Глава 5.
От лица Чонгука:
Я сижу и жду, когда же на Землю упадет метеорит. Или же, в крайнем случае, начнется какой-нибудь природный катаклизм.
Новенькая сделала для меня домашку. Очуметь! Только вот теперь мне интересно стало, с чего ж это она так резко сменила гнев на милость? Неужто я показался ей настолько убедительным? Выглядел пугающе? Надеюсь, что не перестарался — она мне еще живая нужна.
Нужна… А для чего? Наверное, для домашки. Хотя до определенного момента чхать на нее хотелось. И на новенькую, и на домашку.
— Чон Чонгук, я уже приготовила красивую такую печать с буквой «F» специально для вас, — преподаватель подходит, заканчивая мерить шагами несчастный кабинет. — У вас все, согласно старым традициям?
— Знаете же, какой я консервативный, учитель Хван, — подключаю свои актерские способности, чтобы она, как минимум, в осадок выпала от моей блестящей подготовленности к уроку. — Не люблю нарушать старые-добрые традиции и устои… Однако сегодня пришлось. Сами взгляните.
Поправив оправу очков, преподаватель замечает мою подготовленную домашечку, аккуратно лежащую на столе. Превратив свои глаза в стовонную монетку, спешно перелистывает страницы одну за другой, тщетно пытаясь найти подвох. Что, не ожидали подобных трюков? Я и не такое могу при желании: талант не пропьешь! Ох, пардон, — не потеряешь.
— Чонгук, вы заболели? — а что, похоже? — Все решено на удивление верно. Только взгляните на свои каракули — за пять минут до урока писали и опоздали? Ну что за оказия!
Класс разразился смачным ржачем после завуалированного учителем высмеивания моей персоны. Ли, да еб твою мать! Неужели я похож на человека, почерку которого даже курица со своими лапами не позавидует?
— Спешил, — неубедительно бросаю отговорку куда-то в сторону шероновской парты. — Познать науку математическую, разумеется.
— Ваше рвение к знаниям похвально, Чон Чонгук, — ее речь доверху наполнена сарказмом. Еще чуть-чуть, и она может победить в этой негласной схватке «учитель-ученик», чего допускать не очень-то и хотелось бы. — Ставлю вам «А», но только карандашом. На следующем занятии пойдем проверять ваши знания у доски.
Беда-беда, огорчение. Но, кто знает, может на следующем занятии ей не посчастливится увидеть мою физиономию в принципе. Тут уж от настроения зависит, причем именно от моего.
Урок проходит скучно и нудно, под девизом: «Как вынести ученикам мозги за 45 минут». Под конец Хван, громко стуча каблуками по школьному паркету, удаляется из класса. Как говорил Конфуций: «Попутного вiтра тобi в сраку».
Новенькая, все так же сидящая за партой около окна, складывает книги и тетрадки в рюкзак и, по всей видимости, собирается пойти прогуляться где-нибудь подальше от места инквизиции. А в моей голове возникает навязчивая мысль подколоть и увидеть ее реакцию, приблизиться хотя бы на сантиметр к мыслям в ее шероновской головушке и узнать, все-таки, каким образом они работают.
— Эй, Ли, — стремительно подхожу ко входу в класс, прегрождая ей путь, — куда путь держишь?
— Отвали, — в ее глазах читается «сгинь». Отвечает резко, явно не собираясь продолжать беседу.
Только вот такой ответ противоречит всем правилам приличия. Так нельзя обращаться с теми, кто хочет с тобой поговорить, Ли Шерон!
— Я всего лишь хотел сказать… — пытаюсь продолжить, но вижу, как она протягивает руку вперед. Явно, чтобы убрать помеху (меня) с пути.
Но тут же останавливается, немного замешкавшись. Да что с тобой? Просто возьми и торкни меня, да посильнее. Или же силенок не хватит? Ты же такая хрупкая — вот-вот осыпешься на глазах от дуновения ветра.
Сделав вид, что не заметил такого странного поведения новенькой, продолжаю:
— Хотел спасибо сказать за то, что сделала для меня домашку, — только бы не влюбилась в меня после такой искренней речи. — Что же так повлияло на твое решение? Неужели крокодилы на горе свистнули?
— Не за что, — еле разбираю эти три слова, которые она не говорит, а будто шепчет кому-то третьему, но точно не мне. — А теперь отойди уже, Чон.
— Но это еще не все, — вздергиваю бровями и облокачиваюсь спиной на дверной косяк. Новенькая тяжело вздыхает и складывает руки у груди. — Не сказать, что я похож на человека, который пишет, будто за ним гонится преступная группировка.
— Ха, — усмехается? Какие еще свои стороны ты скрываешь внутри своего маленького тельца? — На прилежного ученика ты уж тем более не смахиваешь, — бросает и буквально переступает через меня, а затем бежит, сломя голову, куда-то вглубь школьного коридора.
После нашего разговора прошло еще пять занимательных уроков, которые я благополучно проспал. Что ж, теперь пора домой!
Выхожу из школы и вдыхаю полной грудью аромат свободы и пожелтевших осенних листьев, кружащихся в воздухе и уже упавших на землю. Дорога домой у меня занимает около пятнадцати минут прогулки по самым молодежным улицам Сеула — в районе Хондэ. Тут тебе, и стопятьсот ларьков с уличной едой, и уличные музыканты, и развлекухи всякие.
