятельная улыбка — та самая, которую он дарил сотням зрителей. Но когда Т/и тихо подошла со стороны кулис и протянула ему горячий кофе с молоком и щепоткой корицы, а потом заботливо поправила сбившийся воротник его рубашки, маг на мгновение замер.
— Ого…
Лини театрально приподнял бровь, но его голос прозвучал чуть мягче обычного.
— Это что, новый трюк? Великий маг Фонтейна, мастер обмана и иллюзий, а тут вдруг кто-то появляется из ниоткуда и… заботится о нём? Как мило. Обычно это я заставляю сердца зрителей биться быстрее, а не наоборот.
Он взял стакан обеими руками, сделал глоток и прикрыл глаза, наслаждаясь теплом. Улыбка не исчезла, но в ней появилось что-то новое — не для публики, а только для Т/и.
— Знаешь, я всю жизнь учился, как сделать так, чтобы люди видели то, что я хочу показать. Яркий свет, быстрые движения рук, сладкие слова… Всё, чтобы никто не заметил, что за кулисами иногда бывает холодно и одиноко. Даже сестра не всегда видит, когда я действительно устал — я не позволяю. А ты… приходишь без фанфар, без аплодисментов. Просто приносишь кофе, поправляешь воротник и смотришь так, будто видишь не «великого Лини», а просто меня. Без маски. Без иллюзий.
Лини поставил стакан и сделал шаг ближе. Его фиолетовые глаза, обычно искрящиеся озорством, теперь смотрели серьёзно и тепло.
— Это… довольно опасный фокус, знаешь ли. Потому что я могу обмануть кого угодно, но тебя… я обманывать не хочу. Когда ты так заботишься обо мне, я вдруг понимаю, насколько приятно иногда не быть тем, кто всё контролирует. Не быть тем, кто всегда на сцене. Просто… позволить кому-то позаботиться о маге, который иногда сам нуждается в маленьком чуде.
Он легко, почти невесомо коснулся её щеки кончиками пальцев — жест, который мог бы быть частью представления, но сейчас был совершенно искренним.
— Спасибо тебе. Не за кофе и не за заботу о воротнике… а за то, что ты видишь настоящего меня за всеми этими трюками. Я редко позволяю кому-то так близко подходить к моим «секретам». Но с тобой… я готов снять ещё одну иллюзию. И если когда-нибудь тебе самой захочется, чтобы кто-то устроил настоящее волшебство — просто скажи. Я поставлю самое лучшее шоу… только для тебя. Без обмана. Только правда.
Лини улыбнулся — уже не сценической улыбкой, а тихой, тёплой, почти застенчивой.
— А теперь… можно я побуду рядом ещё немного? Без зрителей. Без поклонов. Просто… рядом с тобой.
⪩ Реакция Томы ⪨
Тома только что вернулся в поместье Камисато после долгого дня: он успел помочь с организацией фестиваля, проверить поставки риса для слуг, починить забор в саду и ещё успеть приготовить ужин для Аяки и Аято. Его светлые волосы слегка растрепались, а на лице, как всегда, сияла приветливая улыбка, хотя плечи уже заметно устали.
Т/и тихо подошла со спины и поставила перед ним на стол миску горячего мисо-супа с тофу и зеленью — именно того, который он сам обычно готовит для других. Потом молча поправила ему воротник и мягко надавила на плечи, заставляя сесть.
Тома замер с половником в руке, широко распахнув глаза.
— Эй… подожди-ка.
Он мягко рассмеялся, но в смехе слышалась настоящая растерянность.
— Ты что, решила сегодня поменяться со мной ролями? Я же всегда тот, кто готовит, кто следит, чтобы всем было тепло и сытно. А тут вдруг ты приходишь и… кормишь меня? Заботишься, будто я гость в собственном доме.
Он посмотрел на миску, потом на Т/и — его зелёные глаза стали необычайно мягкими. Улыбка не исчезла, но теперь в ней было что-то совсем личное, без привычной «служебной» вежливости.
— Знаешь… я давно привык, что моя забота — это нормально. Я люблю помогать. Люблю, когда в доме порядок, когда все сыты и улыбаются. Но чтобы кто-то так же заботился обо мне… это бывает крайне редко. Я даже не сразу понимаю, как на это реагировать. Сначала хочется сказать «ой, не надо, я сам», а потом… внутри становится так тепло, что слова застревают в горле.
