Адидас. .⁰²
p.s. вы можете представить себя, родные, потому что здесь нету определенного персонажа
«Он делает молча. Без слов»
Прошла неделя. Она всё чаще бывала у него. Приносила блокноты с эскизами, забывала свои шарфы, карандаши, а однажды - и серёжку, которая потом валялась у него в пепельнице, как знак. Вова будто не замечал. Молчал. Но, чёрт, он знал, что это не просто серёжка - это вызов.
Игра продолжалась. Но теперь ставки стали выше.
Той ночью он сидел в качалке. Пахло сигаретами, жареными семечками и зимним воздухом, притащенным кем-то на шубе. За столом смеялись свои, кто-то с кем-то спорил про «Сектор Газа», Зима гонял кого-то за долги.
Вова курил. Он бы хотел бросить, потому что знал - его любви это не нравится, а его любовь пока не с ним, по этому он все равно продолжал курить.
До того момента, пока не услышал имя.
- А ты видел, как она с тем Лёшкой в подворотне вчера? - бухнул Турбо. - Болтали, стояли. Улыбалась ещё, прикинь. Он к ней как-то... ну... близко, а она хоть бы хны...
Адидас напрягся. Тишина опустилась мгновенно. Как занавес после спектакля.
Вовка медленно положил сигарету на край пепельницы.
- С кем?
- С Леонидом из соседнего района...
Вова поднял взгляд. Медленно. Люди вокруг знали, что если сейчас скажут хоть одно слово - вероятно в комнате станет на одного человека меньше. Его голос был не громким, но плотным, как удар локтем в грудь.
- Ты видел это лично?
- Ну, я... да, но может они случайно...
- Случайно - это когда ты в сортир мимо заходишь, Валер. А если стояли рядом, и пиздели - это уже не случайно.
Он встал. Медленно натянул куртку. Ту самую, которую он накидывал на неё, когда провожал до дома. Он вышел, не глядя по сторонам. Только кинул через плечо:
- Не вздумай ещё раз назвать её в одном предложении с этим мудозвоном. А то мигом забудешь, как говорить.
***
Он не пошёл к ненавистному. Он пошёл к ней.
Она была в своей мастерской - та самая подвалка при худшколе, где краска пахла терпко. Сидела на стуле у холста, кисть в руке, волосы заколоты карандашом.
- Ты нарочно ведь, да? - он хотел верить в то, что это и вправду нарочно, что она просто хочет вывести его на эмоции, а не быть с этим отморозком.
Она не оборачивалась, продолжала писать на холсте. Рука будто двигалась сама по себе, пока она пыталась спокойно заговорить с любимым.
- Ты видел?
- Подслушал разговор одного из своих... - медленно, с тоской и грустью ответил он. - Скажи как есть родная, он тебе настолько интересен, что ты с ним в подворотнях шастаешь..?
- Совсем не интересен, по этому и нарочно, - Она наконец повернулась к нему лицом, отрываясь от излюбленного холста.
- Душа моя... Ты же ведь понимаешь, что этого всего не нужно было, - Он подходит ближе, кладет руку на макушку, - Я ведь не зря перестал вести себя как идиот, перестал разговаривать с продавщицами, смотреть на лево, не зря ведь даю тебе бывать у меня, когда ты тоскуешь одна, - его голос немного дрожал, хоть он и пытался держаться ровно, ему было больно, обидно, грустно и облегчённо одновременно. Потому понимает, что она не хочет его терять.
- Понимаю, - её ладонь легла на его руку, останавливая поглаживание, - просто, я хотела услышать все из твоих уст, хотела знать, что ты чувствуешь на самом деле, - она не открывала свой взор от его глаз, - Тебя иногда так трудно расколоть, чтобы хоть раз услышать, удостовериться, что я действительно тебе дорога...
- Моих жестов не достаточно? - он был озадачен, потому что думал, что всем девушкам жесты и действия на много важнее слов, но не удивлялся, ведь ты немного не похожа на других.
- Как оказалось, мне и слова очень важны, в них есть красота, романтика, любовь, - она опустила его руку с макушки, - Вов, ты ведь пришел решить всё? Поставить все точки над и?
Он на самом деле не знал зачем пришел, но знал, что все к этому и шло. По этому не стал отнекиваться как раньше. Твердо для себя решил, что скажет эти заветные три слова.
- Ты мой клад, моя любовь, мой яркий, тёплый свет в темноте, моя заря, моя душа, - на мгновение он остановился, - я бы мог причислять вечность, но скажу кратко, - в этот момент он замолчал, будто ком в горле встал, он хотел сказать многое, но он бы сделал на много больше, чем сказал.
Он отбросил все пацанские кодексы, манеры поведения, в моменте забыл о улице, и опустился на колени. На колени, не только перед своей любимой, но и перед своей гордостью. Он бы никогда такого себе не позволил, но она другой случай, он бы не хотел потерять такого человека.
- Ты нужна мне, родная, - ласково продолдаж тол, положил свои руки к тебе на коленки, - И ты это знаешь... по этому, пожалуйста, останься со мной, будь рядом. Давай мы будем верны друг другу, больше никаких отморозков рядом, никакого флирта, и похода на лево... хорошо, любимая?
Она все понимала, все принимала, очень хотела ответить ему, дать взаимности, наконец подарить всю свою любовь, но желание послушать его тоскливый и в то же время романтичный голос, был намного сильнее.
- Я тебя не держу, родная... Но если уйдёшь - не смогу этого простить, ни тебе, ни себе.
Наконец, барышня услышала достаточно, взяла того за руки, и попросила подняться с колен, следом она же поднялась со стула.
- Это не "люблю", но очень похоже, - она кладет ладонь на его грудь. Она так же решила действовать без слов, откидывая все свои хотелки, все свои капризы. Просто уткнулась лбом в его плечо, он прижал ее к себе чуть крепче.
- Больше никаких Леонидов, никаких левых девок, родная, так ведь?
Она молча кивнула в знак согласия и крепко прижалась к груди любимого.
Молчаливая ночь, в которой не нужны были слова, потому что "люблю" было видно лишь по взгляду двоих.