— Дамы и господа, подходите, не стесняйтесь! Только сегодня вам выпадает шанс легко и просто выиграть замечательные плюшевые игрушки для себя, друга или же второй половинки! — говорит миловидная девушка, стоящая около дартса с шариками, в громкоговоритель.
«Хоть новенькая и не входит ни в одну из этих категорий, все же, она помогла мне сегодня», — будто бы в ответ этой даме, проносится у меня в мыслях.
Подхожу к стенду с игрой, и девушка, недавно рекламирующая ее, сразу же начинает объяснение правил:
— Вам дается десять попыток. От пяти вы уже можете выиграть приз. Попадете все десять раз — этот милый плюшевый зайка станет вашим!
— Хорошо, тогда можно мне взять одну игру? — отвечаю, протягивая ассигнации.
Это оказалось не так уж сложно. С подобной меткостью я бы, наверное, смог и в соревнованиях по дартсу поучаствовать. Лопаю уже девятый шарик, и девушка радостно хлопает в ладоши моему успеху:
— Вы, наверное, так для своей девушки стараетесь?
— Да упаси Будда! — вырывается вслух мысль. — Я хотел сказать… Нет, не совсем.
Видимо божество разгневалось от моих слов — последний дротик полетел мимо. Ну ничего, не заяц, так хотя бы медведь какой-нибудь. Или собака.
— И вы выиграли… — роясь в большом пластиковом пакете со всякими игрушками, говорит девушка. — Этого милейшего крокодильчика! Поздравляю!
— Да-а… — то ли от разочарования, то ли от осознания абсурдности ситуации, начинаю смеяться, как последний идиот. — Спасибо вам, я пойду.
Забрав эту зеленую морду под метр двадцать в длину, кланяюсь и удаляюсь в сторону дома. И как же мне назвать тебя, мой милый чешуйчатый друг?..
Дверь дома оказалась открытой, так что я без проблем вхожу внутрь и сразу же замечаю отца, сидящего за кухонным столом и перебирающего какие-то свои непонятные психологические бумажки.
— Привет, пап, — разуваюсь и стараюсь бесшумно пройти в свою комнату, но отец останавливает на полпути:
— О, Чонгук, ты уже вернулся? — так усердно работает, что даже не замечает, как проходит время. Бедный папа. — Посмотри сюда: что ты видишь на этом изображении?
Показывает какую-то страшнючую черную кляксу и выдаю единственное, что приходит в голову:
— Крокодил?
— Такое сравнение я встречаю впервые. Обычно люди отвечают «бабочка»… Может сводить тебя к моему старому другу? — ой, только не надо тут! Потом все же поворачивает голову в мою сторону и продолжает. — А, теперь все ясно. Ладно, сынок, иди к себе в комнату, отдыхай.
— Да, пап, — отвечаю расстроенно от того, что секунду назад он собирался отправить лечить меня от шизофрении какой-нибудь, кланяюсь и прохожу в свою комнату на втором этаже.
***
Знаете, утреннее солнце справляется с ролью будильника в сто раз лучше моего телефона. За десять минут до семи часов утра эти противные лучи бестактно ворвались в мою комнату, а теперь буравят мои закрытые веки своим назойливым светом.
— Ну что, дружочек, сегодня я отдам тебя в одни очень тоненькие, но, надеюсь, заботливые руки, — обращаюсь к зеленому бедствию, которое вольготно расположилось на моем ученическом столе.
А в классе никого нет, и я даже знаю почему. Я приперся до дури рано — только без двадцати восемь и все ради этой… Нет, не ради нее. Это просто вежливый жест — не всегда же мне быть гопотой и разгильдяем, верно?
Ученики постепенно заполняют класс, а я все стою вместе с мистером Крокодилом и жду, когда же новенькая уже соизволит появиться.
Так проходит около двадцати минут. Отчаявшись, я уже хотел было сесть на свое место и отправить игрушку «выйти в окно», но Ли прервала мой план, завернув в нужный момент к коридору, в конце которого расположен наш класс. Тащится еле-еле, еще и уперев свой взгляд в пол. Так и упасть можно… С чего это я беспокоюсь?
И вот, уже приближается ко входу в класс — настал мой час. Выхожу из укрытия, но новенькая не замечает меня и спотыкается от неожиданности. По инерции подхватываю ее за талию свободной от зеленой морды рукой, удерживая от падения.
— Не ушиблась? — спрашиваю, разбавляя повиснувшую в воздухе неловкость.
Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами, затем резко высвобождается и отскакивает назад:
— Нет… Зачем же так пугать?! — говорит возмущенно, что вызывает у меня непреодолимое желание победно улыбнуться.
— Сюрприз! Это твой новый друг — крокодил Чон Чонгук! — поэтично произношу я и помещаю подарок в руки Ли.
— Но зачем это мне? — ошарашенно отвечает, оглядывая игрушку со всех сторон.
— Это аванс. Ты должна будешь продолжить делать за меня домашку, но кроме того… Подготовь меня к следующему уроку по математике.