[ Реакции ] ❖ ８.２
Реакция на то, что (Т/и) заступилась за него перед кем-либо
Добавлено по просьбе yourmejesty
Немного не по теме, но косвенно касается основной идеи, так что все нормально (наверное)
Я в последнее время Кокичи (т.е. в ПОДАВЛЕННОМ состоянии), вообще обленился, ничего не писал, но мне можно, нас начали готовить к пробникам по русскому, в голове только "пересказ с включением высказывания в текст + речевое клише: «говоря об этом человеке, нельзя не вспомнить о словах ФИО: (высказывание)» и т.д., и т.п.", поэтому да, частых обновлений не ждите) Хочу снова вставить фрейм с Реем и петлей, но не буду, потому что все и так поняли, что я в говно
🌿Персонажи: Тамаки Амаджики
××××××××××
— Тц-ц-ц... — зажмурившись и сморщив нос, прошипел Тамаки. Это повторялось около пяти раз, но все это время ты лишь сильнее хмурилась, продолжая поджимать губы.
Амаджики, уже довольно долго находясь с тобой в близких отношениях, не мог не заметить изменение в твоем поведении. С того момента, как вы вошли в пустой класс, ты не проронила ни слова и лишь делала все то, что было нужно — вытирала с лица синеволосого его же кровь и аккуратно водила смоченной в перекиси ваткой по ссадинам и рассечениям на его лице. В частности — под левым глазом, на переносице и на нижней губе. И опять же — без единого слова. Ни вопросов, ни утешений, лишь холодный, серьезный взгляд, что намерено избегал встречи с его собственным.
Отбрасываешь испачканную вату с сторону и отрываешь еще один кусочек, проделывая то же, что и раньше. Амаджики обвидит твою фигуру вялым взглядом, даже не думая сопротивляться или говорить о том, что все хорошо — знает, что убеждать тебя нет смысла, потому что уже проходил через это много раз и каждый из них проигрывал, ведь переспорить тебя и твой характер не так то просто, особенно учитывая натуру Тамаки.
И все же, почему ты молчишь? Он думал об этом с самого начала и понимал, что ты не в духе, поэтому не хотел задавать глупых вопросов и выяснять, что случилось. А может, не делал так потому что знал, в чем причина, поэтому и сидел на стуле, на который ты молча усадила его по приходу сюда, смирно и терпел болезненную процедуру, лишь изредка шипя от неожиданности.
Его рюкзак — мокрый и с кучей листьев, налипших на него, — лежит рядом, передавая всем своим ущербным видом состояние Амаджики в этот момент, изредка задеваемый тобою по неосторожности, когда ты вновь возвращаешься к другому столу, на котором стоит аптечка, и только он является причиной твоих редких проблесков разговоров. Хотя, все они сводятся лишь к коротким и тихим комментариям, таким как "Да блин..." и "Опять".
А Тамаки все также молча сидит на своем стуле, провожая тебя глазами от одного стола к другому, ожидая, когда ты наконец взорвешься, не выдержишь и выскажешь ему все, о чем молчала эти полчаса. Он боится этого момента, потому что не хочет видеть, как ты злишься и ругаешься, но понимает, что этого не избежать, и в этом виноват он сам.
— Ты злишься? — наконец говорит он, и даже на секунду думает, что это вовсе не он сказал, а кто-то другой. Словно это молчание было настолько длинным, что Тамаки отвык от своего голоса.
— Нет, — на удивление быстро отвечаешь ты, что застает синеволосого врасплох. Он не думал, что ты ответишь ему, и тогда бы сработало правило "Молчание — знак согласия", но теперь ему придется идти дальше, пытаясь выяснить причину.
— Тогда что с тобой?
Ты подходишь к нему, держа наготове зеленку, после чего выливаешь её на свежую вату и начинаешь смачивать раны.
— Со мной все нормально, просто мой парень слишком ленив, чтобы постоять за себя, — Амаджики был готов поклясться, что в этот раз ты давишь на раны сильнее, чем раньше, будто специально желая причинить ему побольше боли.
Парень ничего на это не отвечает, лишь молча смотрит в твои глаза, которые заняты слежением за собственными движениями.
