Глава 15.
От лица Чонгука:
— Что, крысы, не ждали? — класс, секунду назад наполненный гулом и бубней, затих, как только в дверях появились 'они'.
— Мы не ждали вас, а вы приперлися, — разбавляя давящую тишину дурацкой шуткой, говорю я и подхожу к парням ближе.
Пак Чимин и Мин Юнги — мои друзья и товарищи и еще много различных определений, которыми мы могли бы назвать друг друга. Сегодня у них первый день в школе после отстранения. Естественно, сначала казалось, что ниже пасть некуда, но нули за занятия сделали свое дело, и они опустились в буквальном смысле на первые (с конца) места. Без разбалловки осталась только...
— А с тобой мы после уроков поговорим, — отвечают и совершают «мягкую посадку» на свои места, затем добавляют: — кха, придурок.
Я лишь коротко усмехаюсь на недооскорбление в свою сторону. Совсем забыл, что такая манера общения свойственна для этих двоих и для меня. Но отчего-то сейчас не хочется отвечать сарказмом на сарказм, остро пошутить, чтобы весь класс вместе с ними разразился смехом. Паршиво и пусто, даже их появление не сильно скрасило мое, я бы даже сказал, потерянное состояние.
Я ведь изменился. Притупил в себе все эти гопнинские качества, и ради чего? Чтобы получить нож в спину?
«Жалок и глуп», — голос придурошных хенов отдается в моем подсознании с укором и насмешкой.
И определенно, если рассказать им события прошедших двух недель — обязательно загнобят и, возможно, прекратят какие-либо контакты со мной. А плохо ли это? Не знаю. Я был все это время с ними от скуки, подобно Онегину и Ленскому, которые сосуществовали в одном своем мирке, имея не так уж и много общего.
Я не был таким с самого начала — подстроился под них, когда было нужно. Только таким образом смог избежать издевательств в средней школе, примкнув к не совсем хорошей компании, а потом стало просто все равно.
И это «все равно» я чувствую прямо сейчас, только уже намного сильнее и глубже оно сидит во мне и отключает последние эмоции, которые заточены в клетке отчаяния и хотят выбраться наружу.
Запутался. Сбился с пути.
Звонок с последнего урока не вызывает прежних чувств, лишь только дает понять, что скоро состоится, по всей видимости, серьезный разговор с хенами. А я и не знаю, что мне сказать.
— Эй, — Чимин щелкает пальцами перед моим лицом, которое я некогда упер подбородком о парту, уставившись куда-то в сторону учительского стола, — Чон, ты обещал нам разговор. И вообще, предлагаю сегодня собраться в нашем укрытии и отметить наше с Юнги возвращение.
— Я пас, — безучастно выдаю я и отворачиваю голову в сторону.
— Урод моральный, — саркастично отвечает Мин и толкает мой стул ногой, отчего я еле удерживаю равновесие на предмете мебели, — настолько заигрался со своей новенькой, что уже не можешь найти время выпить с братьями?
— Блять... — и за каким ее вспомнили? Похоже, мне придется пойти с ними, иначе они меня в свиную отбивную превратят и живого места не оставят. — Да иду я, иду! Харе тут концерт устраивать! Бесите.
— О, а это уже наш Чонгук, — подхватывая меня за шею согнутой в локте рукой, радостно отвечает Пак. — Вперед, устроим саботаж!
— А мне к вам на посиделку можно? — опять лезет не в свое дело Арым, приобнимая за плечи парней.
— Не можно, — раздраженно отвечаю я, осбовождаясь из оков хена и вставая со стула. — Чисто мужская «посиделка», Ким. Девочки — налево, мальчики — направо.
Она лишь раздраженно цокнула языком и потопала на своих пятнадцатисантиметровых ходулях вон из класса.
***
— Вздрогнем! — поднимая стакан с виски, слишком громко говорит Чимин.
— Да не ори ты, — расслабленно пьяным голосом мямлит Юнги, выпивший не менее пяти стаканов разного вида дорогого алкоголя, который я притащил из дома, — тут кроме нас никого.
Чимин, выпив залпом весь стакан, поворачивается с недовольным видом в мою сторону:
— А мог бы быть кое-кто еще, да, Чонгук?
— Завалитесь и пейте уже, пока обратно не отнес, — вливая в себя высокоградусный алкоголь, отвечаю я.
— Скучно тебе без нас явно не было, я прав? — продолжая допрос, подключается Мин. — Мы слышали про тебя и новенькую. Знаешь, довольно занятные истории...
— Это все слухи, — перерывая парня на полуслове, снова глотаю виски и нервно облизываю губы. — Мне было просто скучно, поэтому я всячески подкалывал ее и разводил на эмоции.
Парни переглядываются какими-то подозрительными взглядами, а потом Чимин достает из кармана телефон и показывает мне несколько фото, на которых мы с Ли Шерон мило болтаем в дверях класса.
— Вот дрянь! — ярость моментально заполняет артерии и вены, поэтому не сдерживаюсь и выхватываю телефон у Пака из рук, кидая куда-то в сторону.
