64
От лица Киры:
Я всё ещё стояла у окна, когда услышала лёгкие шаги позади. Потом — мягкие ладони на моей талии и тёплое дыхание рядом.
— Соня? — спросила я, не оборачиваясь.
Она обняла меня крепко со спины, прижалась, не говоря ни слова.
— О, Сонь... — я мягко коснулась её рук. — Мне нужно у тебя кое-что спросить.
— Я знаю, — прошептала она.
Я повернулась к ней лицом. В её глазах было что-то растерянное, как будто она долго носила в себе важные слова, и теперь они вот-вот прорвутся.
— Ты была задумчива весь день. Почему?
Она опустила взгляд, потом снова подняла его, уже с тихой улыбкой:
— Потому что, Кирочка… я влюбилась.
— Серьёзно? — я удивлённо приподняла брови и расплылась в улыбке. — Сонька...
Она хихикнула, как школьница, и покраснела.
— Ну да… да это даже как то неожиданно случилось, я вдруг просто поняла что влюбилась.
— Кто? — спросила я, осторожно. — Кто он?
Соня прикусила губу и только пожала плечами:
— Пока не хочу говорить. Просто… хочу, чтобы ты знала. Мне важно, чтобы ты была рядом, я тебя очень ценю Кир, ты у меня самая лучшая.
Я шагнула к ней и крепко обняла.
— Сонь и ты у меня самая лучшая. Я всегда рядом.
— Кирочка, ты моя самая лучшая подруга! — воскликнула она, и в голосе её было что-то искренне детское, бесхитростное.
— И ты моя, — ответила я, прижимаясь щекой к её волосам.
Мы пошли на кухню. Там всё ещё пахло чаем и круассанами, конечно, просто мы их не убрали после завтрака. Милли в это время уже спала, свернувшись калачиком, на диване.
Я поставила чайник, а Соня достала из шкафчика печенье. Мы устроились на диване, закутавшись в плед, словно в кокон спокойствия. Разговоры были простыми: про фильм, про Париж, про детство. Смех то и дело прорывался, срываясь с уст, как пузырьки шампанского.
Когда чашки опустели, мы молча обнялись и так и остались лежать — вдвоём, под пледом, в тишине, которую изредка нарушал только тихий посапывающий нос Милли, свернувшейся у наших ног.
Я смотрела в потолок и думала: вот оно — счастье. Не громкое, не торжественное. Просто настоящее. Безопасное. Домашнее.
А рядом — подруга, у которой, возможно, скоро начнётся новая история. И я буду рядом, какой бы она ни была.
Соня прошептала:
— Спасибо тебе, Кира…
— За что?
— За то, что ты у меня есть.
Я только прижалась крепче. И, как ни странно, тревога, что была во мне весь вечер, вдруг растворилась. Её место заняло что-то другое. Спокойное. Светлое. И очень живое.
Мы уснули вместе. На диване, как в старые добрые времена. А с другой стороны лежала Милли, положив морду на край подушки, и иногда вздыхала, будто тоже слышала наши разговоры и понимала — у неё тоже есть стая. И в этой стае всё хорошо.
Продолжение следует...