Опять ты| Том Каулитц

Эмма

С каждым днём лагерь казался всё более невыносимым. Хотя, казалось бы, к издёвкам Тома можно было бы привыкнуть. Но нет — как только я думала, что стала крепче, он находил новый способ задеть, унизить, вывести из себя. Было чувство, что ему просто необходимо напоминать мне о моём «месте» каждый божий день.

Утро началось с построения. Я стояла в конце колонны, опустив глаза. Голова болела от недосыпа, а настроение было ниже нуля. Вчерашний день выжал меня эмоционально, и я мечтала хотя бы сегодня остаться в тени. Но, конечно, Том снова не дал мне такой роскоши.

— О, смотрите, кто пришёл! Живая легенда лагеря. Эмма — молчаливая, суровая, несокрушимая. Осторожно, не наступите ей на тень, она может рассыпаться, — громко заявил он, идя мимо.

Рядом кто-то захихикал. Я сжала кулаки. Он не унимался.

— Может, в этот раз ты хотя бы скажешь «привет»? Или это тоже входит в твой стиль?

Я хотела проигнорировать, но он подошёл ближе.

— Ну давай, Эмма. Удиви нас. Один звук. Любой. Может, ты и не человек вовсе, а какой-то искусственный интеллект?

— Том, отвали, — выдохнула я, едва сдерживая злость.

— О! Прогресс! Уже два слова! Записывайте! — снова захлопал он в ладоши.

Вожатая, услышав этот спектакль, строго посмотрела на него:

— Том, ещё одна выходка — и ты дежуришь на кухне весь вечер.

Он хмыкнул, сделал шаг назад и всё же не удержался:

— Всё ради науки. Мы сегодня наблюдаем за редким видом — Эммой в раздражении.

Я отвернулась. Не хотела показывать, как сильно он достал.

После построения был квест по территории. Все делились на группы, но так как народу было нечётное количество, я, конечно, снова оказалась в его команде.

— Ну супер, у нас в команде опять Холодная Гора. Я уже чувствую, как дух приключений испаряется, — прокомментировал он, как только увидел список.

— Лучше Холодная Гора, чем Гремучий Рот, — парировала я, не оборачиваясь.

Он усмехнулся:

— Начинаешь проявлять зубы. Осторожнее, а то ещё поверю, что ты человек.

Во время квеста он постоянно «случайно» забывал, что я тоже участница. Рассказывал остальным, куда идти, а мне либо не говорил, либо демонстративно сообщал последней.

— Ой, Эмма, забыл, ты же с нами. Прости, так слилась с ландшафтом, что я подумал, что ты куст. Хотя куст, пожалуй, оживлённее.

Когда мы пришли к одной из точек, где нужно было разгадать загадку, он снова взял инициативу:

— Давайте, мозговой штурм! Хотя, возможно, Эмма — супер-мозг, просто всё скрывает, чтобы не выделяться. Ну-ка, скажи что-нибудь умное.

— Не разговаривай со мной, — прошипела я.

— Почему? Боишься, что я растаю от твоего тепла?

— Потому что ты невыносим.

Он усмехнулся:

— Это ты просто слишком восприимчива. Нужно быть проще.

— А ты попробуй быть добрее.

Он на мгновение замер, потом пожал плечами:

— Это не про меня.

Весь квест прошёл под его постоянные фразы, шуточки, подначки. Никто из команды не вмешивался. Видимо, все уже привыкли, что я — объект насмешек.

После ужина был вечер настольных игр. Я не хотела идти, но вожатая настояла. В зале уже сидели группы, и я снова оказалась за столом с Томом. Партия в «Монополию» началась мирно. Но это была иллюзия.

— Надеюсь, ты не разоришься в первый ход. Хотя с твоим уровнем энтузиазма, тебе и деньги не помогут, — усмехнулся он.

— Надейся, — ответила я.

Он специально постоянно пересчитывал мои деньги, давал «советы», критиковал каждый шаг.

— Нет, ты опять не туда пошла. Ты что, специально проигрываешь? Или это твоя стратегия — быть в минусе и в игре, и в жизни?

— Том, хватит, — вмешалась одна из девочек за столом.

Он поднял руки:

— Ладно, ладно. Просто пытаюсь её вдохновить. Может, из неё выйдет чемпионка пассивной агрессии.

Я встала и вышла. Просто не смогла больше терпеть. Мне нужно было дышать. Свежий воздух был единственным спасением.

Я села на ступеньки у входа в корпус. Смотрела на звёзды. Думала, как мало осталось до конца смены. Может, я смогу дожить. Может, он отстанет хотя бы под конец.

Через несколько минут я услышала шаги. Он. Конечно.

— Ты опять сбежала. Неужели я настолько ужасен?

— Да, Том. Настолько.

Он сел рядом, но не слишком близко.

— А ты когда-нибудь думала, что, может, я просто не умею по-другому?

— А ты когда-нибудь думал, что людям от этого больно?

Он промолчал.

— Я не прошу, чтобы ты дружил со мной. Но хотя бы... перестань делать больно. Мне этого хватит.

Он посмотрел на меня. Долго. Потом встал.

— Я не обещаю. Но... я подумаю.

И ушёл.

Я сидела ещё долго. Не знала, что значили его слова. Но знала одно — если он даже чуть-чуть подумает, значит, я уже не зря терпела.