Юнги присвистывает и закатывает глаза, а затем в который раз отпивает из стакана новую порцию алкоголя, в то время, как Чимин глядит на меня непонятным — то ли яростным, то ли недоумевающим — взглядом.
— Что творишь? — в голосе рыжеволосого слышны нотки испуга.
— Сломался бы — я бы новый купил, — делая вид, будто ничего не произошло, невозмутимо, выдаю я. — Еще раз вспомните об этой шлюхе в моем пристутсвии — с пола поднимать будете свои искалеченные туши, а не дешманский кусок металла.
На секунду от такой тирады самому мерзко становится и кажется, будто на языке оседает горький привкус, но тут же избавляюсь от этого подобия чувства стыда. Стыдиться нужно далеко не мне.
— Так вот, в чем причина твоего ублюдского поведения, — поджигая в моем стакане самбуку, говорит Чимин уже с каким-то участием в голосе. — Ну, рассказывай, а мы посидим и послушаем. Да, Мин? — Юнги в ответ коротко кивает.
Проглатывая весь стакан сразу, ощущаю, как тепло от алкогольного напитка разливается по всему телу, а рассудок мутнеет, являя перед глазами камень на моей душе, имя которому Ли Шерон.
Сам не понимаю, когда успеваю выдать все: от нашего странного знакомства до встречи с ее матерью и тех фото, которые вдребезги разрушили привычный мне мир. Парни все это время сидели и слушали внимательно, не перебивая, отчего я забылся совершенно и чувствовал себя, как дома. И рассказ для меня казался чем-то обыденным, будто и не было там ничего, о чем стоило бы промолчать.
— Фото, говоришь? — затуманенным взором смотрю на Чимина и замечаю ухмылку, которой не придаю значения. — А где они сейчас? Оставил в том кафе?
— Как же? Вот они, — чувствую дизориентацию, но все равно достаю из рюкзака белый конверт с фотографиями. — Эта шл... Посмела меня!.. А я думал, что, ха, влю... Представляете?
После этих слов алкоголь ударил в голову настолько, что мир перед глазами начал плыть, и я без памяти провалился в царство Морфея, услышав напоследок голос одного из парней:
— Да-да, Чонгук, теперь представляем.
***
Проснувшись и не сразу осознав, что нахожусь в своей собственной комнате, поднимаюсь в кровати, оглядывая помещение. Изо рта вырывается короткое «бл» и, не успев договорить не совсем литературное слово, оборачиваюсь от удара ладонью по спине:
— Мама?
— Нет, бабайка, — отвечает, затем отходит от кровати и начинает складывать вещи, буквально вчера лежащие в творческом беспорядке на полу. — Ты как выражаешься при матери?
— Блин, я хотел сказать «блин», — придумывая какую-то детсадовскую отговорку, обращаюсь к маме. — Почему ты у меня в комнате?
— Да вот, хотела пойти и разбудить тебя после такой попойки, — черт. Наверняка я и не своим ходом домой-то пришел. — Юнги и Чимин привели тебя домой пьяным в драбадан. И не стыдно, Чон Чонгук? Ты хоть помнишь, что вытворял, будучи уже дома?
— Я? — удивленно поднимаю брови, а воспоминания медленно, но верно, начинают возвращаться.
“
— На тебе! Вот так! Получай!
— Чонгук, что с тобой, зачем избиваешь ни в чем не повинную игрушку?! — отбирая из рук плюшевую лягушку, восклицает мама.
— Нет, я должен преподать Ли Шерон урок!
”
— Мам, — говорю я, виновата глядя на маму, продолжающую уборку в комнате, — ты не знаешь, где сейчас Ли Т/И?
В этот момент она резко останавливается, роняя толстовку из рук и отвечает каким-то обеспокоенным голосом:
— Где ты услышал это имя?
— Так зовут мою лягушку, которую я вчера... Ну... Ты помнишь. И не я ее так назвал, — на последнем предложении прикусываю язык, не желая предаваться более воспоминаниям.
— А-а, — облегченно вздыхает мама, поднимая упавшую вещь, — я отнесла ее к нам в комнату, чтобы ты больше ее не покалечил. Вместо лягушки, лучше бы беспокоился о времени: уже восемь часов! Собирайся в школу! — вот так, аки бывалый алкаш, с бодуна, я отправился в школу.
Класс, еще хуже, чем обычно, гудит, а голоса учеников превращаются в какой-то огромный неразборчивый гул, только добавляющий боли моей и без того подвыпившей головушке. Одноклассники собрались в кучу, окружив ненавистную мной Ким Арым, которая, благодаря своим высоченным каблукам, сразу же замечает мое появление, подзывая меня рукой подойти присоединиться:
— Чонгук, иди-ка сюда! — что-то в ее голосе мне сразу не понравилось, насторожило, но я все равно решил подойти. — Вот, погляди, — Ким подает мне стопку фото, которую ранее я уже видел. Почему я прохожу через это во второй раз?
Затем наклоняется к моему уху и шепчет:
— Вот мы и вычислили настоящую шлюху.