Тома осторожно взял ложку, попробовал суп и закрыл глаза на секунду, наслаждаясь вкусом.
— Это вкусно… и дело даже не в рецепте. Дело в том, что ты приготовила это для меня. Ты заметила, что я устал. Ты не прошла мимо, не сказала «Тома справится». Ты просто пришла и сделала так, чтобы мне стало легче. Для человека, который почти всегда на ногах ради других, это… очень много значит. Как будто кто-то наконец-то сказал: «Сегодня ты можешь просто быть Томой. Не домоправителем, не правой рукой клана Камисато, а просто человеком, которого тоже можно побаловать».
Он отставил миску, встал и мягко, но уверенно взял её руки в свои — ладони у него были тёплыми и чуть шершавыми от постоянной работы.
— Спасибо тебе. От всего сердца. Я правда не привык к такому… и, честно говоря, немного смущаюсь. Но это очень приятное смущение.
Тома улыбнулся шире, уже с привычным теплом, но теперь в глазах светилась настоящая нежность.
— Если ты позволишь, я хочу научиться принимать твою заботу. А в ответ… я буду заботиться о тебе ещё внимательнее. Не потому что это моя обязанность, а потому что мне действительно хочется делать тебя счастливой. Каждый день.
Он слегка наклонился и добавил тише, почти шёпотом, с лёгкой улыбкой.
— Только не говори Аяке и Аято, ладно? А то они начнут меня дразнить, что домоправитель наконец-то нашёл того, кто может о нём позаботиться лучше, чем он сам.
⪩ Реакция Дилюка ⪨
Дилюк вернулся в поместье «Рассвет» глубокой ночью, как всегда молча. Плащ был испачкан сажей и кровью хиличурлов, перчатки потрёпаны, а в глазах застыла привычная усталость, которую он никогда не показывал при свете дня. Он уже направлялся прямо в кабинет, чтобы обработать раны в одиночестве, когда Т/и тихо вышла ему навстречу.
В руках у неё была тёплая вода с травами, чистые бинты и горячий ужин, который она оставила ждать его возвращения. Без единого слова Т/и взяла его за руку и мягко потянула к столу, заставив сесть. Потом осторожно начала снимать с него перчатки, осматривая свежие ссадины на костяшках.
Дилюк резко напрягся, красные глаза сузились.
— …Не нужно.
Его голос прозвучал низко и сухо, почти резко.
— Я привык справляться сам. Это всего лишь царапины. Не стоит тратить на меня время и силы.
Но Т/и не отступила. Продолжала молча обрабатывать раны, а потом поставила перед ним тарелку с его любимым стейком средней прожарки и бокал вина — именно того сорта, который он сам производит.
Дилюк долго молчал, глядя на её руки, которые так аккуратно бинтовали его ладонь. Напряжение в плечах постепенно спадало, уступая место непривычной, почти болезненной растерянности.
— Ты… всегда так делаешь.
Наконец тихо произнёс он, голос стал ниже и чуть хрипловатее.
— Ждёшь меня по ночам. Готовишь еду, которую я люблю, хотя я никогда не просил. Лечишь раны, которые я считаю незначительными. Заботишься о человеке, который сам выбрал путь одиночества и тьмы.
Он медленно поднял взгляд и посмотрел ей прямо в глаза. В его обычно холодном и строгом взгляде сейчас было что-то очень редкое — настоящая уязвимость.
— Я давно привык, что никто не должен обо мне беспокоиться. Ни Рыцари, ни слуги, ни даже собственный брат. Я — Дилюк Рагнвиндр. Тот, кто несёт ответственность. Тот, кто защищает Мондштадт в темноте, когда все спят. Я не имею права быть слабым… и уж тем более принимать чью-то заботу.
Дилюк осторожно накрыл её руку своей — его ладонь была горячей, как всегда после боя.
— Но когда ты приходишь вот так… без упрёков, без вопросов «почему ты снова рисковал», а просто с теплом и тишиной… я вдруг чувствую, как тяжёлая броня, которую я ношу годами, трескается. И вместо того чтобы испугаться этой трещины, мне… хочется, чтобы ты продолжала. Потому что с тобой я на минуту перестаю быть только «Тёмным Рыцарем» или «Хозяином винодельни». Я просто… Дилюк. Человек, которому тоже иногда нужно тепло.
