Глава 2.
От лица Чонгука:
— Блять, только этого не хватало, — стараюсь прошептать как можно более тихо, но проваливаюсь со своим планом высказать недовольство, не обращая на себя внимания учителя.
— Чон Чонгук, что ты там опять сказал? — цедит преподавательница, так что мне ничего не остается, кроме как отступить и принять на себя удар морали и нравоучений.
После того, как я прослушал краткий курс лекций о том, как «важно исключить из повседневной речи все нецензурные выражения», учитель добавляет:
— У вас уже второе предупреждение, Чон Чонгук, — посмотрите-ка, еще и указкой тычет, дабы добавить укора своим словам и окончательно потопить меня в глазах одноклассников. — После третьего вас ждет отстранение, прямо как ваших верных товарищей по увлечениям.
Не могу сдерживать усмешку, поэтому отворачиваюсь в сторону окна, замечая изначальную причину всей этой вакханалии. Смотрит на меня каким-то стеклянным взглядом, будто на моем месте нет ничего, кроме пустоты класса.
Но ее глаза… Уж больно знакомые. Хотя, бред это все — всем с пеленок известно, что все корейцы — на одно лицо.
— Чего уставилась? — на этот раз ни звука не издаю, но проговариваю губами.
А новенькая и реагирует не сразу. Проходит около пяти секунд перед тем, как она шугано отворачивается и начинает с усердием рассматривать вид из окна. Странная ты какая-то, Ли Шерон.
— Чонгук, — учитель обращает внимание на себя, постучав указкой по деревянному столу. Да оставьте вы уже эту палку несчастную в покое, а то, боюсь, скоро она окажется ни в чем ином, как в моем мягком месте. — Можете садиться. Надеюсь, теперь вы осознали, что повели себя неподобающе и отняли у учеников ценнейшее время, которое мы могли бы потратить на изучение математики.
Да-да, осознаю, понимаю, каюсь и кланяюсь вам до земли, учитель Хван. Только вот, кажется, ученики только рады тому факту, что вы потратили эти пятнадцать минут на разборки со мной.
— Извините, я повел себя неподобающе, больше такого не повторится, — натягиваю улыбку максимально сильно, осталось только завязочки пришить, затем присаживаюсь обратно на свое место.
И на кой черт этих ублюдочных отстранили на две недели в такое неподходящее время? Ну покурили на крыше, ну и что здесь такого? Создается впечатление, будто бы те же излюбленные физруки, которые и настучали на них, не делают того же самого. Бесит — не то слово.
Звонкий голос учителя не дает расслабиться после наших недавних склоков, поэтому приходится выслушивать бубню про «неопределенные интегралы» и «первообразные».
— Мне бы хотелось, чтобы этот пример… — я лучше прикинусь мертвым, как это делают ужи в случае надвигающейся опасности, чем выйду решать эти египетские иероглифы. — Решение этого примера нам продемонстрирует наша новенькая ученица — Ли Шерон.
Воу, Хван решила в первый же день новоиспеченную доконать? Занятное будет зрелище, учитывая, что этот самый «пример» занимает пол доски. Ли встает с места, попутно чуть не опрокинув свой стул, и покорно идет на экзекуцию.
Не проходит и трех минут, как доска со всех сторон оказывается исписанной решением примера, да еще и правильным, судя по раздраженному хвановскому «A*». Ли, ты что — Эйнштейн в женском обличии?
И тут в моей голове возникает блестящая мысль, каких, возможно, с рождения в ней не возникало. Надо сделать так, чтобы она решала за меня всю домашнюю работу по математике. А что — новеньких никто не жалует, так что пусть считает это своеобразной платой за членство в нашем классе.
Звенит бесячий до треска зубов звонок, оповещающий нас, учащихся, о том, что урок закончился и пора бы уже заполнить свои животы чем-то, желательно, съедобным. Встаю и потягиваюсь на месте, затем ступаю по заполоненным огромным количеством учеников коридорам alma mater**. Спешить некуда — имея двадцатый с конца или же двести восемьдесят шестой с начала номер в рейтинге, мне нужно будет ждать, как минимум, полчаса до своей очереди.
Ха-х, а ведь Ли Шерон до ближайших экзаменов будет обедать вместе со всеми смертными, находящимися в конце списка. С другой стороны, должен ли этот факт хоть как-то меня заботить? Разве что тем, что за трапезой, возможно, получится поговорить с ней о домашке.
