Адидас. .⁰¹
p.s. вы можете представить себя, родные, потому что здесь нету определенного персонажа
«Не думай, что я люблю тебя»
Казань накрыло мягким снежным шумом. Дворы притихли, будто вымерли, машины застыли в белых коконах, и даже псы, вечно бродячие, притаились где-то под бетонными козырьками. На углу, под фонарём, тускло мигала лампа - как нервный тик города, уставшего от своего собственного холода.
Он стоял у ларька с сигаретой в зубах, прикрываясь воротником кожаной куртки. Куртка - некий трофей, который он ещё с Афгана привёз. Слева на груди - трещина на коже, словно шрам. Сам Вован был как эта куртка: потрёпанный, но всё ещё держал форму.
Она прошла мимо. В чёрном берете, в тёплом пальто, с наброшенным шарфом, цвета вишни. Пахла чем-то сладким, то ли духи, то ли просто она сама. Смех - лёгкий, колкий, как стекло. К сожалению смеялась она не ему. А какому-то Чушпану, по меркам самого Адидаса. Слов нет, он был высокий, с рюкзаком, весь такой «не отсюда». Лицо гладкое, как руки младенца, и в голосе - ни грамма улицы.
Вовка отплюнул в сторону, прямо в снег. Сигарета упала рядом. Он смотрел, как она тает на белом - и не мог выдохнуть.
- Вот же...значит, с кем веселиться... - пробормотал он сквозь зубы, будто себе, но так, чтобы было слышно Зиме, что рядом стоял.
Вахит прищурился:
- Ты чего?
- Ничего. Просто больно трепещет в груди. Вчера рисовала у меня, пальцы в краске, губы прикусила, как всегда... А сегодня уже вот. «Ха-ха, Лёш, ты такой забавный!» - передразнил он её, сощурившись, как кошка перед прыжком. - Могла бы и очки ему протереть, раз такая добренькая, а то вон, запотели, бедный, наверное ничего не видит.
- Так вы ж... ну, вы ж не вместе, не..?
Вовка хмыкнул. Губы искривились в ухмылке, но глаза остались ледяными.
- Мы с ней не вместе. Но он-то об этом не знает.
И правда, с ней ничего не было. Ни обещаний, ни разговоров на «а что между нами», только взгляды, щипки за куртку, флирт - как игра на лезвии. Вова играл ловко, но не на дурака. Он знал, что она не просто милая художница с мягкими руками. Она была опасной. Потому что могла улыбнуться тебе - и ушатать весь твой баланс.
***
Позже, вечером, она пришла сама. Постучала, как всегда: два раза быстро, один - медленно. Он знал, что это она, но не сразу открыл. Пускай постоит. Пусть подумает. Пусть немного помёрзнет.
- Барышня пожаловала, - бросил он, открывая дверь, не скрывая сарказма. - Не заблудилась, часом? А то думал, с тем... как его, Лёшкой своим, к себе уже ушла.
- Вова, ты чего заводишься? - Она сняла перчатки, глядя на него искоса. - Ты же вроде взрослый. Или нет?
Он откинулся на спинку дивана, раскинув руки. Всё, как всегда - поза царя, но в глазах читался ураган.
- Я то, да. Только вот взрослые бабы знают, с кем не смеяться на виду у других, - он меняется в позе так же, как и его тон резко переходит на насмешливый, -Ты ж у нас умная. Или ты в натуре такая наивная, что не чувствуешь, как у мужика в животе крутит, когда его девушка, - он запинается, понимает, что сказал не так, -Ну.. вроде бы как его... с другим смеётся, как будто на свиданке?
Она прищурилась.
- А с чего ты решил, что я твоя, если ты - не мой?
Он встал. Весь как струна. Брови нависли.
- С того, что если кто-то к тебе подойдёт - я ему нос сломаю, - он подходит все ближе, - Даже если ты мне никто. Даже если ты потом уйдёшь.
Пауза.
- То есть ты можешь флиртовать с молодыми продавщицами из ларьков, а мне - улыбнуться другу нельзя? - Она скрестила руки на груди. - Чувствую, двойные стандарты, товарищ Суворов.
Он усмехнулся.
- Я не святой. Но и ты не ангел. Только я-то знаю, во что играю, и для чего это делаю, - он знал, что обидно, и знает, что за этим флиртом ничего серьезного не стоит, по этому это бьёт его по больному, - А ты вот... Ты думаешь, что это просто игра. А мне от этого жить не хочется.
Она подошла ближе. Тихо, без кокетства. Так, как подходят, когда уже поздно. Или когда скоро.
- Ты ревнуешь?
Он повернулся, достал сигарету, чиркнул спичкой. Затянулся.
- Да иди ты.
Она подошла и сдула дым прямо с его губ. Пальцы её были холодные, когда легли ему на грудь.
- Я тоже ревную, Вов. Только ты никогда не показываешь, что тебе не всё равно.
Он не ответил сразу. Только смотрел на неё - долго. Потом просто, не с того, не с сего снял с себя олимпийку и накинул ей на плечи.
- Тут довольно прохладно, родная... - он стеснительно отводил взгляд в сторону.
Она улыбнулась.
- Мне просто и тебя хватает, чтобы согреться .
Он коснулся её щеки - резким, грубым движением, будто проверял температуру, но глаза вдруг стали мягкими, полны вопросов и надежд.
"- А ты не думай, что я тебя люблю. Просто ты - моя. Даже если ещё не знаешь об этом", - мысленно говорил он.
***
Снег за окном усилился. Казань задыхалась в белом, но в этой квартире горел огонь - не в камине, а в глазах. И если бы кто-то в ту ночь шел мимо - услышал бы музыку на пластинке, смех, и скрип старого дивана, когда два человека, упрямо влюблённые, пытались доказать друг другу, кто из них сильнее чувствует.
И проигрывали оба. Охотно.