— Значит обижаешься?.. — с какой-то странной надеждой в голосе спрашивает он, не отрывая своего взгляда от твоего напряженного лица. И тогда происходит то, чего он боялся больше всего.
— Да! — восклицаешь ты, устремляя сердитый взгляд на парня. — Да, я обижаюсь! Потому что ты не слушаешь меня. Я уже сто раз говорила тебе о том, что ты легко можешь навалять им так, что те будут бояться находиться с тобой в одном помещении, а ты?
— Я просто... не хочу, чтобы меня боялись, — спокойно отвечает он, накрывая твою ладонь, лежавшую на его щеке все это время, чтобы поворачивать голову в нужную сторону, своей. — Я лучше потерплю, а потом они сами-...
— Проблемы так не решаются! Почему ты думаешь, что все просто закончится в какой-то момент? — вспылила ты, отдернув руку и сердито смотря на Тамаки. — Какой из тебя герой, если ты не можешь защитить даже себя?..
Ты не успеваешь обдумать последние слова, и они выходят слишком резкими и неправильными, но забрать их обратно уже нельзя. Ты смотришь на Тамаки, с каждой секундой чувствуя все меньше обиды и все больше вины, что явно отражается на твоем лице. Синеволосый сидит в том же положении, что и минуту назад, — с правой рукой на собственной щеке и левой на колене, — а на лице у него не отражается ничего, кроме удивления и легкого недоумения, но даже сквозь них можно увидеть, что эти слова задели его. Тамаки опускает руку, не отводя взгляда от твоего виноватого лица, но ничего не говорит, что намного хуже, чем если бы он начал открыто обижаться.
— П-прости, Тама... — едва слышно говоришь ты, и глаза почему-то становятся влажными. — Я не подумала, прежде чем сказать...
Делаешь шаг вперед, чтобы вернуться в то положение, в котором вы были раньше, тянешь руку к его лицу, но Амаджики опережает тебя, кладя свою руку на талию и притягивая к себе, отчего ты даже неслышно, но резко вздыхаешь, не ожидая этого. Его руки ложатся на твою спину, а макушка головы упирается в твой живот.
— Ты права, — приглушенно произносит он, сплетая свои руки в узел у тебя за спиной, — Я ничтожество.
— Не говори так!.. — твои пальцы путаются в его волосах, пока он аккуратно прижимается к тебе, чтобы не задеть раны и не испачкать твою одежду.
— Ты сама только что сказала. И это правда.
— Во-первых, я не это имела ввиду, во-вторых, даже если говорила, то уж точно не "ничтожество"... — подобно тону парня, ты стала говорить тише, сама этого не осознавая.
— Нет, — руки Тамаки непроизвольно сжимаются сильнее, а в его голосе слышится горечь. — Я сам это знаю. Я никто.
— Тама! — восклицаешь ты, нежно обхватывая его лицо руками и заставляя его поднять на тебя взгляд. — Никогда не принижай себя, тем более подобным образом! Ты хороший, как человек, так и герой, но единственный твой минус в том, что ты принижаешь себя и не считаешь должным защищаться и давать отпор другим, когда дело касается тебя самого!
Глаза Амаджики — такие же мокрые, как и твои собственные, — все это время не переставали смотреть на тебя. В них читалось столько печали, смешанной с необъяснимой благодарностью, сколько сейчас уверенности и любви было в твоих словах. Он словно перестал дышать с того момента, как ты обхватила его лицо своими ладонями.
— Поэтому пожалуйста... — твой голос дрогнул, сливаясь с всхлипом, — Не пренебрегай защитой самого себя. Ведь если с тобой произойдет что-то, ты не сможешь защитить остальных... Это я пыталась сказать, а не то, о чем ты подумал.
Ты отпустила его и закрыла лицо своим предплечьем, чтобы остановить слёзы. Амаджики, словно не понимая, что только что произошло, все еще смотрел туда же, куда и минутой назад, а после наконец поднялся на ноги и прижал тебя к себе, обнимая за плечи и положив свой подбородок на макушку твоей головы.
— Скажи, что больше не будешь это терпеть... — немного успокоившись, но все еще находясь в объятиях Тамаки, сказала ты. — Что будешь бороться с этим.
— Я буду, — прижимая тебя к своей груди еще сильнее, произнес он. — Обещаю.