Спустя минут двадцать, нам наконец-то дали войти в обитель сосисок, кимчи и вареного риса — школьную столовую. Беру поднос и замечаю рядом с собой коротышку-новенькую, которая проделывает ту же манипуляцию и становится впереди.
«Сама судьба благоволит нашим встречам», — мысленно подмечаю я и вздергиваю бровью.
Только вот новенькая не спешит наполнять свой поднос «остатками роскоши», а просто безмолвно смотрит на тарелку с сосисками. Ох уж эта стеснительность! Хочешь брать — бери, зачем других-то задерживать.
— Положите ей две сосиски, вареный рис, морскую капусту и сок, — устало обращаюсь я к местной столовской аджумме. Затем поворачиваюсь к новенькой, стоящей в немом шоке, по всей видимости, от моей вежливости: — Можешь не благодарить.
Беру себе обычный походный набор из риса и кимчи, так как новенькой достались последние сосиски в столовой, затем сажусь за дальний стол в гордом одиночестве. Были бы сейчас хены рядом, я бы не выглядел, как изгой, которого буллят старшеклассники.
Благо, я не один такой неудачливый сегодня — новенькая, ввиду отсутствия друзей, тоже выбрала пустой стол. И чего она там копается? Только сок и пьет. Или же хочет получить репутацию прогульщицы, опоздав на урок? Было бы занятно, если бы это было правдой.
Истерзав сосиску, но, по итогу, съев всего лишь пару кусочков, Ли в гордом одиночестве удаляется из столовой. Пора бы и мне честь знать, тем более что свою скромную порцию я доел уже пару минут назад. Отношу поднос на раздачу и выхожу из харчевни, напоследок плюнув в стакан с какао Кан Доджина, ибо нечего было поддакивать на дисциплинарном слушании. Еще легко отделался.
В этот раз коридоры пусты, так как все нормальные люди готовятся к уроку, сидя за своими партами. Новенькая, скорее всего, за это время уже успела дойти до кабинета и вовсю готовит свои умные мозги, чтобы продолжить грызть гранит науки.
Заворачиваю за угол, подходя к последнему длинному коридору, в конце которого и расположен класс, и замечаю силуэт, не дающий мне покоя с самого утра, забегающим в дамскую комнату. Согласен, сидеть с доверху наполненным мочевым пузырем на уроке — не лучшая перспектива. Не спеша прохожу вперед, достигая двери женского туалета, но звук оттуда смущает — не то слово.
— Не ела бы ты эти сосиски, будто я заставлял… — бросаю, без надежды на то, что в какофонии звуков рвоты Ли услышит хоть что-нибудь, и продолжаю свой путь до класса.
— Йо, мэн, пошли покурим, — говорит Сон Намтэ, облокотившись на мою парту. Так и хочется сказать, чтобы убрал свои пакли с моего священного места.
— Отъе… Отвали, Намтэ, — чуть не выругавшись при преподавателе вновь, отвечаю я и встаю со стула, нарочито задевая плечом парня. Думает, что, в отсутствии хенов, я возьму и обращу свое внимание на подобного ущерба. Свалил бы ты лучше в туман, не до тебя сейчас.
Выхожу из класса, удерживая себя от того, чтобы смачно хлопнуть дверью, обозначив свою независимую позицию, и замечаю не трудно угадать, кого. Сидит на подоконнике, читая какую-то книжонку. Лучше бы сходила к медсестре после таких пищеварительных кульбитов — мало ли, что. Самое время претворить мой план в действие.
— Эй, новенькая, — обращаюсь к ней, непринужденно облокотившись о стену.
Молчит, перелистывая страницу своего чтива, все еще не реагируя, прямо как тогда, когда я обратился к ней в классе. Если гора не идет к Магомеду… Сами знаете.
— Эй, Ли, к тебе обращаются, вообще-то, — медленно приближаюсь к ней и подхожу довольно близко, блокируя пути отступления.
Опять. Опять это ничего не значащее молчание, только вкупе с трясущимися руками. Боишься меня?
— Совсем страх потеряла? — захлопываю книжку, нечаянно накрыв своими руками ее ладони. В ту же секунду новенькая отдергивает их и отползает назад по подоконнику. — «Повелитель мух». Фантастика, что ли?
— Чего. Тебе. Чон? — отвечает с дрожью в голосе и бегающими глазами. Ну, точно боится.
— Оказывается, ты и разговаривать умеешь, — не упускаю шанс подколоть ее я, затем продолжаю, облокачиваясь руками о подоконник по обе стороны от нее. — Начиная с сегодняшнего дня, ты будешь делать за меня домашнюю работу по математике.