Он слегка сжал её пальцы и продолжил уже совсем тихо, почти шёпотом.
— Спасибо. Не за еду и не за бинты. Спасибо за то, что ты видишь меня настоящего и всё равно остаёшься. Я не умею красиво говорить благодарности… но я запомню это чувство. И если когда-нибудь ты позволишь… я тоже хочу научиться заботиться о тебе так же тихо и преданно, как ты заботишься обо мне. Без слов. Просто быть рядом.
Дилюк не улыбнулся — он почти никогда не улыбается. Но в его глазах появилось редкое, очень тёплое свечение, которого почти никто никогда не видел.
— …Останься ещё ненадолго. Пока я ем. Просто… побудь здесь.
⪩ Реакция Беннета ⪨
Беннет влетел в лагерь «Отряда удачи» весь в грязи, ссадинах и обрывках одежды после очередной «неудачной» экспедиции. На этот раз он умудрился свалиться с обрыва, попасть под камнепад и ещё встретить группу слаймов. Он уже привычно улыбался сквозь боль, пытаясь отряхнуться.
— Ха-ха… ну ничего страшного! В следующий раз обязательно повезёт!
Бодро говорил он сам себе, когда вдруг увидел Т/и.
Она подошла и без лишних слов начала стирать грязь с его лица влажным платком, потом достала из сумки заранее приготовленные бинты и мазь, а следом — тёплый ужин, который завернула, чтобы он не остыл.
Беннет замер с открытым ртом, его зелёные глаза стали огромными.
— Э-э-э... подожди-подожди-подожди!
Он замахал руками, чуть не опрокинув миску.
— Ты… ты серьёзно? Ты принесла мне еду? И лекарства? И… и вытираешь мне лицо?! Но это же я! Беннет! Тот самый, от которого все отряды разбегаются! Если ты сейчас начнёшь обо мне заботиться, то наверняка споткнёшься, обожжёшься или ещё что-нибудь случится!
Он попытался отодвинуться, но Т/и продолжала спокойно обрабатывать его раны. Беннет покраснел до кончиков ушей и начал говорить быстрее, явно нервничая.
— Я… правда очень ценю это! Честно-честно! Но ты же видела, что со мной происходит постоянно. Я неудачник! Если ты будешь меня лечить, то наверняка сама поранишься. Или суп выльется тебе на колени. Или… или вдруг начнётся дождь именно над нами! Я не хочу, чтобы из-за меня тебе было плохо…
Беннет замолчал, когда она закончила бинтовать его руку и аккуратно вложила в неё ложку с горячим супом. Он посмотрел на еду, потом на Т/и — и его глаза внезапно заблестели не только от усталости.
— …Ты всё равно это делаешь.
Тихо сказал он уже без паники, голос стал мягче и немного дрожал.
— Несмотря на то, что я постоянно влипаю в истории. Несмотря на то, что рядом со мной всем не везёт. Ты приходишь, готовишь именно то, что я люблю, лечишь меня и улыбаешься так, будто я не ходячая катастрофа… а просто Беннет.
Он крепко сжал ложку и опустил взгляд, стараясь не разреветься от переполнявших чувств.
— Знаешь… я всегда думал, что никому нельзя обо мне заботиться. Что я должен быть сильным сам и не доставлять проблем. А ты… делаешь так, будто моя невезучесть — это не приговор. Будто я достоин, чтобы меня ждали с ужином, чтобы меня лечили и чтобы… меня просто любили. Это… самое лучшее, что со мной когда-либо случалось. Даже лучше, чем найти настоящий клад!
Беннет вдруг широко улыбнулся — своей фирменной яркой, солнечной улыбкой, хотя в глазах всё ещё стояли слёзы.
— Спасибо тебе! Огромное спасибо! Я… постараюсь в следующий раз не попадать в такие большие неприятности, честное слово! А если вдруг повезёт… то есть, если я не навлеку на тебя беду… можно я тоже буду заботиться о тебе? Буду защищать тебя изо всех сил! Даже если для этого придётся стать самым везучим человеком в Тейвате!
Он осторожно, но очень тепло обнял её одной рукой, стараясь не испачкать своей грязной одеждой.
— А пока… можно я просто поем рядом с тобой? И побуду немного… обычным парнем, о котором кто-то беспокоится. Это… правда очень-очень приятно.
