Глава 14.
От лица Чонгука:
После того случая перед домом Шерон, в момент, когда мы чуть не… Из ворот вышла ее мама и, как-то грозно посмотрев на нее, позвала домой. Ли с виноватым видом зашла внутрь, на прощанье сказав короткое «пока» и натянуто улыбнувшись. Это начало меня беспокоить: не отругает ли ее мама дома за то, что мы устроили прямо под окнами?
Женщина не спешила уходить и подозвала тогда меня пальцем, что показалось мне далеко не вежливым жестом, однако я послушался и последовал за ней. Однако вместо нотаций она лишь коротко произнесла голосом, полным лицемерия и приторности:
— Думаю, нам нужно будет с тобой кое-что обсудить. Не против, если завтра я заберу тебя после школы? — она бесцеремонно положила свою руку мне на плечо и начала поглаживать, отчего мои волосы чуть не встали дыбом, а мурашки рассыпались по всему моему телу. — Кстати, как тебя зовут?
— Да, мэм, — резко кланяюсь, и действие получается неестественным и роботообразным. — Меня зовут Чон Чонгук.
Я просто не имел права возразить ей: она ведь мать Ли Шерон, а я должен был взять ответственность за свои необдуманные действия.
Ха, а были ли они необдуманными? Я могу обмануть сам себя, сказав, что это была игра и ничего не значащая манипуляция, но это не отменит того факта, что…
Мне нравится Ли Шерон, черт возьми. С каких пор? Не знаю. Что именно меня привлекло в невзрачной новенькой? Не знаю.
Ни ее ассоциальность, ни в какой-то степени болезненный внешний вид не отменит того факта, что Ли Шерон — это Ли Шерон. Человек, к которому у меня, неказистого хулигана, есть чувства и какая-то непреодолимая нежность. Несмотря на то, что мы знакомы всего лишь неделю, я успел привыкнуть. Привязаться, захотеть большего, чем клятая домашка, чем дружба.
Мне с ней хорошо. Я чувствую себя живым, ощущаю радость, переполняющую сердце. Фак. Если раньше, даже когда эти придурки были рядом, и мы то и дело тусили, отпуская по ветру последние карманные, живя одним днем, — все это ни разу не сравнимо с Шерон. Интересно, у нее есть корейское имя?
Я обязательно спрошу, а она в ответ опять начнет ворчать и назовет меня каким-нибудь нелестным эпитетом. Но перед этим мне нужно встретиться с ее матерью и извиниться за вчерашний инцидент.
— На сегодня урок окончен, — раздается голос преподавателя Ван и действует отрезвляюще на мое, переполненное мыслями, сознание. Звонка еще не было, поэтому у меня есть время собраться, никуда не спеша.
Небольшой черный кроссовер, как оказалось, уже поджидал меня у ворот родной и любимой школы. Женщина ярко улыбается и жестом подзывает меня подойти ближе. У нее что — привычка такая? Увидел бы такое отец — сразу же сказал бы, что она ведет себя крайне некультурно и заодно провел бы психоанализ с расстояния десяти метров, но, уж извините, не моя прерогатива.
— Здравствуйте, — кланяюсь, стараясь избежать зрительного контакта со странной женщиной.
— Здравствуй, Чонгук, — и снова этот режущий слух голос. — Здесь неподалеку есть отличное кафе. Поговорим внутри.
— Угу, — невнятно мычу и затем по приглашению сажусь в автомобиль.
Заняв место около большого панорамного окна на плетеных стульях, озвучиваю официанту заказ, а за мной и миссис Ли, назвав какой-то «венский кофе», о котором я в жизни не слышал и не пробовал ни разу. Решив разбавить крайне неловкое молчание, выдаю:
— Миссис Ли, прошу прощения за вчерашний инцидент. С моей стороны было необдуманно и неправильно поступать так, еще и стоя перед вашим домом. Я хочу сказать… — запинаюсь от недостатка кислорода в легких, который будто бы без остатка израсходовался на мою тираду. — У меня богатая семья, поэтому не предлагайте мне деньги за то, чтобы я не встречался с вашей дочерью. Я серьезен в своих намерениях.
— Ах-ах, — прыснув в кулак, мать Шерон продолжает: — Чонгук, ты очень хороший мальчик.
— Что? — переполняющее меня недоумение неожиданно вырывается наружу, поэтому быстро одергиваю себя. Так она не за этим вызвала меня на разговор? Хочет… Благословить нас Шерон на отношения? Нет, бред какой-то.
— …только вот моя Шерон — не такая, какой ты ее себе представляешь, — сказав это, женщина подвигает по столу белый конверт с непонятным содержимым. — Не знаю, когда упустила свою малышку… Возможно, отсутствие строгого отцовского воспитания сказалось на ней, но теперь… Мне тяжело это говорить — открой конверт.
Каждое слово этой женщины врезалось в мое сознание острым железным мечом, поражая и изрезая его вдоль и поперек. Медленно дрожащими пальцами открываю конверт, в котором оказывается несколько фото — около десяти. Одно за одним рассматриваю и пытаюсь не верить своим глазам, списать на излюбленную шизофрению, в которой отец однажды уже меня подозревал.
— Нет, — непроизвольно роняю каждое последующее фото, не желая смотреть снова, переживать снова этот ужас, который переполнил все мое существо до краев и завладел, кажется, моей душой и телом. — Шерон, это не может быть…
На фото была изображена Ли с какими-то страшными сальными мужчинами. На фото было изображено, как они занимаются с ней 'этим'.
— К сожалению, это правда, Чонгук, — еле разбираю, что ее мать обращается ко мне из-за бешеного роя мыслей и тупой боли, прожигающей меня изнутри, подобно едким растворам оксидов. — Она каждый день приводит мужчин в дом. И как же больно за этим наблюдать! Поэтому, Чонгук, тебе не стоит связываться с такой, как она. Я пришла, чтобы сказать тебе это, — чувствую соленую влагу, выступающую из глаз и следующую по изгибам лица куда-то вниз.
И я еще допускал мысли о том, что это может быть любовь? Ты и волоса моего не стоишь, Ли Шерон.